МАГИЯ КРОВИ. ИНКУБ - 1

  • МАГИЯ КРОВИ. ИНКУБ - 1 | Светлана Борисова

    Светлана Борисова МАГИЯ КРОВИ. ИНКУБ - 1

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
  94


ФЭНТЕЗИ. ГЕНДЕРНАЯ ИНТРИГА. LOVE HISTORY. Быть не как все – не дар, а проклятье. Сила, о которой раньше не подозревал, сила, что всё ярче разгорается в тебе, она будто манок притягивает неприятности... и тех, кто хочет тобой воспользоваться. Когда предлагают сбежать из кошмара, в который превратилась твоя жизнь, примешь помощь хоть дьявола! Но ведь демоны тоже не будут помогать бесплатно.

Доступные форматы:
DOC

ВНИМАНИЕ
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Данная Витрина является персональным магазином автора. Подробнее...


Отзывов пока нет

Читать бесплатно «МАГИЯ КРОВИ. ИНКУБ - 1» ознакомительный фрагмент книги

МАГИЯ КРОВИ. ИНКУБ - 1

МАГИЯ КРОВИ. ИНКУБ

 

ЧАСТЬ I

 

Закрыты двери. От ворот

В грехах потеряны ключи.

Не остановишь ледоход

Теплом от пламени свечи[1]

 

 

«Вещь чудесная и почти непонятная — это инкубы, которых во Франции и Италии называют фоллетами, а в Испании — дуэндес. Они не повинуются заклинателям, не страшатся заклинаний и при приближении священных предметов не выказывают ни малейшего испуга в противоположность демонам, мучающим бесноватых. Потому что как ни упорны эти злые духи, как ни упрямы в своем нежелании повиноваться велениям заклинателя, приказывающего оставить тело одержимого — достаточно произнести Пресвятое Имя Иисуса или Девы Марии, или несколько стихов Священного Писания, или возложить реликвии, главным образом, частицу древа Святого Креста, или приблизить священные изображения. И тотчас можно услышать, как они зарычат устами бесноватого, и увидеть скрежет его зубов, волнение, дрожь, — словом, все признаки страха. Но на фоллетов ничто подобное не имеет никакого влияния: если они и прекращают свои преследования, то только после долгого времени и когда сами того захотят».

 

Людовико Мария Синистрари «О демониалитете и бестиалитете инкубов и суккубов» из главы VI. Духи “фоллеты”, не боящиеся заклинаний.[2]

 

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Появление главного героя и небольшая байка о привидениях – колоритных, но не имеющих прямого отношения к основному сюжету

 

Стоило стрелкам на циферблате слиться в полночном экстазе, и несколько окон давно заброшенного особняка осветились ровным голубоватым светом. Это насторожило щуплого старичка, который нашёл себе приют в полуразвалившемся домике, изначально предназначенном для садовника. Свет в окнах всё горел, и ему вдруг стало не по себе – причём настолько, что он, поддавшись панике, выскочил наружу, и с давно забытой прытью бросился бежать. Но вскоре любопытство пересилило страх и старичок, вернувшись, притаился в густой тени разросшегося куста самшита – с этой позиции всего удобней было наблюдать за тем, что происходит в господском доме.

Как водится, за обезлюдевшей усадьбой, расположенной на окраине городка, закрепилась дурная слава, но бродяжка уже столько лет прожил здесь, что считал все россказни о ней досужей выдумкой. Тем не менее он не решался жить в господском доме, хотя в его пристанище уже основательно протекала крыша, грозя однажды рухнуть.

Да и любой струхнул бы на его месте. Одичавший дом жил собственной жизнью и был полон таинственных шорохов и звуков, особенно по ночам. В нём постоянно что-то поскрипывало и постукивало, а стоило дать волю воображению и вскоре казалось, что поблизости кто-то бродит, по-стариковски шаркая ногами. От невнятного бормотания невидимки пробегал мороз по коже, и вставали волосы дыбом. Но это были ещё цветочки. Когда наступала пора ненастья, и задувал порывистый холодный ветер, пронизывающий чуть ли не до костей, тогда по огромному дому разносились протяжные жалобные стоны и вскрики, полные нечеловеческой муки.

И хотя расстояние приглушало ужасные звуки, старичок не мог уснуть. Он растапливал небольшой камелёк и до рассвета жался к его вихрастому беззаботному пламени. Да и как тут уснёшь, когда на ум поневоле приходят байки о не упокоенных душах, что бродят по обветшалому особняку. И не важно, что большинство страшилок бродяжка придумывал сам, желая отпугнуть незваных посетителей. Из-за слухов о золоте, якобы припрятанном последним хозяином усадьбы, его то и дело беспокоили окрестные дети, и не только они. Время от времени заглядывали и взрослые охотники до чужого добра.

Но чем дольше старичок вглядывался в оконные провалы, вновь темнеющие первозданной тьмой, тем больше его одолевало беспокойство. Вокруг притихшего особняка витала какая-то гнетущая атмосфера, вызывающая подспудный ужас, а самое главное, не было слышно шума, сопутствующего нашествию искателей сокровищ. Ну а когда в одном из окон появился сначала колеблющийся свет свечи, а затем зловещий силуэт горбуна с непропорционально большой головой, бродяжка не выдержал и дал дёру.

Вот поэтому никто не видел, как к особняку стремглав промчалось другое странное создание – тощее и высокое, в широкополой шляпе и бесформенном соломенном плаще. Всем своим видом оно напоминало неряшливо сделанное чучело, которое вдруг ожило и решило покинуть свой пост на поле – к великому огорчению ворон.  

Фанат Страшилы из страны Оз в несколько прыжков преодолел выщербленные ступени, ведущие к входным дверям и, влетев внутрь огромного полуразрушенного холла, громко завопил:

– Эй, Светозар, я уже здесь!

На зов вновь прибывшего раздалось мерное цоканье, а затем в одном из проёмов второго этажа появился скособоченный жутковатый уродец. В когтистой волосатой лапе он держал толстую чёрную свечу, язычок которой горел ровным пламенем, несмотря на сильный сквозняк, гуляющий по помещению. Уродец подошёл к шаткому ограждению из сохранившихся перил и, подслеповато щурясь, смерил «Страшилу» злобным взглядом.

– Чего орёшь, я не глухой, – произнёс он неожиданно густым басом, и повелительно рявкнул: – Живо за мной, смертное отродье! Учти, ещё раз опоздаешь, и тебе не жить!

– Иди ты в баню! Дай хоть отдышаться… уф! – «Страшила» со стоном плюхнулся на ступеньку лестницы, ведущей наверх, и та жалобно скрипнула под его тощей задницей.

– На том свете отдохнешь, жалкий червяк, – последовал безжалостный ответ.

