Цифровая Витрина

Первый сервис на котором авторы
продают свои произведения сами

Деньги поступят сразу
на Ваш личный счет

100% от указаной Вами суммы

Зарабатывайте деньги дома

Это очень удобно

26

Анатолий Агарков

В поисках простых истин

  • Red snapper Kafue pike fangtooth humums slipmouth, salmon cutlassfish; swallower European perch mola mola sunfish, threadfin bream. Billfish hog sucker trout-perch lenok orbicular velvetfish. Delta smelt striped bass, medusafish dragon goby starry flounder cuchia round whitefish northern anchovy spadefish merluccid hake cat shark Black pickerel. Pacific cod.

    Whale catfish leatherjacket deep sea anglerfish grenadier sawfish pompano dolphinfish carp large-eye bream, squeaker amago. Sandroller; rough scad, tiger shovelnose catfish snubnose parasitic eel? Black bass soldierfish duckbill--Rattail Atlantic saury Blind shark California halibut; false trevally warty angler!

    Trahira giant wels cutlassfish snapper koi blackchin mummichog mustard eel rock bass whiff murray cod. Bigmouth buffalo ling cod giant wels, sauger pink salmon. Clingfish luderick treefish flatfish Cherubfish oldwife Indian mul gizzard shad hagfish zebra danio. Butterfly ray lizardfish ponyfish muskellunge Long-finned sand diver mullet swordfish limia ghost carp filefish.

    Анатолий Агарков В поисках простых истин

    Social prophecy? Black comedy? Study of freewill? A Clockwork Orange is all of these. It is also a dazzling experiment in language, as Burghiss creates a new language - 'meow', the cat slang of a not-too-distant future.

Аннотация

О любви, дружбе и смысле жизни. Порой мы ищем то, что давно уже имеем.




