Инвизитор. Башмаки на флагах

Том I. Бригитт

  • Инвизитор. Башмаки на флагах | Борис Конофальский

    Борис Конофальский Инвизитор. Башмаки на флагах

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
  1190


Заключительная часть серии книг "Инквизитор". После великолепной победы над горцами у холмов ничего ещё не было решено. Отношения с графом и курфюрстом всё ещё были плохие. Волкову предстояло решить много проблем.

Доступные форматы:
PDF

ВНИМАНИЕ
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Данная Витрина является персональным магазином автора. Подробнее...


Читать бесплатно «Инвизитор. Башмаки на флагах» ознакомительный фрагмент книги

Инвизитор. Башмаки на флагах

Глава 1

Он и вспомнить не мог, как снимал доспех, но доспеха на нём не было, а он лежал на перине, в уютной телеге с большими бортами, как в колыбели, и под шубами. Лежал и слышал, как совсем рядом лошадь хрустит овсом, и кто-то недалеко рубит дрова. Кто-то разговаривает невдалеке, кто-то скребёт чан песком. И ещё пахнет сыростью, и дымом костра, и горелым луком, и холодной рекой. Эти запахи возвращали его в молодость, так пахло тогда… Давным-давно. Лежать бы так и лежать, не вылезать из-под шуб и перин, но ему было нужно… Нужно. Ему всегда было что-то нужно, и сейчас ему просто необходимо было знать, чем всё закончилось и что он проспал.

Кавалер откинул шубу. А рука-то слабая, силы в ней нет совсем. Сел. Огляделся. Кругом лагерь, что ж ещё. Кругом его солдаты, он узнал их сразу. Кругом его земля, его река, её сразу узнал, узнал и заставу на холме, которую построил сержант Жанзуан. Всё вокруг его. Серый холодный день, дождь со снегом едва-едва идёт, кругом обычная грязь. Света мало из-за низких туч. Скоро Рождество. Темное время.

- Кавалер проснулся! - звонко кричит кто-то.

Его заметили. Волков оборачивается на крик, это один из сержантов Рене. Сержант пучком соломы чистит бока хорошему коню неподалёку. Видно, взял в трофеях. Это хороший сержант, Волков его помнит. Сержант радостно ему кланяется. Он машет сержанту: «Не кричи, дурак!» Но уже поздно.

- Кавалер проснулся! - кричит кто-то дальше и ещё громче.

Тут же из-за кустов, как будто там и ждал, звякая мечом о поножи, выходит Брюнхвальд. Он не улыбается, он вообще редко улыбается или смеётся. Сейчас он важен, идёт к кавалеру, на лице печать торжественности. Видно, собирается делать доклад. Нет, доклад будет после, теперь Карл Брюнхвальд подходит к телеге и говорит негромко:

- Друг мой, как вы себя чувствуете?

Волкову, может, и хотелось бы пожаловаться, что, мол, слаб, что в голове ясности нет, что рубаха грязна, он её дня три или четыре не снимал, но разве он себе такое позволит:

- Достаточно хорошо для дела, - отвечает он.

- А нога ваша, не докучает?

Нога? Он даже позабыл про неё:

- Нога не докучает, и силы, кажется, возвращаются, вы лучше скажите, Карл, как неприятель? Где он?

- В ваших землях никакого неприятеля больше нет, - сообщает Брюнхвальд. Теперь он и улыбается, и важен одновременно. - Горцы биты, биты так, что немногие смогли уйти к себе, добравшись до лодок. Во владениях ваших горцы есть лишь пленные, скорбные болезнями и ранами и о милости не просящие. Мы взяли весь их обоз, лодки, что были у берега. Много оружия, арбалетов, доспехов, они всё бросали, когда кидались в реку.

К телеге подбежал младший из Брюнхвальдов. Он в разговор старших не влезает, но видно, что рад он видеть рыцаря бодрствующим.

- Впрочем, делами вам докучать не буду, вы бледны ещё, друг мой, - говорит Карл Брюнхвальд. - Вам нужен хороший обед.

- Обед, а разве сейчас не утро? - Волков кутается в шубу и смотрит на небо, с которого ему на лицо падают мокрые снежинки.

- Нет, кавалер, - говорит Максимилиан, - не утро, уже скоро день к вечеру пойдёт. Сейчас распоряжусь вам обед подать. Теплая вода есть. Мыться будете?