– Полегче на поворотах, Светозар, я тоже могу разозлиться и послать тебя куда подальше! – возмутился «Страшила». Но заметив, что тёмные, глубоко посаженные глазки уродца полыхнули призрачным кровавым светом, он сразу же пошёл на попятный. – Ты хоть представляешь, как сложно пробираться к точке переноса в незнакомом мире? – жалобно воскликнул он и с жаром перечислил трудности, которые ему пришлось преодолеть.

Но собеседник не проникся сочувствием.

– Знать ничего не хочу, это твои проблемы.

Уродец покосился на судорожно сжатые кулаки «Страшилы» и грозно рыкнул. Тот внял предупреждению и медленно разжал пальцы. Они чинно легли на острые коленки, демонстрируя многодневный траур под ногтями. Несмотря на въевшуюся грязь, руки были изящными и сильными, а загорелая кожа, пестрящая многочисленными царапинами, – гладкой и упругой. Всё это свидетельствовало о молодости и хорошей породе их обладателя. 

Бунт был задавлен на корню и «Страшила», подняв голову, сверкнул белозубой улыбкой.

– Ладно, уговорил. Веди меня, адский Сусанин, что б тебе было пусто! – легко отозвался он и, вскочив, бросился следом за уродцем – тот уже успел скрыться в одном из проёмов, который вёл в длинную анфиладу комнат, расположенных на втором этаже. Несмотря на спешку и длинные ноги, он с трудом поспевал за своим низкорослым провожатым.

После стремительного марш-броска по полусгнившим половицам, то и дело грозящих провалиться и стать ловушкой, они оказались в небольшой комнате.

«Страшила» замер на пороге, и насторожённо огляделся по сторонам. Несмотря на многослойную пыль и общую запущенность, обстановка комнаты почему-то сохранилась в полной неприкосновенности – сундуки не разграбили, мебель не растащили, хотя она выглядела добротно и даже больше, её украшала искусная позолоченная резьба. Да и прочие предметы в комнате имели немалую стоимость, хотя бы те же канделябры, почерневшие от времени, но в них сразу же угадывалось благородное серебро. И всё же не промашка мародёров заставила его остановиться на пороге, а чувство безысходности и миазмы потустороннего холода, которые оставляют после себя убийства, жертва которых умерла в страшных мучениях. «Страшила» вздохнул – ему уже приходилось сталкиваться с таким – и перевёл взгляд на то, что имело непосредственное отношение к нему. На полу слабо мерцала октаграмма – восьмиугольная звезда, заключённая в идеально ровный круг.

– Н-да! Экспресс уже подан. – Он неохотно шагнул внутрь комнаты и снова остановился, явно не горя желанием приближаться к колдовской штучке.

– Не медли, смертное отродье, живо становись в центр! – подстегнул его уродец и злобно оскалился, когда «Страшила» направился к нему. – Рогатый предок! Куда ты прёшься в своём стоге сена? Учти, если ненароком сотрёшь линию, то улетишь в неизвестном направлении. И не думай, что в этом случае отделаешься от меня. Я обязательно отыщу тебя и живьём сдеру шкуру, – злобно прошипел он.

– Понятно! Нефиг орать, – буркнул «Страшила». Он скинул импровизированный плащ из соломы и, надвинув шляпу на глаза, шагнул в центр октаграммы, стараясь при этом не наступать на её линии. 

Уродец что-то нараспев проговорил и свеча, покинув его ладонь, поплыла по воздуху. Как только она коснулась пола, пламя ярко вспыхнуло и нервно заплясало на своём основании, хотя в затхлом воздухе не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка.

Свеча опустилась у ног «Страшилы» и её свет дал возможность его рассмотреть. Это оказался юноша, к тому же очень симпатичный – если судить по видимой части лица. Одет он был в экзотические для данных мест потрёпанные джинсы и мешковатую куртку; и то и другое было украшено эмблемами известных торговых марок, но, судя по качеству, где-то внутри должна была найтись скромная этикетка с надписью «made in Cina». 

Юноша нервничал, хотя старался не показывать виду. Засунув руки в карманы куртки, он с дерзкой усмешкой посматривал на гротескного уродца, суетящегося вокруг, но тот не обращал на него внимания, поглощённый своими таинственными приготовлениями. И лишь когда с ними было покончено, уродец соизволил глянуть на своего компаньона. Молодой человек уже не улыбался. Он весь был как туго натянутая струна – челюсти крепко стиснуты, губы подрагивали от неимоверного напряжения, побледневшее лицо блестело от пота.

– Не бойся. Скоро это кончится, – проговорил уродец неожиданно мягким голосом.

Не дожидаясь реакции изумлённого юноши, он коснулся лапой октаграммы. В то же мгновение её линии засияли, наливаясь энергией, и загудели как линии высоковольтной линии в дождливую погоду. Ввысь ударил невыносимо яркий столб света, и ночное небо сначала раскрасилось багровыми всполохами, а затем выдало череду апокалипсических картин. Они не прошли не замеченными, и послужили в этом мире благодатной почвой для зловещих пророчеств, как правило, предсказывающих конец света.

Уродец не сразу отправился следом за юношей. Присев на корточки, он с задумчивым видом глядел на тошнотворную пространственную воронку, бушующую в центре октаграммы.

– Интересно, зачем ему понадобилась эта ошибка природы? К тому же из такой дали, – пробормотал он, наморщив лоб.

Видимо, так и не найдя ответа, уродец выпрямился – насколько позволяла его скособоченная фигура – и шагнул в центр октаграммы. Стоило ему пересечь линию, и его облик разительно переменился. Прекрасное существо не имело ничего общего с тем уродцем, которым оно раньше представлялось.

Комната опустела и тогда появился ещё один посетитель, который как две капли воды походил на юношу. Даже одежда на нём была та же самая – потрёпанные джинсы и мешковатая куртка. 

– Вот и мне интересно, зачем Аспиду понадобился мой отпрыск, – проговорил он, задумчиво глядя на клок блестящих синих волос, оставшихся в центре октаграммы. Перед тем как окончательно схлопнуться, пространственная воронка успела прихватить кончик длинной гривы своего последнего пассажира. Так что промедление не прошло ему даром.

Близнец юноши (несмотря на его слова, они выглядели ровесниками) немного побродил по комнате, а затем исчез, как и появился – без сопутствующих красочных спецэффектов и колдовских прибамбасов – просто вот он был и вот его уже нет.    

***

Когда непрошеные гости исчезли, по лестнице опустевшего особняка, радостно вереща, запрыгал лохматый шар. В холле он остановился, и из-под кустистых бровей глянули крохотные буравчики глаз. Затем появился другой житель дома – привидение страшно измождённой женщины. Она выглядела так, будто умерла голодной смертью, и тем не менее на ней было роскошное платье, говорящее о том, что она не нищенка, а очень даже состоятельная дама.