Читать бесплатно ознакомительный фрагмент книги

В поисках простых истин

Привет, потомок! Давненько мы с тобою не общались вот так, в форме монолога. Телефон, визави – все как-то не то. Ты всегда полон забот: понятно – кормящий папа и глава семейства, ответственная у тебя работа. Всегда приходится слушать мне, ибо твои заботы куда важнее. А вот теперь послушай ты или вернее почитай, подумай, а родится мысль, то и ответь – порадуй нечужого старика. Теперь работаю я в санатории «Урал», душой отдыхая, как никогда прежде, и могу уверенно сказать, что лучшее для жизни место здесь, а время лучшее сейчас, и общество – ну, то, что надо. Не случайно рядом поставил «жизнь» и «работа», потому что нельзя, участвуя в организации процесса оздоровления, не быть сопричастным самому – тот же воздух и та же вода, те же комфорт с ландшафтом…. Так что «работа» - с большой очень натяжкой. А размышлять можно, сколько душе угодно. О чем? Помнишь, как-то спросил тебя: «Что ты умеешь делать лучше всего?». Ты сказал: «Строить» - другого ответа и быть не могло: ты – строитель по образованию, призванию и сути своей. Для меня проблема была в том, что на этот вопрос в твои годы я отвечал: «Строить коммунизм». И это было искреннее убеждение, а не дань хорошим манерам в духе того времени. Больше скажу – ни вожди, ни идеологи социальной стройки не внушали уважения, но какова тема! История цивилизации, культура и все религии народов мира имеют одну общую задачу – очеловечение человека. Труд его создал, а духовность шлифует, доводя до совершенства. Лев Толстой как-то сказал: «Именно твоя деревня дает тебе силу Вселенной». Это к вопросу о гранях человеческой души или с чего начинается Родина. И где заканчивается – ибо круг жизни очерчен для каждого из нас: откуда начал путь свой, туда и вернешься. Но для сознания – из небытия в небытие: материя не исчезает. Лавуазье считал: «Ничто не умирает, ничто не рождается – все трансформируется». Хотя про душу разное твердят: кто считает - она летит в рай, кто – реинкарнирует. А про смерть так просто - компьютерная перезагрузка …. А для нас, пожилых людей, «последняя черта» не пустой звук. Время подводить итоги, когда каждому свое: невежеству – богатство, мудрости – покой. Наимудрейшие из мудрых полагают: «Старость надо готовить смолоду». Думаю, это о вере. Вера стоит над знанием, потому и называется вера - или веруешь, или нет. На что материалисты – есть и такие – резонно отвечают: ни одно живое существо на планете, от мартышки до канарейки, не нуждаются в десяти заповедях, прописанных в библии, чтобы знать, как себя вести. Надо лишь следовать законам природы, и тогда мир расцветет в гармонии. Так думают сторонники Дарвина, забывая, что всякая живая тварь повинуется лишь своим инстинктам и следуют заложенной природой в них программе. С людьми дело обстоит сложнее, ибо люди заимели душу вместе со всеми ее капризами и придурью вселенской. Вот пример такого человека. Он говорил: «Я не знаю и знать не желаю, что это за церковь такая, какому богу в ней молятся, когда ее возвели и для чего. Имел я в виду вашу религию! Мой храм - это деревья в лесу, облака в небе, вода в озере. Мои соплеменники - это те, кто мыслит и чувствует так же, как я, а не те, кто связан со мной кровными узами. Впитывать в себя все, что окружает, жить настоящим так просто, что никто и не думает об этом. А зря!» Это люди гармонии. Люди науки – они тебе ближе – считают: наш мозг состоит из двух полушарий. Правое полушарие чувствует, левое - объясняет. Правое мыслит образами, левое - знаками. Правое подчинено ощущениям и эмоциям, левое - стратегии и логике. Может, верно, но скучно. Помнишь, в детстве рассказывал тебе о звездах, как далеких-предалеких солнцах? Этому учит наука астрономия. Но наши предки, не знавшие ее, видели в созвездиях картины земного бытия. И знаешь, это не делало их глупее нас, зато насколько жизнь становится богаче с воображением. В языческих верованиях поклонение силам природы было важнее, чем почитание священных книг, ставших прибежищем слабых и всегда нуждающихся в поводырях. Вот ты отвергаешь веру в Бога и считаешь, что религия не дает ответ на основополагающий вопрос – кто есть человек и ради чего он живет. Но ведь и твой интеллект еще не способен дать определение – что есть духовность? Если позволишь, перефразирую королеву датскую, родившую Гамлета: «Поверни, сын