Из мрака в свет

Фантастическая повесть

  • Из мрака в свет | Александра Треффер

    Александра Треффер Из мрака в свет

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
 131
Добавить в Избранное


Вы считаете легенды об упырях мифами? Не боитесь бродить по ночам и не обращаете внимания на странные звуки после заката? И не верите в существование Дракулы? Это лишь потому, что вы не были во тьме так долго, как герои фантастической повести «Из мрака в свет», один из которых превратился в инопланетного хищника. Да, вампиры – это создания из космоса, чьи споры принесли на Землю учёные их родной планеты. Но так ли они страшны, и настолько ли им незнакомы сострадание, любовь, дружеские чувства? И неужели можно, находясь в теле чужого, по-прежнему оставаться человеком?

Доступно:
PDF
EPUB
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Подробнее...
Инквизитор. Башмаки на флагах
150 ₽
Эн Ки. Инкубатор душ.
98 ₽
Новый вирус
490 ₽
Экзорцизм. Тактика боя.
89 ₽

Буктрейлер к книге Из мрака в свет

Из мрака в свет

Читать бесплатно «Из мрака в свет» ознакомительный фрагмент книги

Из мрака в свет

Часть 1. Противостояние

Глава 1. Рапшеры

Темнота, всегда и повсюду темнота. Ни единого огонька не видно в ночи, потому что люди боятся. У рапшеров совершенно не развито обоняние, они не слишком хорошо видят, но свет во мраке разглядят. И тогда конец.

 

Рапшеры – плотоядные чудовища инопланетного происхождения.

 

Когда это началось, сказать никто не может. Иногда кажется, что сотню лет назад, но порой в памяти всплывают эпизоды из жизни, когда солнце ещё сияло на небосклоне. Где-то там – за плотным слоем неестественных облаков оно горит, как и прежде, однако, после множества неудачных опытов с атмосферным электричеством, в тропосфере произошли необратимые изменения, и лучи светила однажды не смогли пробиться к Земле.

 

Тропосфера – нижний, наиболее изученный слой атмосферы до 12 километров.

 

Но всё же оно продолжало согревать планету, и та нашла выход. Появились новые съедобные и ядовитые растения, вырабатывающие кислород без фотосинтеза, животные меняли свой облик, приспосабливаясь к новым реалиям. Возникла острая необходимость в переменах, и всё живое начало эволюционировать огромными скачками; даже люди стали иными, развив не нужные раньше способности к телепатии.

 

Фотосинтез – преобразование энергии света в энергию химических связей органических соединений, в результате чего в атмосферу выделяется кислород.

 

Ничего не было разрушено, все жили в своих домах, работали в офисах и на предприятиях, только на окна опустились плотные чёрные шторы, и светомаскировка не снималась годами, спасая человечество от страшной смерти.

От рапшеров. Люди считали, что те не принадлежат Земле. Когда настала вечная ночь, повсюду: на могилах, на свалках, на отходах боен, словно дождавшись нужных условий, стали прорастать длинные нити с капсулами на концах, и вскоре появились они.

Мало кто видел пришельцев, а если и сумел разглядеть, то, растворившись в желудках чудовищ, уже не мог описать их внешность. Говорили, что это безобразные гуманоиды с арсеналом когтей, клешней и острых зубов. А ещё у них были длинные и шершавые языки, легко снимающие кожу с тел жертв.

С тех пор, как земляне поняли, откуда берутся монстры, они стали уничтожать их яйца, периодически появлявшиеся из ниоткуда. Но меры эти запоздали: рапшеры активно плодились, и с каждым днём их становилось всё больше…

 

Невесёлые мысли и воспоминания, перемежаемые ментальными сигналами от других пешеходов, теснились в голове человека, шагавшего во тьме по улицам города. Изредка касаясь руками протянутых вдоль дороги канатов, чтобы не уйти в сторону и не угодить под один из ставших редкими и дорогостоящими автомобилей с инфракрасными экранами, он уверенно двигался вперёд.

Наконец, перед мужчиной возникла массивная дверь. Потянув её на себя, он вошёл в прохладный холл и тут же замер, почувствовав опасность. Разум твердил, что врагов здесь быть не должно, но чутьё подсказывало иное. Так и есть. Рапшера выдавало тяжёлое, прерывистое дыхание, и человек затаил своё.

«Они научились проникать в здания, – мелькнула паническая мысль, – теперь нам от них не спастись».

Павел отпрянул, врезавшись в стену, когда что-то толкнуло его в плечо, и в фойе раздался оглушительный хохот.