Стоя наверху лестницы, женщина-привидение умоляющим жестом протянула руки к голове и издала душераздирающий стон. В ответ на это голова смачно плюнула и, попав себе на чёрную с проседью бороду, сердито зафыркала, а затем подкатилась к камину и сгинула в огромной дыре, прогрызенной крысами. Женщина-привидение заколебалась, не решаясь последовать за ней, а потом было уже поздно. Из дыры высунулась морда огромной крысы и, злобно вереща, оскалила вполне человеческие зубы.  Несчастная женщина-привидение испуганно вскрикнула, и одним махом взлетела наверх – под довольное хихиканье головы, наблюдающей за её паническим бегством.

Спустя некоторое время из крысиной норы раздался звон монет, и в её темноте блеснуло золото. «Ходют, тут всякие, а потом деньги пропадают! Придётся провести ревизию», – ворчливо проговорил надтреснутый мужской голос. И после этого из норы доносился только мерный металлический стук, периодически прерываемый сухим стуком костяшек на деревянных счетах и скрипом гусиного пера.

***

Тем временем посетители, нечаянно нарушившие мирное существование привидений и бродяжки, счастливо переместились в другой мир – за исключением последнего. Куда делся близнец юноши, было не ясно, но он не последовал за ними. 

Завершению магического переноса сопутствовал такой же столб яркого света. Правда, средь бела дня он был не столь эффектен, как ночью. Когда свечение угасло, на раскуроченной поляне остался лежать юноша, основательно присыпанный землёй. Судя по страдальческой мине, застывшей на лице, ему пришлось очень туго, но беспамятство длилось недолго.

– Блин! Ненавижу перемещения между мирами! – простонал он, после того как очнулся. – О-ё! Мать твою перемать!.. Вот это звон в голове!.. Интересно, почему каждый раз возникает такое ощущение, словно меня только что хорошенько отпинали? – приняв сидячее положение, юноша скорчился от рвотного позыва. – Чёрт! Не мешало бы накостылять по шее некоторым товарищам за такое халтурное колдовство!.. Фу, слава богу, отпустило! Светозар, ну что за отсталые методы работы? Какая-то древняя символика и невнятные завывания. Неужели ты, демон, не можешь создать нормальный магический портал?  

– Ты это о чём? – с подозрением отозвался невидимый собеседник.

– Как это о чём? Неужели не знаешь?

Пряча затаённое веселье, юноша уселся по-турецки и сделал замысловатый жест рукой.

– О бестолковый демон! О невежда из невежд! Знай, что есть такая удивительная дверца между мирами, и зовётся она магическим порталом! – начал он вещать высокопарным тоном и некоторое время распинался о достоинствах сказочного атрибута, но надолго его не хватило. Легкомысленно хихикнув, он добавил уже обычным голосом: – В общем, шагнул туда и вуаля! Сразу же оказался на месте. Фантасты такой процесс называют телепортацией. Правда, тогда для её изобретения, требуется куча аппаратуры и гениальные мозги, причём в немалом количестве. А вот в мире фэнтези всё гораздо проще. Там между мирами умеет перемещаться каждый дурак…   

– Что за бред! – перебил его материализовавшийся демон. Он снова был в облике уродливого горбуна. Смерив неунывающего собеседника презрительным взглядом, тем не менее он счёл нужным пояснить: – То, что ты называешь пентаграммой, на самом деле Звезда хаоса[3]. А теперь слушай внимательно, жалкое отродье, – проговорил он тоном, не терпящим возражений. – Жду тебя через год в храме Рогатой Луны. В канун праздника Кровавой жатвы. Чтобы попасть в условленное место, ты должен отправиться в Ночное королевство. – Глаза демона недобро сверкнули. – И на этот раз лучше опаздывай, а то останешься здесь на целое столетие, – добавил он с мстительными нотками в голосе. 

– Сдурел?! – возмутился юноша. – Я не собираюсь торчать здесь целый год, не говоря уж о целом столетии!

– Как я сказал, так и будет, – рыкнул демон, но юноша снова взбунтовался.

– Да пошёл ты!.. С этими перемещениями, я уже скоро загнусь! Не слишком ли большая плата за спасение? В конце концов, есть же другие живые ключи, открывающие путь между мирами!

– Есть, но ты универсальный, поскольку самый живучий, – демон оскалил жуткие зубы. Видимо это должно было означать улыбку. – Правда, до дома уже осталось всего ничего, и я могу уважить твою просьбу. Разовых ключей довольно много, – сказал он и с угрозой добавил: – Так что тебе решать. Только учти, поскольку договор не выполнен, я верну тебя обратно, в руки тех же самых господ, от которых спас. Уж они с тобой развлекутся от души, перед тем как порезать на кусочки.

– Обманываешь!.. Интересно, сумел бы ты выбраться с Земли, если бы не я? – юноша с сомнением посмотрел на демона и снова пошёл на попятный. – Ладно. Тут ты прав. Никакая плата за жизнь не может быть чрезмерной. Вот только ещё парочка таких перемещений и я загнусь, а это, согласись, уже нечестно… – на его лице промелькнула робкая надежда. – Правда, если мне не послышалось…

– Не ной, это последнее перемещение, – перебил его демон. – Как только попаду домой, сразу же верну тебя на Землю, – пообещал он и, внимательно оглядев юношу, недовольно скривился. – На этот раз придётся тебе помочь, хоть это противно моей природе.

Не дав собеседнику времени на размышление, демон щёлкнул пальцами, и фигуру юноши охватило багрово-чёрное пламя – настолько сильное, что сбило его с ног. Он с воплями покатился по земле, но пламя исчезло так же быстро, как и возникло, не причинив ему видимого вреда.

– Повторяю, не опаздывай, ключ! – предупредил демон, снова ставший невидимым.  

– Ты хотел сказать отмычка… насмешливо бросил юноша, протирая запорошенные глаза.

Странные ощущения и голос, понизившийся на октаву, заставили его вскочить на ноги.

– Эй-эй! Постой, Светозар! Ты это о чём?.. Что ты задумал, проклятый демон?

– Скоро поймешь, – прогрохотал демон.

– Иди ты на фиг, я не нуждаюсь в твоей благотворительности! – выкрикнул юноша, заподозривший недоброе. 

Он растерянно похлопал себя по груди и расстегнул молнию на джинсах. Собравшись с духом, он глянул вниз. «Блин!» В его глазах хищной птицы загорелась ярость.

– Чтоб ты сдох, паскуда!.. Немедленно верни всё как было! – раздался отчаянный крик.

С высоты загремел издевательский хохот.

– Всегда знал что вы, люди, неблагодарные твари! – донесся снисходительный голос демона. – Полно расстраиваться! Всего-то дел, что видимое стало реальностью. Зато теперь нет нужды опасаться, что кто-то разоблачит твой обман.

– Мерзавец! Выродок! – юноша даже взвизгнул от злости. – Сам ты неблагодарная тварь! Светозар, попомни моё слово, ты ещё пожалеешь о своей подлянке!

Он ещё долго бушевал и бегал по поляне, нелепо размахивая руками, но демон больше не отзывался. Тогда он упал на землю и бурно, совсем по-девчоночьи, разрыдался.