мой, глаза зрачками в свою душу …». Что ты видишь? Если верить уроженцу Тулузы Верберу Бернару, все вокруг – это только вера. История прошлого, фантазии о будущем…. Все всегда начинается с идеи, пришедшей в голову человеку, а Природе потом приходится отдуваться, претворяя ее в жизнь. Это Гомер придумал Одиссея, а Павел, прозванный Святым – Иисуса Христа. О, сила мысли! Ничего нет, и вдруг простое слияние двух нейронов создает череду идей. Соединение двух нервных клеток порождает концепт - он остается в памяти и находит свою белковую форму. Каждая идея становится материей. Ты понял мысль? Не Природой создан человек – он сам придумал ее. Ай да Вербер! Причем жизнь, организованная Природой по задумкам человека, имеет свойство развиваться по спирали. Отец мой говорил – по кругу: «Жизнь потому топчется на месте, что молодежь повторяет ошибки стариков». В любом случае, жизнь – вечное повторение. Проблема, с которой мы не справились с первого раза, видоизменившись с поправкой на время, настигает нас вновь. Или наших детей – ибо Проблема обязательно должна быть решена. Если Природа не найдет исполнителя с первого раза, она повторит попытку – поэтому будущее каждого предначертано. То, что не происходит сразу, просто откладывается. То, что должно произойти, произойдет. События назначены и даты указаны в Книге Судеб. А когда иссякнут силы, человек возвращается на круги своя – на свалку памяти. Среди обломков самого себя становится ослепительно ясно, что не так жил, не тем верил и не тех любил – слушал, но не слышал; смотрел, но не видел; знал, но не понимал. И видимо, за то жизнь обошлась с ним не лучшим образом. Прозрение всегда приходит слишком поздно - это проблема всего человечества. Только в старости, когда тело уже не слушается, приходит понимание, как надо жить, ради чего. Это, так называемый, старческий синдром о напрасно прожитой жизни. Блажен тот, кто умирает без этих мук. Даже наимудрейший из когда-либо живших Соломон, который создал свое царство, имел сотни жен, воздвиг великолепный храм, в историю вошел легендой, так оценил перед смертью жизнь: «Суета сует, и все - суета». И приходит в голову страшный вопрос: а вдруг он прав - жить не стоило, и даже начинать. Ведь, такая правда, как граната с выдернутой чекой: с ней надо обращаться весьма осторожно, и передавать ее можно не всем. Не дай Бог – барабум случится! Но люди живут, не смотря ни на что, и зачинают новые жизни, и сортируются испытаниями на победителей и побежденных. Победители на виду - они купаются в роскоши и славе; единственное, что их пугает – безносая с косой. Проигравшие ничего не имеют и покорно ждут дней последних донце по принципу: «Все минуты жизни ранят, и лишь последняя убивает». Все циклично. Все фрактально. Люди рождаются с плачем, растут с надеждой, а умирают с хрипом и сожалением, что не так жили или успели мало. Очередной парадокс - каждый делает все, что может, но любого ждет неудача. Понимание, что надо было делать и как, приходит вслед за тем, как изможденное тело покидают силы. Самым хитрым из всех смертных был Уинстон Черчилль, он считал: «Добиться успеха – значит идти от поражения к поражению, не теряя оптимизма». Заключенные в этой фразе обещание, надежда и сила помогают побеждать превратности судьбы и преодолевать испытания или хоть как-то оправдать незряшность жизни вообще, а не только британского премьера в частности. Но вернемся к Толстому с его деревенькой – здесь все начинается, и все заканчивается. Как началом Материи была Энергия, так началу жизни дали сила земли, сила воды, сила атмосферных явлений…. И жизнь состоялась на Земле! Ты проснёшься на рассвете Мы с тобою вместе встретим День рождения зари. Как прекрасен этот мир, посмотри Ты не можешь не заметить Соловьи живут на свете И простые сизари Как прекрасен этот мир, посмотри Ты взглянула и минуты Остановлены как будто Как росинки - их бери Как прекрасен этот мир, посмотри, Как прекрасен этот мир! (В. Харитонов) Сквозь полувековые завалы память возвращает в эти места – в ароматы густого разнотравья, ласковый шепот «спи, моя радость, усни» березовой листвы, в исполинский гул сосен, пронзающих безупречную голубизну неба. Организму была дана команда «отдыхать!» - и так сладко лежать разнеженному и одурманенному, отдаваться течению неспешного времени и утопать в полуденном мареве. Широкая поляна, вся залитая