– Испуга-ался? – всё ещё смеясь, спросил кто-то. – Не дрейфь, Пашка, это всего лишь я.

Тот не отозвался, понимая, что ничего не кончено, и нащупывая выключатель. Внезапно послышались глухой стук и дикий вопль, но в этот момент зажёгся свет, и серо-чёрное, горбатое, страшное существо заметалось из стороны в сторону в поисках укрытия.

Но не тут-то было. Прозвучал выстрел, и монстр, круша камень, в агонии забился на плитах. А Павел, подойдя к напуганному, но отделавшемуся синяками и ссадинами сослуживцу, подал тому руку.

– Дурак ты, Петро, – беззлобно сказал он. – И как ты до сих пор жив при такой беспечности?

Трясущийся в ознобе человек поднял взгляд.

– Спасибо, – прошептал он.

Кивнув, Павел отвернулся от приятеля и подошёл к почившему рапшеру. Уродливая тварь распростёрлась на полу, и кровь, вытекавшая из её черепа, уже начала сворачиваться.

– Так вот ты какой, цветочек аленький, – разглядывая убитого им противника, задумчиво пробормотал мужчина.

И почесал в затылке.

– Однако же нам повезло, – обращаясь к Петру, констатировал он, – за каждый экземпляр ксенобиологи отваливают кучу лямов.

 

Ксенобиология – наука, описывающая виды, не существующие в природе – чужих.

 

– Нам? – прочистив горло, переспросил тот. – Это твоя победа и твои деньги.

– Надо делиться, – философски изрёк собеседник.

И, достав из кармана телефон, пошёл к лестнице, предварительно попросив спутника выключить свет.

Пётр догнал Павла на первой площадке, когда тот уже условился о встрече с представителями учёного сословия и включил фонарик, чтобы подсветить дорогу.

– Тебе не кажется, – нерешительно спросил он, – что мы потерпели поражение? Ведь если эти сволочи…

Он дёрнул подбородком в сторону холла.

– … смогут пробираться в дома, то мы обречены.

Павел кивнул.

– Я тоже подумал об этом, учуяв рапшера, – признался он. – Но… что делать? Врежем замки и станем носить с собой ключи. Люди должны выжить во что бы то ни стало.

Замолчав, он толкнул ближайшую дверь, и они со спутником очутились в большом, ярко освещённом помещении, где на столах попискивали и разговаривали компьютеры.

 

Рабочий день протекал, как обычно, и только Павел, равнодушно взирал на экран, где высвечивались таблицы и числа. Он выгодно пристроил тело пришельца и теперь обдумывал поездку в Австралию, где, как утверждали очевидцы, в облаках образовался разрыв, и солнце ежедневно заглядывало в дыру с неровными краями, удивлённо замирая над ней на несколько часов.

Однако, вспомнив о представителях австралийской фауны, мужчина покачал головой, решив, что те ничем не лучше российских монстров, и местом отдыха стоит выбрать другую страну. А если…

И тут его размышления прервал громкий вопль. Повернувшись на звук, Павел прищурился, чтобы не травмировать насыщенным светом глаза, и попытался рассмотреть, что происходит.

Кричал Пётр. Из тела мужчины, в местах, где его задели когти и зубы рапшера,  выросли нити со знакомыми капсулами. Ошалевшие от шока сослуживцы, отмерев, кинулись срезать яйца с плоти товарища, но тот взвыл от боли и начал кататься по полу, не позволяя к себе прикоснуться.

Причиной такого несдержанного поведения стали разверстые раны, возникавшие на месте каждого пореза, и вскоре человек, потерявший не менее литра крови, уже едва дышал. Склонившийся над ним Павел, вызвав скорую, принялся прижигать зажигалкой тонкие обрубки, не заметив, как крупная тёмная капля впиталась в тонкую кожу запястья.

Прилетела неотложка, прибежали врачи, которые долго в недоумении стояли над раненым, пытаясь осмыслить увиденное.  Опомнившись, они перекатили мужчину на носилки и, бегом спустившись вниз, с сиреной унеслись прочь.

Работа остановилась, сотрудники обсуждали случившееся. Происшествие с сослуживцем оказалось единственным в мировой практике, ведь попадавшие рапшерам на зубок никогда не выживали.

Вернувшийся от двери провожавший медиков Павел, размышлял и, наконец, решил поделиться своими соображениями.

– Так они, скорее всего, и размножаются, – послышался его голос. – Думаю, в гнёздах рапшеров предостаточно людей, выбранных носителями и кормом для потомства. Надо бы уточнить…

Наступила тишина.

– Уж не ты ли проведёшь расследование? – ехидно поинтересовался кто-то.