 

ГЛАВА 1

 

В мире «Тысячи и одной ночи»

 

Во имя Аллаха. Милостивого, Милосердного

Скажи, Мухаммед: «О, неверные!

Я не поклонюсь тому, чему вы поклоняетесь,

А вы не поклонитесь тому, чему я поклоняюсь.

Вам ваша вера, мне же – моя вера![4]»

 

Плохо зная местные обычаи, юноша старался лишний раз не рисковать и шёл к своей цели – загадочному Ночному королевству – в обход оживлённых трактов. После целого дня утомительной ходьбы по бездорожью найденный заброшенный сарайчик показался ему царскими палатами. Одолеваемый усталостью, он соорудил себе лежак, но голод и ночная прохлада не дали ему как следует уснуть и до рассвета выгнали его на улицу.

Небольшая чистая лужа у хибары показалась ему подходящей для умывания, и он плеснул себе в лицо пригоршню ледяной воды.

«Б-р-р!» Выпрямившись, юноша с озабоченным видом похлопал себя по карманам, а затем залез за пазуху и на его ладони появились несколько разнокалиберных монеток. «Н-да, не густо! – резюмировал он, перебрав их несколько раз. – Сколько не пересчитывай, больше всё равно не становится, – на заспанной физиономии появилось унылое выражение. – И почему у денег такое сволочное свойство? Сколько их не экономь, они всё равно заканчиваются». После этой философской сентенции, полезной для ума, но бесполезной для желудка, он тщательно припрятал свой драгоценный запас и огляделся окрест.

Богатое село, расположенное у оживлённого тракта – он вёл в Адис, столицу халифата Перси – внушало ему большие надежды по части скорой поживы. В синеющих предрассветных сумерках он пробрался к одному из добротных домов на окраине села и, пригнувшись у высокого забора, насторожённо зыркнул по сторонам.

Царящая кругом мирная сельская тишина, не нарушаемая пением горластых будильников, успокоила его, и он ловко сиганул во двор крепкого рубленого дома.

Но особо поживиться в хозяйских закромах ему не удалось. Вскоре на резном крыльце показалась растрёпанная рослая деваха в полотняной белёной рубашке. Она спустилась во двор и, зевая во весь рот, двинулась к укромному местечку в кустах. Как вдруг её взгляд упал на незваного гостя, который шарил в их летней кухоньке как у себя дома. Когда этот возмутительный факт дошёл до сознания девки, её сонные глаза загорелись праведным гневом. «Держи ворюгу!» – заорала она и, схватившись за дреколье, с оглушительным визгом ринулась на ворога.

Увлёкшийся юноша подпрыгнул от неожиданности: вопль местной валькирии застал его врасплох. «Ёпрст!.. кажется влип!» – всполошился он и, не теряя времени, бросился наутёк.

Видя, что вражина бежит, девка взвыла от радости и прибавила ходу, но куда там! Длинноногого шустрого ворюгу было не догнать. 

Не обращая внимания на грозные выкрики, несущиеся ему вслед, юноша с ловкостью бывалого зайца пропетлял между домами, а затем нырнул в густые заросли приречных кустов и был таков.

Оторвавшись от погони, он неспешно дожевал украденную горбушку хлеба, а затем напился у колодца и зашагал к близлежащему кургану – за добычей посерьёзней, нужно было отправляться в город – и он понадеялся, что найдёт там нужный обзор.

Лысый склон был довольно крутым, но подвижность и лёгкий шаг юноши выдавали привычку к долгим пешим переходам.  Оно и понятно. Когда Лидия Соколовская, владелица крупнейшей корпорации с миллиардным оборотом, скоропостижно скончалась, её единственной наследнице пришлось много и активно двигаться и, как правило, на своих двоих.

 ***

Участь бизнес-леди, тесно связанной с криминалом России, была решена, когда она, заботясь о будущем шестнадцатилетней дочери, начала переводить активы своей компании за рубеж. Не помогли даже щедрые отступные и взятки властным структурам, которыми она надеялась подстраховаться.

После убийства Лидии Соколовской, стандартно преподнесённого как несчастный случай, новый хозяин корпорации послал доверенных людей за юной наследницей. И хоть Юлечка Соколовская успела скрыться, никто не сомневался, что её поимка – это дело ближайшего будущего. Ведь это была самая настоящая принцесса, с пелёнок избалованная любящей матерью и не менее любящими слугами.

Но вопреки ожиданиям изнеженная хрупкая девочка, абсолютно не приспособленная к жизни, каким-то чудом сумела не только уйти от опытных ищеек, но и успешно скрывалась, хотя ничто не было пущено на самотёк. Доступ к банковским счетам, которыми беглянка могла бы воспользоваться, сразу же перекрыли; аэропорты, гостиницы и даже крупные супермаркеты находились под неусыпным наблюдением.

Хозяин корпорации забеспокоился. Наличие законной наследницы висело над ним дамокловым мечом, и тогда он удвоил и без того щедрое вознаграждение. И хотя его ищейки буквально рыли носом землю, беглянку удалось поймать лишь с помощью опытного психолога – скособоченного угрюмого человечка; он появился по истечении трёх лет безрезультатных поисков и сам предложил свои услуги. Его указания, где искать Юлечку Соколовскую и как она выглядит, были не менее странными, чем он сам.

Группа, посланная по наводке психолога, прибыла на место и с удивлением обнаружила, что это склад, и там нет никого, кроме бригады грузчиков, которые, занятые своим делом, не обратили на них внимания. Среди компании кряжистых мужиков лишь один юноша более или менее подходил по возрасту, но и тот был на голову выше, чем их беглянка.

Поймав вопросительные взгляды своих людей, старший группы отрицательно покачал головой, но не спешил уходить.

Бывший майор, перешедший на службу к частному бизнесу, а на деле так и оставшийся офицером госбезопасности, был опытным специалистом. В течение трёх лет он досконально изучил досье, собранное на Юлию Соколовскую и потому ни на грош не верил выкладкам сомнительного психолога. Многочисленные материалы дела и лично опрошенные свидетели рисовали портрет юной девушки, абсолютно не склонной покидать границы обитания золотой молодёжи. Все её увлечения исчерпывались светскими вечеринками, салонами красоты и посещением престижных магазинов.

По сути, Юлечка Соколовская была такой же инфантильной и безответственной, как большинство богатых деток. Вот только по умению залечь на дно, она могла бы дать фору любому знаменитому шпиону, хотя ничто в её характере и складе ума не указывало на наличие нужных для этого задатков. Правда, на это у майора было два вполне логичных объяснения.

Во-первых, девушке могло элементарно повезти. К тому же за ней водилась одна странность. Все свидетели отмечали её необъяснимое обаяние, которому почти никто не мог противостоять, особенно в детстве. Небывало преданные слуги молчали до последнего, пока на них не надавили при помощи близких. Надавили серьёзно, чуть ли не до летального исхода. Возможно, именно это умение очаровывать людей и помогало ей при игре в прятки.