- Кончено будет, - за Волкова говорит старший Брюнхвальд, - распорядитесь, Максимилиан, и найдите монаха, чтобы тот проверил здоровье кавалера.

- И сапоги, - напоминает Волков, пока мальчишка не убежал. - И бельё чистое.

- Сейчас всё будет исполнено, - обещает юноша и убегает.

Волков и Брюнхвальд смотрят ему вслед.

- Ваш сын почти вырос, Карл, - говорит кавалер.

- Я рад, что он рос у вас в учении, - отвечал ротмистр.

Кавалер спускает ноги с телеги:

- Значит, мы их побили?

- Побили, кавалер.

- Крепко?

- Крепче быть не может, из тех, кто сюда пришёл, и трети уйти не пришлось. А из тех, кто ушёл, так многие ещё и в реке потонули.

- Расскажите, как дело было.

- Как вы и велели, когда они только повернули, я приказал всем нашим строиться сначала в баталию на склоне, думал, они перестроятся и опять колонной на нас пойдут, но они стали уходить за холм, а пушки их ещё побили. Признаться, мы попадали и попадали. И я приказал Рохе идти за ними.

- Рохе? - удивился Волков. - А отчего же вы не велели кавалерам на вражеский арьергард навалиться?

Тут Брюнхвальд вдруг замолчал, чем удивил Волкова немало.

- Что же с кавалерами было, ротмистр? - спросил он, видя, что Брюнхвальд молчит.

- Кавалеры к тому времени пребывали в полной расстроенности, совсем растеряли строй, - ответил ротмистр.

Тут как раз пришёл Максимилиан с двумя солдатами, они несли воду, сапоги и одежду. Волков скинул несвежую рубаху, стал мыться, вытираться, он больше ни о чём не спрашивал у Брюнхвальда. А тот, видно, не собирался оправдываться за других, тоже молчал и ждал, пока кавалер закончит туалет.

Свежая рубаха, стёганка, кольчугу и берет надевать не стал, надел простой солдатский подшлемник с тесёмками, было холодно. Сапоги, перчатки, меч. Он, хоть и был слаб, да кто о том знает, с виду он был как всегда бодр и строг.

- Максимилиан, распорядитесь об обеде.

- Уже, кавалер, но повара вам обед ещё готовить не начали, придётся подождать.

- Ждать некогда, у солдат обед готов? Бобы остались, горох, сало?

- Пообедали уже, но что-нибудь найдём.

- Побыстрее.

Волков поворачивается к Брюнхвальду:

- Надеюсь, Гренер жив и здравствует?

- Здравствует, здравствует, - заверил его Брюнхвальд.

Но тон у Брюнхвальда был уже другой.

- Максимилиан, Гренера ко мне. Немедля.

 

Солдаты из роты Брюнхвальда уже ставили его шатёр, искали мебель по обозу, но ему не терпелось. Он был голоден, но голод он перетерпел бы. Он надеялся, что, поев, он быстрее избавится от слабости, которая его раздражала. Ему уже несли бобы в хлебной подливе, толчёное сало с чесноком и свежим хлебом, сухофрукты, два вида сыра и вино. Всё ставили прямо на бочку из-под пороха. Кавалер сел есть, во время обеда со всех концов лагеря собирались офицеры и молодые люди из его выезда. Все спешили к нему, чтобы поздравить его с победой. Тут был и капитан фон Финк, и Рене, и Бертье.

Они кланялись, поздравляли его, останавливались неподалёку, переговаривались. Он отвечал им всем и улыбками, и поднятием кубка. Только Роха, болван, допрыгал до него на своей деревяшке и полез обниматься:

- Жив? Чёртов Фолькоф, я уж думал, что ты не вылезешь из-под чёртовых перин, совсем был белый, когда с тебя снимали латы. Белый, и пальцы такие холодные были, как у покойника. Да, монах у тебя молодец, молодец. В который раз убеждаюсь.

От него несло луком, дешёвым винищем и потом. Кавалер всем видом показывал ему, что сие поведение сейчас недопустимо, но Роха крепко держал его:

- Ты что, болван, щупал меня, пока я был в беспамятстве? - спросил Волков, морщась от таких душистых объятий.

- Ну, не то чтобы щупал, пожал руку на прощание, думал, что ты преставишься, уж больно бледен ты был и холоден, - он выпустил кавалера из объятий.