Мужчина повернул голову к насмешнику и спокойно ответил:

– Только вместе с тобой, Юра, мне непременно понадобится помощник. Ты готов?

Тот прикусил язык и нырнул под стол, чтобы завязать якобы развязавшийся шнурок, а Павел, глядя на смеющихся людей, добавил:

– А почему бы нет? Мы приспособились к жизни в темноте, но рапшеры не оставляют нас в покое, и это касается всех, в том числе и наших потомков, которым достанется ещё больше. Пора покинуть уютные дома и потрудиться на благо человечества.

Ответом ему стали изумлённые взгляды, кое-кто покрутил пальцем у виска, а опомнившийся Юрий махнул рукой:

– Паш, пусть эти вопросы решает правительство. Ты представляешь, сколько нас погибнет во время вылазки?

Тот кивнул.

– Да, – произнёс он. – Ну, и что? Всё равно мы не живём, а существуем. Что вы не готовы к подвигу, я уже понял, найду других. А сейчас по домам, посмотрите-ка на часы.

Все засуетились, собирая вещи, а с задних рядов кто-то пискнул:

– Не знаю, как человечество, а нас Паша спас от неоплачиваемой переработки.

Тот растянул губы в резиновой улыбке и, отсалютовав, вышел на тонущую во мраке улицу.

 

Глава 2. Метаморфозы

Спал Павел плохо. Мышцы ломило, глаза слезились, а духота в помещении, не рассеиваемая даже постоянно работающим кондиционером, не давала нормально дышать.

«Угораздило же меня заболеть, – расстроился мужчина. – Похоже, подцепил грипп».

И, вспомнив Петра, вслух сказал.

– Зато не рапшеровы яйца.

Он засмеялся. Смех прозвучал глухо и сменился надрывным кашлем. Вскочив, человек кинулся к аптечке, высыпал в глотку горсть пилюль, в том числе снотворных, и, когда они подействовали, забылся в тяжёлой дрёме.

 

В гнезде рапшеров царило оживление. Уродливые создания суетились вокруг недавно захваченных пленников и, не обращая внимания на крики и сопротивление, царапали тех, загоняя под кожу споры, из которых вылупится следующее поколение.

Но внезапно шум стих, и в пещере появился… человек. Присутствующие, кроме изнемогающих от ран людей, склонились перед высоким чёрным мужчиной, презрительно рассматривающим своих подданных.

Он проклекотал несколько слов на далёком от земного языке, и монстры завертели головами, словно ища кого-то. Но не нашли, и разгневанный повелитель повысил голос, перешедший в утробное рычание.

За спиной его раскрылись кожистые крылья, и огромные когти пронзили замерших в переднем ряду существ. Они с визгом забились на длинных роговых пиках, а остальные, опомнившись, кинулись наутёк, оставив властелина наедине с обомлевшими от ужаса пленниками и двумя агонизирующими собратьями.

Тот осмотрелся, стряхнул тела и, выпуская зубы, подошёл к забившейся в угол крупной женщине. Взгляд жертвы остановился, челюсть отпала, а монстр, наклонившись, впился длинными клыками в её горло.

 

Павел проснулся от песенки будильника, летающего по комнате. С трудом поднявшись, он попытался его поймать, но потерпел неудачу; тело плохо слушалось хозяина.

«Таблетки не помогли», – в отчаянии подумал он и погнался за трезвонящим негодяем.

Неожиданно мужчина совершил такой прыжок, что едва не разбил голову. Потирая больное место и сжимая в ладони притихший будильник, он взглядом измерил расстояние от пола до потолка и присвистнул.

– Кажется, я научился левитировать, – громко произнёс он.

И вздрогнул, не узнав собственный голос. Махнув рукой, Павел позвонил в офис, потребовав несколько отгулов, а потом в больницу, чтобы поинтересоваться состоянием друга. Выслушав врача, он соскочил с кровати и принялся одеваться. Наскоро натянув спортивный костюм и впрыгнув в кроссовки, он, вылетев из дома, помчался по тёмным улицам.

 

В приёмном покое было тихо. Ступая на цыпочках, Павел подошёл к окошечку регистратуры и, назвав фамилию Петра, стал ждать. Вскоре к нему вышел человек в белом халате. Сокрушённо разведя руками, он сказал, что посещения раненого запрещены, но в виде исключения Павлу позволят заглянуть через стекло к тому в бокс.

Увиденное превзошло все ожидания: над больным реяло множество нитей с раздавленными капсулами на концах.