Во-вторых, не исключалось противоположное развитие событий. При неординарной красоте и житейской неопытности девушка запросто могла попасть в беду. Эту версию тоже отрабатывали, но ни в моргах, ни в притонах не нашли никого похожего на Юлию Соколовскую. 

Старший группы «безопасников» оглядел рослого юнца, снимающего со стеллажей тяжёлые ящики, и мысленно ухмыльнулся. «Если это наша беглянка, то я английская королева». Тем не менее его цепкий взгляд прошёлся по фигуре юноши, выискивая в ней несоответствия образу.

В одежде зацепиться было не за что. На юноше были свободная куртка и поношенные джинсы из разряда унисекс, на ногах такие же безликие кроссовки. Такую одежду носили почти все мужчины и женщины из всех слоёв населения и всех возрастных групп.

В динамике движений тоже ничто не указывало на переодетую девушку. Юноша переставлял тяжёлые коробки легко и свободно, и при этом в его движениях сквозила истинно мужская грация. Правда, голос был немного высоковат, но тут он, балагуря с товарищами, снял куртку и на обнажённых руках заиграли крепкие мускулы.

Давний приятель майора, с которым он когда-то служил и мнению которого обычно доверял, настойчиво потянул его за рукав.

– Идём, Сашок! И так ясно, что козёл в белом халате облажался. Или ты собираешься опозорить парня и заставишь при товарищах снять штаны?

Но старший хмурился, не двигаясь с места.

 – Погоди, Михалыч! – проговорил он и неохотно озвучил свои сомнения: – Помнишь, этот недомерок что-то бубнил насчёт шляпы. Мол, обязательно обратить внимание на эту деталь… Ладно, только для очистки совести.

Подойдя к юноше, он без лишних слов сдёрнул шляпу с его головы и поражённо чертыхнулся. С испачканного потного лица на него глянули приметные янтарные глаза, которые он узнал бы из тысячи похожих глаз. «Ах ты, сучка!» Сработали рефлексы, и его кулак врезался в поджарый живот мнимого юноши. Раскаяния майор не почувствовал, хотя считал непорядочным бить женщину – без крайней на то необходимости. Просто в его сознании никак не укладывалось, что это чудовище, выполняющее тяжёлую работу наравне с грузчиками и глядящее на него с решительностью бывалого спецназовца, и есть та самая малышка из досье, которая сумела потеснить в его сердце незабвенную Одри Хёпберн.

Последний удар по образу беспомощной богатой красавицы, нуждающейся в защите, нанесло всё то же чудовище. Перестав разевать рот, мнимый юноша выпрямился и с остервенелым видом набросился на своего обидчика. С флангов его поддержали товарищи. «Мать вашу!.. Никак наших бьют!» – взревели грузчики и тоже полезли в драку.

Несмотря на отвагу трудового люда, победа осталась за профессионалами. Беглянка очнулась уже в камере, которую освещала тусклая лампочка, висящая под самым потолком. Единственный выход из бетонной коробки перекрывала мощная стальная дверь, из-за которой не доносилось ни звука.

«Блин! Кажется, влип по полной! А я уж было размечтался, что обо мне забыли!» Юлия Соколовская продолжала думать о себе в мужском роде, хотя в этом больше не было нужды. Но за три года она настолько вжилась в роль, что даже в мыслях не допускала думать о себе как о девушке.

Постанывая от боли в избитом теле, девушка перетекла в сидячее положение. Сняв шляпу, которая почему-то снова оказалась на её голове, она с чисто женской грацией взъерошила короткие волосы и её взгляд устремился туда, где находились наблюдатели.

Михайлыч и его непосредственное начальство, поражённо переглянулись. Внешне ничего не переменилось, одежда и облик остались теми же самыми, но юноша со склада бесследно исчез, уступив место необычайно привлекательной девушке, и это невзирая на следы побоев на лице.

Конечно, эта Юлия Соколовская резко отличалась от той девочки, что глядела на них с фотографий и съёмок трёхлетней давности. Теперь в отточенных экономных движениях девушки сквозило изящество хорошо тренированного тела, а на лице лежала печать непоколебимой уверенности, с некоторой долей холодной отстранённости. Возможно, такое ощущение возникало из-за её глаз, похожих на глаза хищной птицы. Ведь по всему чувствовалось, что у девушки лёгкий нрав, и её чётко очерченные губы в любой момент готовы сложиться в улыбку – даже сейчас, когда они разбиты и кровоточат, а общее положение хуже некуда.

– Матерь божья! Свят, свят! Чур меня, нечистая сила!  – Михайлыч истово перекрестился.

– Брось! – снисходительно проговорил директор отдела безопасности той самой корпорации, что де-юре принадлежала Юлии Соколовской, и который лично возглавлял группу по её захвату. – Просто нам попалась гениальная актриса… 

Глаза девушки встретились с его глазами, и он умолк на полуслове.

Юлия Соколовская действовала по наитию, но угодила в самое уязвимое место, – ведь мужское сердце не камень. На смену красавице Одри Хёпберн из фильма «Как украсть на миллион» тут же пришла не менее прекрасная Анжелина Джоли, в роли умной и решительной миссис Смит, которая гораздо лучше отвечала запросам слуги двух господ. И тогда майор впервые пожалел, что не отклонил заманчивое предложение, что лишило его возможности вывести девушку из-под удара. За те деньги, что давали за её поимку, его выдали бы собственные сотрудники. «А затем пристрелят за компанию с девчонкой», – уныло подумал он.

Ошеломлённый директор прерывисто выдохнул, поняв, что пауза затянулась.

– Не грузись, Михалыч! – он криво улыбнулся. – Честно! Старик, не родилась ещё та юбка, которая сможет меня захомутать.

Михалыч отвёл взгляд и неловко заёрзал на стуле.

– Да ладно вам, Александр Владимирович! Разве ж я не понимаю? Ваше дело ещё молодое, а тут такая красота.

– Я себе не враг, да и жить этой красоте осталось считанные дни, – резко сказал директор, и тут зеркало, которое исправно давало обзор камеры пленницы, мигнуло и его затянуло громадным бельмом. Невозможный фокус для обычного поляризованного стекла. 

Коротко выругавшись, директор вскочил на ноги.

– Живо группу к камере Соколовской! – рявкнул он и, схватив оружие, бросился вон из смотровой.

Михалыч, выполнив приказ, кинулся следом за начальством. 

Девушка тоже почувствовала, что рыбка сорвалась с крючка и приуныла. «Кранты нам, мой мальчик! Как только вытрясут подписи на передачу зарубежных счетов, спасти тебя может только чудо…» 

И тут, будто по заказу, прямо сквозь бетонную стену просочился мерзкий уродец – с предложением свободы за соответствующую плату. Мол, ему нужно попасть домой, и она ему подходит в качестве живого ключа, открывающего пути между мирами.