солнцем, кажется, парит над окрестностями, над лесным озером с белым солончаковым берегом. Ландшафт настолько ярок красками, что хочется вырезать его ножницами, вставить в рамку и повесить на стену. Только зачем же вырезать и заключать такую красоту? Пусть любуются все! Звенит от птичьего гомона воздух, стрекочут кузнечики - и весь этот шум вселяет такое немыслимое ощущение радости бытия, такое упоение юностью и присутствием счастья, что кажется, будто исполнилась самая отчаянная мечта. Разве чистая радость и желание вечно лежать на этой поляне не достаточные основания сами по себе? Разве непременно надо исполнять придуманные другими людьми правила какой-то игры в поисках каких-то непонятных и чуждых ценностей? Быть может, память, которую считал чудесным золотым ключиком от страны, где веселье чуть-чуть горчит, а печаль светла и поэтична…. Быть может, память о тех школьных турпоходах на замечательный берег Подборного породила в сознании понимание, что в жизни есть два мира – гармоничный от матушки Природы и надуманный от людей, который живет своей логикой и подчиняется своим правилам игры. Ой, как неуютно в том мире с его логикой, где одним неистовая погоня за «золотым тельцом» или лихорадочное карабканье по служебной лестнице, другим только банальные и плоские чувства - нежелание заниматься работой, неприязнь к начальству и детское стремление избежать наказания. Ничего не попишешь - если дело, которым ты занимаешься, вызывает у тебя только внутренний дискомфорт, будь готов к производственным неприятностям. Поневоле возникает желание улизнуть туда, где никто никому никогда не навязывает свою волю. Или хотя бы не мешает жить по своему разумению. Где ничего нет и не надо кроме великолепного, всепоглощающего одиночества и наслаждения звуками, запахами и цветами. Всю свою жизнь, как бы ни было где-то здорово (на Кубе, например), всегда подспудно стремился сюда – к лесному озеру, сочной изумрудной траве, к тающим в опаловой дымке далям; и к людям здесь отдыхающим – не живущим, а словно играющим в жизнь, как беспечные дети. Попробую объяснить это влечение. Бытует версия, что наряду с электромагнитными силовыми потоками в недрах Земли существуют движения животворящих сил. Места их выхода на поверхность некогда создали условия возникновения жизни. С незапамятных времен весь живой мир интуитивно находил эти «оазисы» и охотно плодился там. Ученые дали им название – «пупы» Земли. Совершенно не сомневаюсь, где на Южном Урале такое место есть. Сам посуди. Неспроста целых пять озер вокруг села Хомутинино общеизвестны лечебными свойствами своих грязей. А линзы минеральных вод с удивительнейшими оздоровительными эффектами глубоко под землей у Подборного озера? Впрочем, все это и более подробно в любом доступном источнике прочтешь. Ты меня послушай. Знакомые летчики с Упруна говорили – с высоты их полета конфигурация расположения Пяти Озер в лунном сиянии очень здорово напоминает профиль лебедя, планирующего по кругу, распластав крылья и вытянув шею к месту посадки. А лебедь всегда считался у славян символом чистоты и верности, красоты и здоровья. Это Знак, сын мой – знак места выхода животворящих сил! И еще. Наделил меня Господь от рождения одной замечательной способностью – в любом месте, в любое время суток безошибочно определять направление к дому. Отец мой, рыбак и охотник, поражался – ему это давалось только памятью и грузом ошибок. Так вот, на берегах Подборного (а бывал я здесь много раз) компас мой внутренний отключался. Мало того, что ошибался с направлением к дому – отойдя на пару десятков шагов от места ориентации, менял мнение о нем чуть ли не на противоположное. Место природной аномалии? Себе объяснил это так: заповедный край не хочет отпускать своих гостей – куда ты, мол? оставайся! здесь твой дом! Представляешь, с каким душевным настроем стремился сюда – пусть даже на работу. Но есть еще одно обстоятельство, заставляющее сердце биться быстрее, делавшее возвращение к Подборному еще желаннее и необходимее – далекие образы школьных друзей, свидетелей детства, с почти родными лицами, полузабытыми и вечно дорогими, которые мельтешат в памяти, но не обретают уверенные черты, не становятся зримыми и узнаваемыми, дразнят и мучают неопределенными смыслами и ассоциациями, задавая вопросы, на которые не было ответов. Может быть, здесь и сейчас к логической развязке придет повести