– Если бы мы их не уничтожали, – пояснил врач, – они съели бы его живьём. Сегодня же вашего приятеля заберут в центральный госпиталь, поскольку только там есть необходимое оборудование для обследования.

– А обрезать их вы не пытались? – поинтересовался собеседник.

– Срезая яйцеклады, мы рискуем вызвать бурное кровотечение, – ответствовал медик, – и не факт, что сумеем его остановить и полностью восполнить потерю. Ваш способ прижигания, конечно, эффективен, но очень болезнен, и пациент может умереть от шока.

– Но общий наркоз… – начал Павел и осёкся.

Перед глазами его всё поплыло, свет показался невыносимо ярким и, схватившись за голову, он выскочил наружу, не услышав последних слов врача о нечувствительности к анестезии.

Когда мужчина брёл по тротуару, его мысленно окликнула идущая впереди девушка.

– Вам дурно, – спросила та, – я могу помочь?

– Это всего лишь грипп, – покачал головой он, – и я…

Натолкнувшись на собеседницу, Павел извинился и замолчал, услышав странный пульсирующий звук, словно…

«Как будто сердце бьётся», – мелькнула мысль.

И вдруг рот его наполнился слюной, клыки выдвинулись за границы губ, и человек испытал жгучее желание вцепиться в горло стоявшей рядом женщины.

– Это что такое? – слабо простонал он.

– Вы о чём? – прозвучал певучий голос.

А потребность в свежей крови становилась всё ощутимее.

– Бегите, – оттолкнув добрую самаритянку, крикнул мужчина, – уходите отсюда!

И, чтобы та послушалась, прошипел:

– Рапшеры, они приближаются…

Когда послышались удаляющиеся быстрые шаги, облегчённо вздохнувший Павел провёл языком по зубам. Те вернулись к прежним размерам, и он уже решил, что ему почудилось, когда…

Что-то набросилось на него сзади, вспарывая плечи острыми ножами. Человек дёрнулся и вскрикнул, но испуг мгновенно сменился яростью, и взбешённый землянин легко отбросил чудовище. То заскулило, но, судя по шевелениям, сдаваться не собиралось. Потянувшийся за пистолетом Павел внезапно понял, что видит силуэт противника и, опустив взгляд на зудящие кончики пальцев, ахнул: на руке его появились полуметровые когти.

Проверив их на прочность, он с наслаждением вонзил своё новое оружие в живот вновь напавшему рапшеру и, приподняв того, кинул в стену. Взвыв, тварь тёмной грудой сползла на мостовую и затихла, а победитель, казавшийся теперь намного выше, испустив ликующий вопль, распахнул большие чёрные крылья.

 

В ста километрах от места сражения, в глубокой пещере шевельнулись крылья другого монстра, и тот открыл жёлтые глаза с вертикальными прорезями зрачков. Страх холодной, давящей волной накатил на главу рапшеров, и он вскочил на ноги, озираясь. Никого не найдя, человек вновь улёгся на ложе, сделанное из шкур животных, но сон не шёл к нему.

«Кто, – мысленно вопрошал он, – кто стал новой маткой для безмозглых рабочих пчёл? Ох, не зря пропал носитель; кто-то воспользовался его кровью, и теперь в этой стране двое Основателей, что, в принципе, невозможно».

Повозившись на ставшей неудобной постели, он сел и заговорил на русском языке:

– Это война. Второй наплодит себе армию, и наша спокойная сытая жизнь закончится.

Но, подумав, добавил:

– Однако есть шанс избавиться от самозванца, пока тот не научился использовать все свои способности.

Кинувшись на шкуры, Основатель лёг, опираясь подбородком на кулаки, и принялся обдумывать план.

 

Раскинув крылья, Павел взмахнул ими и поднялся над землёй. Чувства ликования и свободы наполняли его душу, но когда тёмная улица осталась далеко внизу, в голове возникла испуганная мысль: «Что я творю?», и крылья тотчас исчезли. Кувыркаясь в воздухе и прощаясь с жизнью, мужчина полетел на невидимый асфальт и, грянувшись оземь, потерял сознание.

Очнувшись, человек не понял, где находится. Взгляд выхватывал новые подробности окружающей обстановки, и в мужчине крепла уверенность, что он не в больнице.

Открылась дверь, в помещении появилась невысокая девушка с тёмно-русыми волосами. Она показалась знакомой, и гость тщетно ломал голову, пытаясь вспомнить, где они встречались. Его мысли услышали.

– Вы упали с небес прямо к моим ногам, – поделилась неизвестная, осторожно садясь на край кровати. – Но, что странно, на вас не оказалось ни единой царапины, вы не сломали ни одной кости. Я врач и понимаю, что удар должен был стать смертельным. Однако вы выжили.