Иллюзий девушка не питала, зная, что именно уготовано наследнице Лидии Соколовской. И поскольку терять ей было нечего, она согласилась.

Пока уродец рисовал колдовские штучки на полу и при этом завывал страшным голосом, за дверью камеры прозвучали беспорядочные выстрелы. Затем ненадолго стихло, после чего грохнуло несколько взрывов. При этом дверь даже не шелохнулась.

Девушка не реагировала ни на стрельбу, ни на взрывы. Она стояла в центре Звезды хаоса, и ей было так плохо, что она ничего не видела и не слышала.  

***

Карабкаясь по крутому склону, юноша горько усмехнулся, пришедшим на ум воспоминаниям. «Нечего терять? Оказалось, очень даже есть чего! Правда, самое тяжёлое, с чем пришлось расстаться, это уверенность, что мир крутится вокруг тебя».

***

Его двойник, находящийся в неимоверной дали, сладко потянулся.

– Ничего, мой мальчик! Дай время, и ты снова обретёшь уверенность в том, что мир крутится вокруг тебя, – пообещал он и, подавив очередной зевок, внезапно нахмурился. – Ничего не понимаю. Причём здесь какая-то Лидия Соколовская, а где же Мария? – двойник открыл начало книги с жизнеописанием юноши. При виде объёмной картинки, показывающей крадущуюся к роддому юную женщину с младенцем на руках, его лицо помрачнело. По мере просмотра происходящего оно мрачнело всё больше. Когда бандит открыл багажник и передал ребёнка просиявшей светловолосой женщине, он облегчённо выдохнул и поспешно захлопнул книгу.  Оказавшись на столе, она снова приняла форму свитка.

«Чёрт! Кто же знал, что так обернётся!» При воспоминании о плачущем ребёнке, брошенном родной матерью, на лице двойника промелькнуло виноватое выражение.

– Вионет, присмотри за мальчишкой. Не хочу, чтобы он снова вляпался в какие-нибудь неприятности, – распорядился он.  

– Слушаю и повинуюсь, Эль-Эльйон, – отозвался бесплотный помощник.     

***

Не подозревая об интересе, проявленном к нему более чем странными существами, юноша взобрался на гребень кургана и, прищурившись, глянул перед собой – его надежда оправдалась, город лежал перед ним как на ладони. Правда, это не принесло ему особой радости. Тщательный осмотр показал, что сердце халифата Перси, его драгоценная жемчужина город Адис, полностью скрыт за широкой зубчатой стеной из красного кирпича. Преграда была достаточно высока, и по ней разгуливали караулы стражников. Издалека они казались нарядными игрушечными солдатиками, но в лучах встающего солнца грозно поблескивало начищенное до блеска оружие и шлемы с шишаками. В общем, не было ни малейшей возможности проникнуть за стены Адиса, минуя при этом городские ворота.

На загорелом лице промелькнуло разочарование. Юноша хотел было спуститься вниз, но зрелище города чем-то его зацепило. Поняв, чем именно, он хмыкнул.

Город с высокими белыми минаретами и квадратными приземистыми зданиями с округлыми куполами выглядел чужеродным вкраплением среди раздолья золотых полей и бескрайних лесов среднерусской полосы.

«Вот рубленые избы и церковки с круглыми маковками были бы здесь на своём месте. Особенно если добавить громадную лужу на центральной площади и несколько хавроний, принимающих грязевую ванну. Тогда бы и я чувствовал себя как дома», – подумал юноша, любуясь прекрасным городом. «Красота! Хотя со стороны выглядит, как компьютерная фэнтези-игрушка.  И вообще, такое ощущение, будто я попал в сказку «Тысяча и одну ночь» и предо мной Багдад, перенесённый могущественным джинном на русскую почву. Может, составить конкуренцию местному голодранцу Алладину и поискать лампу с его постоянным пристанищем?» Представив себе владельцем синенького мультипликационного чудовища, он хихикнул. «Нафиг мне сдалось такое бестолковое чудо! И без него проблем хватает».

Очарованный открывшимся сказочным зрелищем, юноша не спешил уйти, а город тем временем постепенно просыпался и обретал житейскую реальность. Как только фонари погасли, на его улицах заметно прибавилось народу. Правда, уже с первыми лучами солнца засуетился пеший и конный люд, облачённый в непривычные одежды; замелькали расписные нарядные паланкины, несомые мускулистыми рабами. Их пронзительные крики «Пади!» были слышны даже на верхушке кургана. Степенные лавочники открывали двери и ставни своих магазинчиков; зевающие хозяйки с корзинками чинно шагали на базар. А когда с верхушки минарета раздался протяжный призыв муэдзина, правоверные развернулись в сторону местной Мекки, и дисциплинированно опустилась на заготовленные молитвенные коврики. В общем, город жил обычной повседневной жизнью, и его жители удивились бы, узнав, что кому-то она кажется загадочной.

Юноша сел на землю, и на его лице появилось задумчивое выражение. «Странный мир. Второй месяц тащусь по здешним местам, а до сих пор не понимаю, куда я попал. Очень похоже на Землю, но на каждом шагу попадаются вот такие подставы. Вроде бы я на родине – судя по схожести языков – и нахожусь примерно на тех широтах, на которых у нас расположена Московия, но что-то ничего не узнаю окрест. Да и местный люд выглядит непривычно. Бог с ними с сарафанами и косоворотками, хотя почти у всех блондинистый окрас. Вот только в лицах почти нет округлой плавности черт, присущей населению России, которой оно обязано примеси татарской крови. И совсем уж удивительно, что вместо христианства здесь воцарилась какая-то разновидность мусульманства. Никак господа крестоносцы в этом мире здорово лопухнулись. По всей видимости, здешние арабские народы оказались воинственнее наших и не только завоевали всю Европу, но и дали отпор нашествию татар, а затем, как водится, частично смешались с местными славянскими племенами. То-то я гляжу, здесь редко встречаются курносые носы, зато нет-нет, да промелькнут суровые иконописные черты и рублёвские глазищи…»

Оживление на тракте сбило созерцательный настрой, и юноша сладко потянулся. «Ай, да ладно! Честно говоря, глубоко по барабану исторические перипетии и религиозные увлечения местных граждан – у меня своя задача. Кровь из носу, но нужно добыть немного денег, а то я уже неделю нахожусь на подножном корму. Так недолго загнуться от голода, или нечаянно вырастить рога и копыта». В его памяти тут же всплыл соответствующий анекдот про Василия Ивановича, слышанный в детстве от бабушки, и он тепло улыбнулся. «Эх, баба Тоня, как ты живёшь там совсем одна?.. Ладно, пока не будем о грустном».  

Юноша вскочил на ноги. Медлить было больше нельзя. Городские ворота открывали лишь на время и тот, кто хотел попасть в Адис, должен был поторопиться.