Он не отошёл и продолжал:

- А мы им крепко врезали, друг, крепко, жаль, что ты не видел этот берег позавчера, - Роха повёл рукой. - Тут всё, всё было завалено мертвяками. А ещё сколько водой унесло - не сосчитать. У нас пленных полторы сотни, ребята ждут твоего решения - что с ними делать.

- Хотят их перерезать? - спросил Волков.

- А как же, перерезать или покидать их в холодную воду, или ещё что похуже.

- Значит, плохая война? - спросил кавалер, отпивая вина.

- Истинно так, брат, плохая война.

Тут среди господ офицеров появился Максимилиан, за ним шёл Иоахим Гренер. Доспехи его видали и лучшие времена, а сапоги и плащ были откровенно стары. Гренер был не весел, вид он имел человека, который знает о своих ошибках. Он поклонился кавалеру:

- Рад видеть вас в здравии, сосед.

Волков ответил ему кивком и, опять отпивая вина, спросил:

- Друг, скажите мне, отчего люди ваши не смогли преследовать отступающего врага, отчего не заходили ему во фланг по ходу движения, отчего не наезжали на его арьергард, на обоз?

Гренер снял шляпу, приложил её к груди и тяжело вздохнул. Но отвечать, кажется, не собирался.

- Слушай, Фолькоф, всё и так получилось хорошо, - забубнил Роха, собираясь, кажется, выгораживать Гренера, - ничего, мы и без кавалеров управились.

- Помолчи, Роха, дозволь ответить моему доброму соседу, - произнёс Волков.

- А он тебе ничего не скажет, - продолжал Скарафаджо как всегда фамильярно.

- Да помолчи ты! - рявкнул кавалер. – Гренер, вы можете сами рассказать, что было? Или мне слушать этого болтуна, этого глупого адвоката с деревяшкой вместо ноги?

- Да, - нехотя отвечал старый кавалерист. - Что ж, скажу, раз так…

- Прошу вас, уж просветите меня.

- Как вы и велели, когда колонна горцев стала наседать, я вывел своих людей. Поставил справа от холма, чтобы смотреть горцам в правый фланг колонны. Построил в три ряда, как положено: первый ряд - кавалеры, второй ряд - оруженосцы и послуживые, в третий ряд поставил всех молодых и с плохим доспехом. Колонна горцев сразу замялась, остановилась.

- Это я ещё видел, - вспомнил Волков.

- Ну, как вы и приказали, я просто стоял, всем своим людям говоря, что без приказа мы и шагу ступать не должны. Я ж всё понимал, - говорил Гренер, продолжая прижимать шляпу к кирасе, — я помнил всё, что вы мне говорили. Главное - дать работать стрелкам, арбалетчикам и пушкам.

- Ну правильно, и что же было дальше?

- А дальше, - вставил Роха, - их арбалетчики от нас убежали и побежали через поле к Гренеру.

- Да, - сказал Иоахим Гренер, - они пришли к нам и стали кидать в нас болты.

- Я бы тоже так поступил, - сказал Волков, - я тоже захотел бы вас спровоцировать на атаку.

Старый кавалерист вздохнул.

- И что случилось дальше?

- Кавалеры стали волноваться. Им не нравилось стоять под арбалетными болтами, хотя арбалетчики били с предельной дистанции, а латы у всех и в первом, и во втором ряду были хорошие. Я поехал вдоль рядов, я пытался их успокоить, но они меня мало слушали. Да ещё у меня… Как раз тут мне и убили коня. Не поверите, сосед, прямо в яремную жилу попал болт, почти сразу конь умер. А конь был хороший. Да, хороший был конь.

Волков не мог припомнить ни одного хорошего коня у Гренера. Он молчал и слушал.

- Кавалеры стали кричать, что им побьют коней, что надо сбить арбалетчиков.

- Это кричали люди барона? - уточнил Волков.

- И люди барона, и другие рыцари, все, все кричали, не хотели стоять.

- Так надо было отвести их обратно в кусты! - не выдержал и крикнул Волков. - Отвести в заросли.

- Я пытался, но они меня не слушали, - произнёс Гренер печально.

«Пытался… Ты, скорее всего, оплакивал своего старого мерина, которого ты звал конём», - думал кавалер, глядя на него.

- И что же произошло дальше?