– Почему это меня не удивляет? – пробормотал Павел

И вдруг хлопнул себя по лбу.

– Точно, – вскричал он, – я вспомнил. Ведь это вас я прогнал? 

Девушка покивала.

– Напугав рапшерами, – улыбнулась она.

Собеседник зажмурился и, не поднимая век, посетовал:

– Со мной творится странное и, что больше всего меня тревожит, это мне нравится. Заметьте, вас я узнал по биению сердца. Вы медик; прошу, помогите мне, я хочу выяснить, что происходит.

Открыв глаза, мужчина посмотрел на спасительницу. Взгляд той оставался непроницаемым, она размышляла. Но вот в нём загорелся весёлый огонёк, и девушка протянула руку.

– Идёт, – заговорщицки подмигнула она. – И для начала познакомимся. Меня зовут Инна, и я готова разрезать вас на части, чтобы ответить на ваши вопросы.

А Павел с облегчением рассмеялся.

 

Глава 3. Первый контакт

Всю ночь мужчина ни на минуту не сомкнул глаз. Непривычная обстановка комнаты, невесёлые мысли и странные реакции организма не давали ему уснуть.

Он не почувствовал боли, когда Инна брала кровь на анализ и аккуратно делала пункцию, но при этом у него возникла каменная эрекция, вызвавшая не только болезненные ощущения внизу живота, но и спровоцировавшая сильнейшее сердцебиение, когда Павлу показалось, что он умирает. Избавиться от дискомфорта помог только укол сильнодействующего успокаивающего, превратившего мышцы в кисель.

 

Пункция – прокол стенки сосуда или оболочки позвоночника для взятия биоматериала на анализ.

 

И всё же больше его беспокоило острое желание, накинувшись на девушку, прокусить той горло, чем он с ней и поделился. Опасливо отодвинувшись, она посоветовала бороться, уверив, что если он, изменившись, сохранил разум в неприкосновенности, то мозг поможет ему справиться с неуместными порывами.

Преисполненный благодарности к поддержавшей его женщине Павел поклялся себе, что ни при каких обстоятельствах не тронет и волоса на её голове. В награду за столь благородные намерения он получил упаковку донорской крови, приглушившей голод, и пару непрожаренных бифштексов, показавшихся ему очень вкусными, хотя раньше такая пища вызывала у миролюбивого горожанина лишь отвращение.

И теперь, оставшись наедине с собой, гость вспоминал эти моменты едва ли не с нежностью, так претило ему одиночество в стенах импровизированной тюрьмы. Не выдержав, он подошёл к двери и покрутил ручку. Заперто. А если так…

Потянув за железную скобу, Павел легко выдернул её из толстого полотна вместе с частью замка. Ошеломлённо глядя на дело рук своих, он осмысливал случившееся, а осознав, что произошло, испугался. Раз теперь для него не существует преград, в любой момент он может причинить вред людям, и поэтому просто обязан научиться себя контролировать.

– Это странно, – после недолгого размышления произнёс он вслух. – Я стал обладателем огромной силы, но не могу использовать её, как мне хочется. Почему? И был бы другой на моём месте настолько щепетилен?

– Потому что законы морали никто не отменял, а ты, похоже, придерживаешься их буквы, – послышался женский голос. – Но, увы, как и юридические, каждый трактует их по-разному, с выгодой для себя. Ты не спал?

Павел мотнул головой.

– Не мог, – покаялся он, – думал.

– Я тоже не могла, – призналась девушка, – исследовала твой материал. Пойдём, я покажу кое-что интересное. Тебе нужна кровь?

– Пока нет, – отказался мужчина.

И с нетерпением попросил:

– Идём скорее.

 

На большой высоте, почти касаясь крыльями сумрачных туч, летела большая чёрная птица, мгновенно преодолевающая огромные расстояния. С земли невозможно было разглядеть подробности, но если бы наблюдатель очутился рядом с этим существом, то понял бы, что оно не имеет отношения к эволюционировавшим представителям животного мира планеты. Парящего в небесах звали Аласом, и он считал себя основателем рода рапшеров.

Алас охотился. Дважды за ночь он камнем падал сверху на случайную жертву и, выпив её, поедал ещё тёплую плоть. Но насыщения не наступало, и монстр вновь высматривал полюбившуюся ему двуногую пищу, ни разу не вспомнив, что сам когда-то был таким и мог, сложись обстоятельства иначе, оказаться на месте любого из пожранных им людей.