Перед тем как пуститься в путь, он бросил последний взгляд на прекрасный город и, заметив, что на его улицах появились не только прохожие, но и многочисленные стражники, тяжело вздохнул. «Вот чёрт! Хочешь, не хочешь, а придётся завязывать с воровством. Не дай бог заловят, вмиг останешься без руки. Блин! Ну, что за варварство! За копейку готовы изуродовать человека на всю оставшуюся жизнь!»  – возмутился он и зябко передёрнул плечами. Перед его внутренним взором промелькнули не только отрубленные конечности местных нарушителей закона, но и изуродованные клеймёные лица с вырванными ноздрями и обрезанными ушами.

«Да-а! Средневековье – настоящий кошмар. Особенно для простого человека. Жаль, что ещё далеко до поры ушлых адвокатов, которые и волка, только что вырезавшего овчарню, представят невинной овечкой – были бы только деньги. Впрочем, сами они порядочные волчары и не замедлят содрать с клиента семь шкур… Блин! И что же мне теперь делать, чтобы не умереть с голоду? Я бы предложил свои услуги в области руководящего менеджмента, да вот незадача, за неимением крупных корпораций они не пользуются спросом. Вот они минусы хорошего образования! – резюмировал юноша, направляясь к оживлённому тракту, ведущему в Адис. – Что ж, если воровство отпадает, остаётся только одно, воспользоваться своей внешностью и начать карьеру жиголо. Местные красотки явно неровно дышат ко мне. Думаю, дело пойдёт, но не напороться бы на ревнивого башибузука. Тогда кранты. Прирежут, и поминай, как звали».

Мысль о встрече с мужьями-рогоносцами его не особо напугала. Он решил, что это маловероятно при должной осторожности с его стороны. А вот при мысли о встрече с самими женщинами на его лице промелькнула лёгкая паника. «Блин! А если не удастся отвертеться от постели? – в ужасе он замотал головой. – Нет, нет и нет! Я не согласен менять ориентацию! Да и Юлька мне этого не простит!.. Похоже, воздержание станет моим жизненным кредо, – ощутив бурный протест организма, он тяжело вздохнул. – Прости, брат, но придётся потерпеть. Надеюсь, Светозар вернёт мои женские причиндалы, и тогда все самые красивые мужчины снова будут у твоих… наших ног».  

Несмотря на раннее время, дорога была уже основательно забита повозками. Опасаясь, что ему придётся стоять в длинной очереди, чтобы попасть в Адис, юноша перешёл на быстрый шаг и, сбежав с холма, направился в город по дороге, ведшей через Восточные ворота.

Высокий и красивый он сразу же привлёк к себе внимание попутчиков, особенно женщин.

Некоторое время юноша шёл сам по себе, но желание раздобыть полезную информацию, заставило его поискать подходящую компанию. Народу было много, но ему приглянулась группка молодых крестьян, шедших поблизости. Поначалу он попытался завязать разговор с женщинами, но те что постарше молчали и отворачивались, а молодые переглядывались и смущённо хихикали. Тогда он, поняв свою ошибку, обратился к парням, но было уже поздно. Они злобно косились в его сторону и на все расспросы отвечали крайне неохотно. И чем больше оживлялись девушки, поглядывая на красивого незнакомца, тем короче звучали ответы парней, пока окончательно не превратились в невнятное, но грозное мычание.

«Блин! Местные мужички как есть абреки, без признака славянского добродушия на мрачных физиях. Ещё сболтнешь что-нибудь не то, и тут же получишь режичком в бок», – опасливо подумал юноша и потихоньку отстал от своих недружелюбных попутчиков.  И в самом деле, несмотря на крестьянский вид и тележки с овощами, многие из парней были вооружены. После его ухода девушки разочарованно переглянулись, а затем снова захихикали, оживлённо переговариваясь друг с другом. Не обращая внимания на кислые мины парней, они до тех пор обсуждали достоинства незнакомца, пока пожилая женщина не прикрикнула на них, обозвав бесстыдницами.  

После неудачной попытки наладить отношения с крестьянами, юноша разговорился со словоохотливой женщиной, одетой в яркие шелка. Вызывающий вид и то, что она путешествовала в одиночестве, говорили о сомнительной репутации этой дамочки в местном обществе. Несмотря на открытые лица и более свободные нравы, добропорядочные женщины халифата Перси не появлялись в общественных местах без приличествующего сопровождения.

Увы! Попутчица хоть и болтала без умолку, но ничего полезного не сообщила, зато тут же назначила ему свидание в городе. «Нафиг ты мне нужна, тыква перезрелая!» Юноша фыркнул про себя, и сделал вид, что не понял двусмысленных намёков. Но не тут-то было. Женщина не угомонилась и тогда он, чтобы избавиться от её приставаний, состроил трагическую мину и сообщил, что спешит на похороны бабушки. Он покосился на вытянувшееся комичное лицо с густо насурьмлёнными бровями и скорбно добавил – мол, ему очень жаль, что встреча откладывается, поскольку уважаемая ханум как две капли воды походит на его покойную бабушку и что только в её объятиях он забудет о горе и вновь ощутит себя любимым внуком.

Оскорблённая женщина проявила неожиданную прыть, и насмешник лишь чудом увернулся от её карающей длани. Под дружный хохот окружающих он бросился бежать, а она, уперев руки в боки, взялась поливать его отборной бранью, изобилующей чисто восточной цветистостью. Напоследок она плюнула ему вслед и, прокляв на все лады, пожелала жениться на кривой и хромой ярмарочной невесте.    

Эта реплика вызвала у юноши живой интерес. «Напоследок хоть какой-то толк от жирной курицы, – подумал он, уже наслышанный кое о каких местных обычаях. – Если непыльная работёнка жиголо будет мне влом, тогда можно будет заключить фиктивный брак. Говорят, отцы семейств дают хорошее приданое за ярмарочными невестами. А когда денежки будут при мне, можно будет потеряться по дороге к дорогой жёнушке».

Воодушевлённый идеей фиктивной женитьбы, он пообещал себе, что обязательно заглянет на городскую ярмарку и выяснит, можно ли провернуть эту аферу, желательно, быстро и без потерь.    

Желание юноши поживиться за счёт ярмарочной невесты окончательно окрепло после входа в Адис. Стражники не жаловали любителей дармовщинки и зорко следили за путниками. Пришлось ему доставать припрятанные денежки и платить положенную мзду. Окончательно его ограбили священнослужители, сидящие за воротами. Проходя через их нескончаемый строй, юноша решил без нужды не нервировать граждан халифата Перси. С постной миной он опустил последнюю монетку в не очень чистую длань ближайшего товарища аскетичного вида, не забыв при этом повторить подсмотренный жест у впереди идущего путника.  В благодарность за это его огрели по спине.  Это можно было бы принять за особо сильное благословение – святыня чем-то смахивала на дубинку, но гримасы и яростная жестикуляция её обладателя противоречили этой благой мысли.  