нескончаемый рассказ о годах давно минувших, школьных друзьях, о ветре, разбросавших нас по всему свету – кто исчез, кто распался в прах, кто просто переехал и забыл. Может быть, на этом берегу ждет разгадка нестерпимо желанной тайны – наконец, увижу маятник судьбы, отсчитывающий последние минуты, часы, дни иль годы. Потому что время – единственное, с чем мы не можем справиться в нашей жизни, ибо однажды приходит срок, и все заканчивается. С этим сроком не поспоришь. Но ведь ничего не потеряно еще – не правда ли? Память вновь возвращает на берега Подборного. «Ты вернулся!» – шепнула роса, которая мыла мне когда-то босые ноги. «Ты вернулся!» – запели незнакомые птицы и зашелестели листья над головой. «Ты вернулся!» - заискрилась бликами озерная вода, радуясь новой встрече. «Ты вернулся!» - кивал темной кроной бор, вековой исполин. Вернулся, друзья! Вернулся к вам и в свое детство! Ах, как здорово начинать здесь лето – слишком прекрасное, чтобы быть реальным: теплое, сияющее, полное отблесков солнечного огня и мерцания озерной глади, пронзительно светящееся небесной синевой и всеми оттенками зелени окружающих лесов. После школьной суеты и домашнего уюта окунуться в эту почти девственную красоту Природы – это ли не чудо Великого Маниту? Ликуй, команчи! И бледнокожие индейцы «отрывались» на все сто - не упускали радости лучших дней детства, испытывая острое ощущение неповторимости происходящего, но недооцененного тогда и не получившего выражение в словах. И стоит признать - даже в пору полового созревания (буйства глаз и половодья чувств), ночуя в палатках вповалку и обнимку, у нас хватало достаточно благоразумия, чтобы не огорчать своих родителей сюрпризами матримониальных намерений. Просто был июнь, и лес благоухал пряной зеленью листвы и трав, и озеро скрадывало перспективу дымкой испарений, и мир птичий ликовал вечной музыкой любви и радости жизни. Казалось, округа замерла, повинуясь волшебному щелчку фотографа. Помню, на территории пионерского лагеря скважину. Вода была вкусной, свежей, с отчетливым привкусом сладости и такой холодной, что ломило зубы и перехватывало дыхание. Еще глоток, еще один – и, утолив, наконец, так долго мучившую жажду, приятно плеснуть в лицо полные пригоршни искрящихся капель, смеясь и поддразнивая собственное отражение в ладонях. С воды и начнем…. Сейчас наберу ведро и отнесу на костер, вокруг которого сидят школьные друзья, взбунтовавшиеся вместе со мной против существующего порядка мироздания – так же просто и естественно, как это уже случалось в моих мечтах. Какая разница, сколько времени прошло, если нам легко и радостно встретиться вновь. Изгиб гитары желтый ты обнимешь нежно, Струна осколком эха пронзит тугую высь. Качнется купол неба, большой и звездно-снежный... Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! Как отблеск от заката, костер меж сосен пляшет. Ты что грустишь, бродяга? А ну-ка, улыбнись! И кто-то очень близкий тебе тихонько скажет: Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! И все же с болью в горле мы тех сегодня вспомним, Чьи имена, как раны, на сердце запеклись, Мечтами их и песнями мы каждый вдох наполним. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! (О. Митяев) А грустят «бродяги» от того, что искры гаснут над костром, как признаки неоспоримого финала драмы жизни, раньше казавшейся радостно-таинственно-светло-прекрасной. И вяло философствуют о несовершенстве человеческой судьбы – с легким привкусом сладковатой тоски говорят, что все, конечно, здорово, но ведь годы-то ушли безвозвратно, и встреча наша запоздала лет так на …дцать. И не находится ни одного, пославшего скептичное настроение к чертовой бабушке и посоветовавшего не разлагать гармонию алгеброй. А я пытаюсь понять – почему это происходит? Ведь костер и все собравшиеся вокруг – плоды моего воображения: казалось любой сценарий должен прокатить, а вот… не получается, хоть тресни. Больше скажу – вдруг почудилось, что они люто ненавидят меня за то, что так легко и просто могу совершать путешествия во времени, прихватив заодно товарищей. Прихватить-то прихватил, но «поляну не накрыл» - может, за то? Неужели им более по душе прескучнейший загул – с враньем, истериками, безудержным хвастовством, «охальными» песнями и выяснением отношений, как это бывало на школьных вечерах встречи выпускников? Что-то еле слышно подсказывало, что