Вот только он не относил себя к человеческому роду. С тех пор, как семя носителя проникло в его жилы, и он подвергся изменениям, все интересы его сосредоточились на власти и пище. Ему нравилось управлять глупыми рапшерами, пришлось по вкусу и насилие над себе подобными, а запах крови будоражил и заставлял еженощно выходить на охоту.

Покружив над улицами и никого не найдя, Алас полетел дальше, как вдруг… Споткнувшись о воздух, он едва не рухнул на землю, но тотчас схватился и завис, вглядываясь во мрак раскинувшегося внизу города.

– Он здесь, я чувствую его, – прислушавшись к себе, пророкотало чудовище.

И спикировало вниз  к кирпичным многоэтажкам.

 

Следовавший за своим очаровательным проводником Павел, кинув взгляд на зеркало в прихожей, замер перед ним, разглядывая себя. Мужчине никогда не нравилось своё лицо, оно казалось ему мягким и немужественным. Чуть вздёрнутый нос, тонкие губы, лишённый резких граней контур напоминали женские и служили постоянным источником раздражения для хозяина, который, повзрослев, стал избегать собственных отражений.

Но в этот момент Павел увидел совершенно другого человека. Нос того выпрямился, линия губ обрела жёсткость, а обтянутые кожей скулы сделали лицо угловатым, придавая ему решительное и несколько злобное выражение. Он выругался.

– Что случилось? – подойдя, обеспокоенно спросила Инна.

Тот ткнул пальцем в зеркальное стекло.

– Изменения коснулись и моей внешности, – прозвучал ответ. – Это не я. Сейчас…

Запустив руку в карман спортивных брюк, Павел извлёк оттуда паспорт и протянул девушке. Та долго рассматривала фотографию, сравнивая её с оригиналом, и, наконец, произнесла:

– Это ты, только похудевший и осунувшийся. Метаболизм ускорился и…

 

Метаболизм – обмен веществ в организме.

 

– А что я был курносым, тебя не смущает? – поинтересовался собеседник.

– Хм, да, – нахмурилась она, – пожалуй, твои черты тоже стали жертвами метаморфоз. Но при этом ты узнаваем…

Мужчина махнул рукой.

– Да что уж там, – обречённо сказал он, – по сравнению с желанием вырвать тебе глотку, отросший нос – просто мелочь. Ты обещала объяснить, во что я превратился, так давай…

Инна поманила Павла за собой, и тот очутился в комнате, переделанной под лабораторию.

– Ты ведёшь приём дома? – полюбопытствовал спутник. – И где твоя светомаскировка?

Девушка рассмеялась.

– Да зачем она на такой высоте? Принимаю я в больнице, а здесь занимаюсь исследованиями. Вот, смотри…

Она рассказывала и показывала, а мужчина внимательно слушал, время от времени задавая вопросы. Но внезапно Инна осеклась и застыла, со страхом глядя в окно, и когда Павел понял, на что, его подбросило, а из горла вырвалось рычание.

Прижавшись к стеклу лицом, на них смотрело жуткое создание, немного напоминающее человека. Организм находящегося в квартире трансформера, почуявшего опасность, среагировал на уровне инстинктов и немедленно. Из пазух под ногтями вырвались когти, лицо словно расплавилось, изменив владельца до неузнаваемости, тот вырос чуть ли не на полметра, раздался в плечах и, издав угрожающий клёкот, шагнул вперёд.

Инна попятилась, переводя наполненный ужасом взгляд с одного на другого монстра, а её непредсказуемый знакомец рванул створку рамы, выдрав её с «мясом». Казалось, битвы тёмных существ не избежать, как вдруг…

Всё закончилось. Чудовище снаружи исчезло, отказавшись принять бой, а едва не свалившийся с седьмого этажа Павел, неожиданно лишившийся своего арсенала, с трудом забрался обратно.

– Чёрт, – сказал он, – чёрт!

И, опустившись на пол, обхватил голову руками, застыв в пугающей неподвижности.

 

Алас ликовал. Ему удалось найти логово врага, и теперь он знал, куда направить своё войско. Однако… Он подумал о девушке. Было в ней что-то, заставляющее трепетать, как во времена юности, когда ещё светило солнце, Аласа называли Никитой, и он не мог отвести взгляда от груди каждой встречной женщины.

Давно забытые плотские желания заставили кровь Основателя забурлить, и он настолько погрузился в мечты о соблазнительном теле впечатлившей его самки, что не заметил впереди стену и на огромной скорости врезался в неё. Хотя мозг, автоматически отреагировавший на препятствие, смягчил удар, Алас ненадолго отключился от реальности и повис, вцепившись когтями в шершавую поверхность.