- Но тут барон кричит: «Господа, думаю, надо атаковать!»

Волков взглянул на Роху, надеясь, что тот это подтвердит, но тот молчал, да и как он мог это подтвердить, между стрелками и кавалерией было полмили расстояния.

- Я слышал, как трубили в рог, - вдруг вспомнил Скарафаджо. - Так трубили, что перекрывали весь шум на поле.

- Верно-верно, - оживился Гренер, - это кавалер Рёдль трубил «атаку», когда барон дал ему знак.

Это была его, Волкова, ошибка. Это он назначил командиром человека, который, безусловно, опытнее всех других, но который не может приказать, а тем более потребовать от благородных рыцарей выполнить приказание, так как не обладает ни особым статусом, ни славной родословной.

- Они кинулись в атаку? - спросил кавалер.

- Именно так, не послушались меня и кинулись в атаку, - ответил Гренер печально.

- А арбалетчики побежали, спрятались за колонну, и рыцари налетели на пики? - догадался Волков.

- Да-да, так и было, хорошо, что горцы не успели перестроиться, - продолжал старый кавалерист.

- Сколько погибло кавалеров?

- Один, - сказал Роха, - я видел на поле одного убитого.

- Один из молодых рыцарей, что приехал с господином бароном, погиб, я же говорю, горцы не успели перестроиться и переложить пики на фланг, это их и спасло. Но коней мы потеряли много, треть коней в этой атаке погибла или получила раны.

- А господа кавалеры рассеялись, и собрать до конца сражения вы их уже не смогли?

Гренер кинул головой.

«Болваны. Безмозглое, благородное, спесивое дурачьё, жизнь их ничему не учит, так и будут кидаться в драку без приказа и уходить с поля боя без разрешения. Нет, их время проходит, может быть, даже уже прошло».

Он вздохнул и показал пустой кубок солдату, что стоял за его спиной, чтобы тот налил ему ещё вина. Он пил вино молча, поглядывал на Гренера, на господ офицеров, что стояли поодаль, на Роху. И по виду Рохи, и по виду Гренера он вдруг понял, что это ещё не весь рассказ:

- Ну, что ещё?

Роха покосился на Гренера, мол, спроси у него. Волков уставился на соседа.

- Ещё… К сожалению, был ранен барон.

- Адольф Фридрих Балль, барон фон Дениц, был ранен в той атаке? - уточнил Волков.

- Да, - сказал Гренер, - он заколол одного горца и сломал копьё, отъехал и… Поднял забрало.

- И ему в лицо попал арбалетный болт, - закончил за Гренера кавалер.

- Да, - сказал старый кавалерист.

- Куда?

- Говорят, под левый глаз.

Волков выпил вина:

- Что говорит брат Ипполит?

Это был праздный вопрос. Что мог сказать в такой ситуации самый искусный целитель? То же самое, что и сам Волков.

Но Гренер удивил его:

- Ваш лекарь его не осматривал.

Кавалер уставился на него, и взгляд его был немым вопросом.

- Господин барон и кавалер Рёдль тут же покинули поле боя и поехали на север. Наверное, домой.

- Болт вошёл глубоко? - спросил Волков.

- Я не видел, но говорят, что почти до оперения.

«Конечно, до оперения, наверное, наконечник вышел и упёрся в заднюю стенку шлема, возможно, что у барона есть шанс».

Не хватало чтобы ещё барон погиб здесь. Волков недавно убил и повесил на своём заборе одного придворного графа, местной знати это не понравилось. И ему совсем не хотелось, чтобы любимец всего графства, один из лучших турнирных рыцарей графства, погиб под его знаменем.

- Вы послали человека справиться о здравии барона? - спросил Волков.

Старый кавалерист стоял растерянно и всё ещё прижимал старую шляпу к кирасе. Стоял и молчал.

«Господи, какой болван». Кавалер вздохнул:

- Немедленно пошлите человека к барону в замок.

- Я немедленно пошлю человека в замок к барону, - Иоахим Гренер поклонился и хотел уйти.

- Сосед, - окликнул его Волков.

- Да, кавалер, - тот остановился.

- Передайте Максимилиану, что я велел выдать вам коня из моих конюшен вместо погибшего.

- О, сосед, друг мой…, - Гренер уже сделал к нему шаг, протянул руки. Кажется, обниматься хотел.

- Ступайте, ступайте, - Волков поморщился.