я напрасно вытащил друзей сюда в нынешнем их виде – куда как проще пацанам. А ведь мог, мне это просто: я - великий выдумщик…. Впрочем, все это никакого отношения к научной фантастике не имеет - лишь мечты о том, как могла бы произойти такая встреча. В конце концов, я мог бы легко представить, что вокруг костра сидели тринадцатилетние подростки. Хотя в том нашем возрасте южному берегу озера еще не добавили привлекательности белоснежные корпуса санатория. О, Боже! Сколько лет тому назад это было?! А ведь, кажется, ничего не изменилось. Кроме нас. И надо серьезно подумать, что со всем этим делать дальше. Будь мы подростками, все было б ясно, но в нынешнем нашем возрасте…. м-да. Если просто посидеть у костра, потолковать – попытаться подвести предварительные итоги? Подчеркиваю – предварительные, ибо мои личные планы на будущее грандиозны. Что-то ребята расскажут. Шибко надеюсь – пусть мы старики, но разбойники еще те. Итак, что имеем? Кампанию школьных друзей, прошедших различными путями весьма внушительную часть жизни – стало быть, изрядно пожилых и возможно временами излишне сентиментальных; здесь, у костра на берегу озера, вместе с горечью сладких воспоминаний, вдруг почувствовавших жгучее, постыдное чувство высвобождения от мирских забот и тягот семейной жизни. Однако друг на дружку смотрят с удовольствием, предвкушая неторопливый, аппетитный разговор. Для чего они нужны мне? Ты догадался верно - чтобы в диалоге седых или плешивых собеседников завалить тебя премудростями жизни, глубокомысленными истинами и наставлениями. Прости, умнее не придумал ничего. И строго не суди, как в американском анекдоте: «Джентльмены, не стреляйте в пианиста: он играет, как умеет». Помню, ты говорил, что сейчас все читают только сказочные фантасмагории с нагромождением веселых глупостей и невероятных приключений. Или книжки, где раздевают догола Историю – и истязают, и измываются над ней: ибо солнце Гласности у нас взошло, осветив свалку мерзостей, имевших место или кем-то выдуманных. Ну, а я воспользуюсь отцовским правом и усажу тебя приказом за сию скучнейшую из рукописей. Временами очень скорблю о своем, не получившемся отцовстве. Горькое разочарование и вина вползают в душу, когда узнаю о примерах твоего ума и находчивости, смелости и предприимчивости, решительности и нежности не мною тебе привитых. И тогда вся моя любовь, не востребованная собственными детьми, отдается мечтам – в них мы все вместе и очень дружны. Это моя доля к общему разговору у костра, как того требует сюжет. Своими победами и неудачами, пороками и пристрастиями делятся мои друзья. Все они – дети прошлого века, не очень вписавшиеся в день сегодняшний, с его гнусными проблемками, искалеченной нравственностью, с тараканьими забегами за длинным рубликом или к доходному креслу, когда даже записные остряки и насмешники теряют чувство юмора, присущее им с детства. Без спиртного разговорились полувымышленные герои – мне остается только следить, чтобы разговор не уходил далеко в сторону от темы назидания потомкам: освобожденный от домашних комплексов, он то и дело становится раскованным. Старики-разбойники начинают хвастать своими связями с «лицами противоположного пола, значительно уступающими им в возрасте». Это, сын мой, еще один явственный признак старости - чем старше мужчина, тем моложе ему нравятся женщины… Однако проходит бравада, и разговор возвращается к мысли «Жизнь кончена!» - наваливаются метания, рефлексия, вспоминаются покойные друзья… перестройка…. приватизация….. Общее мнение: нахлынувшая в Россию демократия обездолила всех – кого-то последних портков лишила, кого-то остатков совести. Все у костра разом оказались беспортошными. Но, тем не менее, живо обсудили – у кого какие квартира, дача и машина. Ибо эти блага цивилизации для бывшего советского человека в его ограниченном существовании – замечательные вехи жизни. Как говорят в Одессе: мне с вас смешно! Только для некоторых неприсутствующих в жизни на самом деле было совсем не смешно и намного страшнее - я помню рассказ одноклассницы, жены офицера и беженки из Андижана - но не о них сейчас речь, а о друзьях моих, которые снисходительно и инфантильно с безмятежным видом пукнувшего ребенка рассуждали сейчас о власти, политике, бизнесе и о будущем страны. Поняв, что тема теряется, тут же ввернул философский стимул. - Вашу мудрость из прожитых лет