А когда опомнился и открыл глаза, увидел  испуганное лицо вышедшего на балкон человека с сигаретой в руке, напряжённо всматривающегося в темноту вечной ночи. Охотничий инстинкт взял верх и, схватив несчастного, Алас под аккомпанемент его криков, направился за город, чтобы без помех пожрать добычу.

 

Глава 4. Бегство

Павел долго пребывал в прострации и очнулся, лишь когда приблизившаяся к нему Инна робко коснулась его плеча ладонью.

– Паша…

Подняв голову, тот посмотрел на девушку.

– Не называй меня так, пожалуйста, – попросил он, – никогда не любил этого сокращения. Но ко мне никто не прислушивался, по-видимому, я и впрямь похожу на деревенского простачка.

– В этом ты совершенно не прав, – заявила собеседница. – Но как же тогда?

Мужчина печально улыбнулся.

– Моё новое естество подсказывает, что теперь меня зовут Лерих. Я напугал тебя?

– Да, – просто ответила Инна. – Но тот – другой меня ужаснул. В тебе я не чувствую зла, а у него оно сочилось из всех пор.

– Откуда ж ему взяться – злу? – снова усмехнулся Павел. – Стоит мне преобразиться, как в мозгу кто-то шипит: «Что ты делаешь, идиот?», и всё опускается. Такое у меня случалось и с женщинами.

– И из-за этого ты не женат? – полюбопытствовала девушка.

Мужчина мотнул головой.

– Да нет, – разуверил он, – просто так получилось. А вот ты…

Он окинул Инну оценивающим мужским взглядом.

– … почему ты не замужем?

– Я могла бы ответить твоими же словами, – улыбнулась та, – но, пожалуй, внесу некоторые коррективы. Во-первых, я долго училась: институт, интернатура, аспирантура, кандидатская…

– Ты кандидат наук? – удивился собеседник.

– Не похожа? – засмеялась Инна.

Павел развёл руками.

– Выглядишь чересчур юной для учёного, – с сомнением сказал он.

– Мне тридцать три, – заставив мужчину уронить челюсть, возразила она.

Вернув потерянную часть лица на место, человек взвыл:

– Я моложе тебя? На целый год, чёрт возьми!

– Это имеет значение только в детском саду, – фыркнула Инна. – Но я не договорила. Второй причиной отсутствия в моей жизни мужчины я могу назвать инфантильность большинства из них. Я не готова стать нянькой взрослому человеку, стирать носки, готовить пудинги и в одиночку растить детей, пока он отдыхает на диване.

– Да, – подумав о своём, согласился Павел, – я убедился, как измельчал мужской род, когда позавчера…

Он запнулся, осознав, что тот день кажется ему бесконечно далёким, но закончил:

– Когда предложил сослуживцам поискать гнёзда и разобраться с рапшерами.

– Ты… что?!

Лицо слушательницы выразило потрясение, что развеселило наблюдателя, и он поделился с ней своими взглядами на жизнь. Наступило долгое молчание, оба размышляли.

Наконец девушка опомнилась и, с восторгом глядя на визави, произнесла:

– Ты настоящий мужчина и герой.

Павел хмыкнул.

– Неправда, – возразил он, – я такой же изнеженный цивилизацией, не очень умный парень, как и многие другие. И если бы не чрезвычайные обстоятельства…

– У многих других, как ты говоришь, – перебила собеседника Инна, – даже в такой опасной для всех ситуации не появилось похожих мыслей. Все надеются на «авось».

Тот пожал плечами.

– Им, скорее всего, есть, что терять. Да и страшно.

– А тебе?

– Мне тоже. Просто я устал так жить, и в этом нет…

Павел замолчал, сообразив, что губит свою репутацию в глазах понравившейся ему женщины. Но что ему оставалось делать? Он не считал, что ведёт себя героически, и, избегая лжи, говорил, что думал. Девушка прочла его мысли.

– И скромен к тому же, – вновь восхитилась она. – Ты не совсем понимаешь, что ты такое, подобных тебе осталось очень мало.

Павлу стало неудобно, и он поспешил сменить тему.

– Вот именно, – поднимаясь и садясь в кресло, сказал мужчина, – я не совсем понимаю, что я такое. Давай разложим всё по полочкам. Ты показала мне, что происходит с моей кровью, и наверняка представляешь, чем всё закончится.

Отвечая на её вопросительный взгляд, он продолжил:

– Чёрные кровяные тельца пожирают красные, а это значит, что скоро во мне не останется ничего человеческого, я полностью преображусь и стану таким, как…

Он сглотнул и закончил:

– … как рапшеры или мутант, появившийся сегодня в твоём окне. Что-то подсказывает мне, что он из их числа.