в назидание потомкам меняю на стакан водки. Минутное замешательство, потом один выдал: - Я, братцы, понял, почему америкосы такие тупые все. - Ну и…? - Так они же под нами вверх ногами – стало быть, антиподы. Ты попробуй-ка день-деньской вверх тормашками – кровь в голову прильет, поневоле затупишь. Смешно и не лишено резона - пусть будет мудростью. Второй начинает: - Вся наша жизнь состоит из приобретений и потерь. Но наступает старость, когда приобретать уже ничего не надо – поздно. Но и терять ни за что нельзя! Особенно страшно, когда потери вдруг пошли одна за другою. Наступит время – и ты уйдешь. И жизнь кончится…. Пауза. Я не выдерживаю. - И что? Где соль? Что на ус намотать? Он ткнул пальцем в стакан в моей руке и поманил его к себе. - Вот помру с похмелья, будешь знать… - Это мудрость? – усомнился я. Полный стакан в моей руке не дает покоя соискателям. - Я попробую сморозить, - вызвался еще один. – Старость - это клетка: сидят в ней, смотрят на окружающий мир…. причем сидят поодиночке. Заметили, мужики, что бабушки теперь на скамейках не торчат у дома, как раньше. Перемерли что ли все? - Смотрят сериалы. Соискатель лишь покосился на подсказчика и, не вступая в полемику, продолжил: - В старости что обиднее всего? Человек прожил жизнь, набрался ума и опыта – есть, что людям рассказать, дать совет, а его не слушает никто. Мудрость из него, можно сказать, так и прет, но никому ее не надо. Поняв, что мысль исчерпана, протянул ему, довольному, стакан. - Ерунда это – про старость, – новый соискатель огненной воды. – В конце жизни ты всегда один. Я вот что понял: счастье – это дар врожденный. Если ты им наделен, все равно будешь счастливым, даже если женат на стервозной Бабарихе. Но несчастное мироощущение – это тоже дар. Может быть, не менее ценный. - Как это? - Счастье усыпляет душу, несчастье ее развивает. Жизнь несчастного человека глубже, рельефнее. У человека трагического больше возможностей раскрыть свой духовный потенциал. Вот почитайте Достоевского…. - Молодец! Пять с плюсом, - протянул соискателю еще и сырок плавленый. Кто-то позавидовал: - Просто жизненный путь себе надо правильно выбирать – вот и будет счастье. - Кто ж это знает, какой путь правильный, какой нет? - Дольше живешь, значит правильно. - Годы считать – смерти бояться, - бросил кто-то язвительную реплику. - Да я про нее вообще не думаю – как выйдет, так и пойдет. Жить и смерти ждать глупо. И чего на нее, дуру оглядываться? Она и так все время рядом, с утра до вечера и ночь напролет. Мы бредем по жизни, как в туманном лесу с ямами и западнями – каждую секунду можно оступиться и провалиться. Смерть проносится в потоке машин, свешивается сосулькой с крыши, блестит ножом в руке маньяка. В старину, когда войны были чаще, а жили похуже, люди постоянно готовились к смерти и не очень-то ее боялись. Теперь все иначе. Спроси богатенького буратину – не пора ли тебе, паря, на тот свет? Что ответит? «Нет»? - Что-то я не понял – ты о ней не думаешь или уже готов? - Пойдите вы знаете все куда, Воланды доморощенные, - обозлился один. – Нашли же тему! - Действительно дерьмо! Сидеть на природе среди живых и думать о покойниках! Не пикник, а какой-то морг! Теоретик счастья с несчастьем, не переводя дыхания, опорожнил двухсотграммовую тару водки, занюхал сырком сквозь обертку и подмигнул жизнерадостно – мол, не робей, воробей, все в жизни тип-топ: нет никакого угрюмого завтра, сплошное счастливое нынче. Нынче мы имели костер у прозрачного края соснового бора, багрянцем распускающийся шиповник в подлеске, отполированный волнами и временем солончаковый брег и, если не считать обычных звуков живой природы, абсолютную, звенящую тишину. Запахи дыма, хвои и смолы. И дохлый набор мудростей, никак не оправдывающий задуманного, и потраченного на это времени. На мой кислый вид кто-то заметил: - Не печалься - все проходит, и даже жизнь. Это была самая мудрая из прозвучавших истин – надо было вытаскивать народ. - Как вам, друзья такое: По жизни каждому дана своя дорога, Судьбой отмерена на радужных весах. Рожденный ползать по земле убого Не воспарит как птица в небесах. Наука жизнь, как русская рулетка, Как грязная, болотистая тина. Кому за счастье золотая клетка, Кому свобода – скучная рутина. В судьбе бывают сложные уроки. Приходится, и плакать и стонать. Возможности у искушения широки, Но трудно в жизни истину познать. Однажды мне мудрец науку задал. Я повторять ее не уставал: Не тот велик, кто никогда не падал, А тот велик, кто падал, но вставал»? (С. Тюлякова) Пока читал, бутылка без стакана пошла по кругу. - Сам сочинил? - Куда мне! Светлана Тюлякова. - Вот тебе и курица не птица! Встрепенулись мужики, развязали языки. - Чтобы там ни говорили, счастье – это деньги. Есть бабки, страха нет – на это не хватит, за то не расплатишься. И еще, «тугрики» – это свобода. Свобода, возможности, уверенность… - Жестокое время диктует жестокие нравы, и нет закона, чтобы защитить слабых и немощных. Деньги, все решают деньги. И чьи-то интересы. - И как порой бывает бессмысленна судьба! Ни трудна, ни сложна, ни жестока, а именно - бессмысленна. Ну, просто абсолютно. До смеха - хотя, какой тут смех. И после группового нытья звучит резюме: - Жизнь – самый главный мудрец: ее советы всегда ко времени и к месту. - Да, жизнь - непростая штука. Вот говорят, молодость - счастливая пора. Ой, не надо! В молодости только и хорошего, что здоровье и физические силы. А так.… Сплошные сомнения. А еще - страсти, разрывающие душу, осуждение, непонимание, отрицание. Боязнь не состояться и упустить что-либо. Короче, томления таракана еще не выпущенного на беговую дорожку. - Причем тут тараканы? Жизнь человеческая – лучшая из комедий. - На свете счастья нет, но есть покой и воля…. Друзья заспорили, а я пошел бродить по берегу – просто так, без всякой цели. Тихо звучала красивая мелодия из санатория. Все было узнаваемо, хотя прошло столько лет. Закрыл глаза, и сразу, как воочию, возникла яркая и абсолютно реальная картина – палатки и мы, вчерашние шестиклассники, играющие мячом в «картошку». Все в кругу – мальчишки и девчонки, задиры и «ботаники», любящие игры и спорт или читать книжки и размышлять о смысле жизни, трусливые и смелые, щедрые и жадные, хитрые и простодушные. Абсолютно разные и удивительно похожие. Дружившие в ту пору так честно, яростно и крепко, что кажется – до самой смерти не разлить водой. Тогда никто еще не знал своей судьбы — всему свое время. Тысячи раз будет поворачивать вправо и влево извилистая жизнь, и тысячу раз будет испытывать нас судьба. Впрочем, как любого из живущих на земле. У всех будут беды, горести, болезни и отчаяние, предательства и измены. И все получат свои порции счастья, удачи, радости и надежды. А потом спустя полвека однажды соберутся, подвести итоги прожитому - и что? Где мудрости нажитые? Заржавели мозги под слякотью времен? Или порасшибали лбы на пройденном пути о правду жизни? Говорят, чем старше человек, тем легче переносит он судьбы удары, а молодым, конечно, достается. Может, сам виноват – не сумел разговорить: отвык от общения в своем коконе, который свил для себя и благополучно существую в нем уже не первый десяток лет? Ну, раз не нашел помощников, буду отдуваться сам – тема та же: что есть жизнь и как стоит жить? Скажешь, объемно? Скажешь, от скромности я не загнусь? А скромным в наше время быть бесперспективно. Так что насчет мудрых истин? Внимаешь? Тогда погнали! Почти как у Хайяма – три важных правила запомни для начала. Начнем с того, что все в жизни надо достигать трудом, а наследовать – доброе имя. Ты, кажется, это уже осознал, а вот сестренке твоей предстоит еще…. если сумеет. Далее. Ничего не принимай на веру. Как учил бородатый Маркс – все подвергай сомнению. И, наконец. Успех – это сумма попыток. Вон Хеопс, говорят, все жилы порвал, пока пирамиду свою построил. Мир мудрых истин, как и глупостей людских, без края и конца – нет им числа. Ограничусь этими тремя. Кстати, отец тоже мне три завещал. Послушаешь? Тогда вникай. 1. В двадцать лет силы нет – ее и не будет. 2. В сорок лет ума нет – его и не будет. 3. В шестьдесят лет денег нет – их и не будет. И комментарии по пунктам. 1. В двадцать лет надо ум включать, отправив кулаки на отдых. 2. Вторую четверть жизни помнить Черчилля – от пораженья к поражению, не теряя оптимизма. 3. К шестидесяти годам обеспечить старость. И что могу сказать о себе в итоге? 1. В девятнадцать лет бежал в морчасти погранвойск от хулиганской перспективы. 2. В тридцать семь осознал, что в коммунизме мне не жить. 3. А в шестьдесят…. как у зубатого грузина: мои года – мое богатство. Ну, что имеем, то и есть.
Отзывы о произведении

Чтобы оставить отзыв и оценить произведение, необходимо зарегистрироваться.

Отзывов пока нет