Внимавшая рассказчику Инна содрогнулась, но взяла себя в руки.

– И всё же мозг…

– Не слишком ли много надежд ты на него возлагаешь? – вопросил мужчина. – Он может подстроиться под переродившийся организм.

Девушка упрямо покачала головой.

– Нет, – уверенно сказала она, – в костном я не нашла изменений, думаю, они не затронут и головной. И тогда всё будет зависеть только от тебя, от твоего внутреннего содержания.

Павел задумался.

– Твоими бы устами… – наконец произнёс он. – Ладно, поглядим. Теперь о другом. Я рапшер?

Инна утвердительно кивнула.

– Но особенный, – заявила она. – Твоё зрение, как и обоняние, острее, чем у обычных особей, ты можешь летать и, похоже, откладывать яйца.

– Что-о?!

Человек подскочил и изумлённо уставился на врача.

– Да-да, – подтвердила она, – я обнаружила в твоих тканях нечто, похожее на споры этих чудовищ, только гораздо более жизнестойкое. Надо только просветить тебя рентгеном, чтобы уточнить.

Переварив новость, мужчина задал очередной вопрос:

– А эта… хм… эрекция, почему она… В общем…

Он запутался, а слегка зарумянившаяся девушка спокойно пояснила:

– Это реакция на самку. Если бы я не сделала укол, то рисковала бы подвергнуться насилию, ведь половые инстинкты у тебя теперь намного выраженнее, чем у человека. Но и в этом случае твой разум взял над ними верх, не позволив причинить мне вред, что подтверждает мою гипотезу: мозг и душа могут и должны остаться человеческими, и тогда ты никогда не превратишься в монстра.

Откинувшись на спинку кресла, потрясённый новостями человек закрыл глаза и погрузился в размышления.

 

Алас держал речь, хотя её трудно было назвать таковой. Своды пещеры отражали клокочущий звук его голоса, усиливая и повторяя особо важные моменты. Замолчав, он показал рукой на арку выхода, и покорные рапшеры потянулись туда, исчезая в отверстии. А довольный Основатель отправился в свою «комнату».

Сев на шкуры, он зловеще рассмеялся и произнёс:

– Что ж, ещё день-другой, и мои питомцы принесут мне радостную весть о смерти соперника и красивую самку, с которой я буду творить, что хочу. Когда же она больше не сможет рожать мне преемников, я выпью её кровь и полакомлюсь плотью, а это высшая степень обладания тем, кого любишь. Она станет жить в каждой моей клетке, вместе с кровью побежит по жилам и останется со мной навеки.

Соблазнительные картины насилия одна за другой возникали в мозгу чудовища, в мечтах тот слышал крики жертвы, чувствовал её вкус и, доведя себя до экстаза, был вынужден немедленно отправиться на охоту, чтобы сексуальная энергия перетекла в другое русло. Мчась над тёмными городами и деревнями, он бешено хохотал, и прохожие испуганно смотрели в небо, ожидая от того очередных неприятностей, которые Алас не преминул им доставить.

 

А его враг в это время крепко спал. Наговорившись, они с Инной разбрелись по кроватям, и на сей раз девушка не сделала попытки запереть гостя. Павлу снились таблицы и числа, по которым он уже начал скучать, снилась его новая подруга, но вдруг…

Что-то тёмное и страшное вползло в его сны, и он завяз в своём кошмаре, как в трясине. Человек пытался вырваться и не мог, болото не отпускало. Но когда голос в голове надрывно закричал: «проснись, проснись», проснулся. Мужчина открыл глаза и окаменел от ужаса.

Он стоял над кроватью мирно спящей Инны, занеся над ней руку с выпущенными обоюдоострыми когтями. Ещё миг, и они пронзили бы грудь женщины, но Павел, вовремя схватившись, попятился и, шепча слова отрицания, кинулся к окну.

Пролетев пару этажей, он внезапно почувствовал рывок, это раскрылись крылья, и новорожденный монстр понёсся прочь, постанывая и изнемогая от чувства потери. Душу дёргало болью, однако теперь Павел знал, что с этой минуты не имеет права вступать в контакт с людьми, если не хочет стать убийцей и каннибалом.

Опустившись на крышу пятиэтажки на окраине родного города, он, кусая губы, смотрел вдаль, не вытирая катившихся из глаз слёз. Но когда кинул случайный взгляд вниз, влага на щеках мгновенно высохла, организм мобилизовал все силы рапшера, и тот, перевалившись через ограждение, понёсся к земле.