«Ишь ты, морда поповская, или как тебя там! Ещё и не доволен! Между прочим, не каждый может похвастать, что отдал твоему богу всё, что имеет». Обобранный до нитки, юноша стиснул зубы и, оказавшись внутри Адиса, первым делом отправился на розыски ярмарки невест.

***

Наш герой и не подозревал, что его судьба направляется могущественной рукой. Но этот таинственный кукловод знать не знал, и ведать не ведал, с кем он связался. Первые проблески осознания того, кому он перешёл дорожку, появились совсем недавно и это открытие, мягко говоря, не вызвало у него восторга. Пустячное поручение с похищением смертной букашки грозило обернуться крупными неприятностями. Впрочем, этого следовало ожидать, связываясь с принцем Хаоса – у того не было простых поручений, тем более для тех, кто хотел войти в его ближайшее окружение.    

 

Ярмарка невест

 

«Ну, вот! Гол как сокол, но не сказать, что свободен как ветер», – с иронией подумал юноша, когда со всеми формальностями у ворот было покончено. Утренняя прохлада и тянущая пустота в желудке заставили его поежиться, и он бросился вперёд, обгоняя крестьян и торговцев с караванами, бредущих с восточной неторопливостью.

Спешка оказала ему дурную услугу, он чуть было не угодил под копыта несущихся всадников в богатых одеждах. Причём никто из них даже не обернулся, чтобы посмотреть, что сталось с бродягой, которого они сбили.

Покряхтывая, юноша поднялся и похромал в переулок, где было не так много народу. 

Оценив свои убытки от столкновения с лошадью, он тяжело вздохнул. На своё счастье он отделался лишь ушибами. А вот его одежде, украсившейся новыми прорехами, повезло гораздо меньше. Но хуже всего было с обувью – кроссовки юноши, как говорится, уже дышали на ладан, грозя вот-вот развалиться.

«Ладно, это ещё одна причина, по которой нужно поспешить на ярмарку невест», – утешил он себя и, чтобы понять где находится, огляделся по сторонам.

К его разочарованию город с изнанки утратил своё сказочное великолепие. Достаток, как водится, прятался за высокими каменными заборами, а нищета, наоборот, выставляла себя напоказ. Но он уже привык к средневековой скверне. Тем более что Адис был далеко не худшим из городов, которые ему довелось увидеть, в этом и других мирах. К тому же за порядком в халифате Перси следили строго, потому даже самые убогие мазанки были побелены и утопали в зелени и цветах.

Заметив аккуратно одетую, моложавую женщину, которая во дворе такого же ухоженного дома занималась стряпнёй, юноша решил спросить у неё дорогу. Он подошёл поближе, и на него пахнуло древесным дымом и свежеиспечённым хлебом. Желудок громко заурчал, и он чуть было не подавился мгновенно набежавшей слюной.

Видя, что женщина выпрямилась и насторожённо глядит в его сторону, он снял шляпу и, улыбнувшись, облокотился на невысокий забор, слепленный из глины и камней. Судя по множеству посуды, расставленной по всему двору, это был дом горшечника. 

– Уважаемая ханум, не подскажете, где мне найти ярмарку невест? – спросил юноша.

После столь явно корыстного вопроса женщина было нахмурилась, но разглядев незнакомца, заулыбалась в ответ.

– Это недалеко. Свернёте направо, пройдёте квартал медников, и от мечети снова свернёте направо, – охотно сообщила она, а затем вытерла передником руки, испачканные в муке, и протянула ему свежеиспечённый пирожок. – Хотите?

– Хочу, но заплатить мне нечем, – сознался юноша. 

 Женщина засмеялась и, взяв за руку, положила пирожок на его ладонь.

– Спасибо будет достаточно, – сказала она, не сводя глаз с прекрасного лица. – Как жаль, что такая красота достанется не приличной девушке, а какой-то ярмарочной невесте! – вырвалось у неё. – Мой господин, не женитесь по корысти, а выбирайте жену себе по сердцу. Иначе не видать вам счастья. Потом пожалеете, да поздно будет, – сказала жена горшечника, и в её голосе прозвучала неподдельная печаль.

Она хотела ещё что-то добавить, но тут распахнулось окно, и раздался раздражённый мужской голос. Не оборачиваясь, она легонько толкнула юношу в грудь. 

– Уходите, а то и вам достанется! – Видя, что он колеблется, женщина криво улыбнулась. – Ничего, я справлюсь, мой господин! Он больше лает, чем кусает. Ступайте, ступайте! И пусть Всемогущий Аллах дарует вам счастье, соизмеримое с вашей красотой!

Прикрыв лицо краем платка, жена горшечника бросилась к дому. Как только она скрылась внутри дома, раздался глухой удар и сдавленный женский вскрик.   

С ощущением что поступает подло юноша попятился и, резко развернувшись, бросился прочь от дома, в котором был достаток, но не было счастья. Он расстроился настолько, что даже не почувствовал вкуса съеденного пирожка. Ему было страшно жаль жену горшечника, которой не повезло в замужестве. «Разве такая добросердечная женщина заслуживает, чтобы её били как собаку? – подумал он с негодованием и в сердцах добавил: – Вот урод! Чтоб ему было пусто!»

***

И надо же было такому случиться! Горшечник занёс руку для удара, но жена вдруг перестала плакать и, глядя ему в глаза, твёрдо произнесла: «талак!»

Услышав начало грозной формулы мусульманского развода, тот опешил, а затем, отступившись, забормотал что погорячился и что она сама виновата. Мол, зачем кокетничала с сопляком?

Женщина тепло улыбнулась, вспомнив прекрасного юношу. «Талак! Талак!» докончила она развод и, подбоченившись, добавила, что сейчас же уходит к родителям, да не просто так, а забирает с собой своё приданое. И пусть только он попробует его не отдать, она пожалуется братьям и тогда ему придётся несладко.

Пришлось горшечнику, чтобы не потерять всё, унижаться и чуть ли не на коленях вымаливать прощение у жены. Но больше всего его покоробило не это, а равнодушие, с которым она глядела на его муки. А тут ещё вдруг выяснилось, что он уже привык к её любви и заботе, и без этого ему как-то неуютно. Причём настолько, что он готов на всё, лишь бы вернуть прежний свет в глазах жены.

В общем-то, горшечник был неплохой мужик и сумел понять свою ошибку.

Правда, потом он ещё долгое время разыскивал юношу, – с намерением хорошенечко намять ему бока.

«Чтобы этот смазливый сопляк даже походя не смел совращать порядочных женщин», – ворчал он в компании приятелей, удивлённых его резкой переменой по отношению к жене.

Но сколько его не подначивали, горшечник больше ни разу не поднял на неё руку. И нисколько об этом не жалел. Как только пренебрежение и колотушки остались в прошлом, его жена сразу же расцвела. На зависть соседкам она сияла так, будто снова стала той девкой, которая без памяти любила соседского парня и мечтала лишь об одном, выйти за него замуж. 

Вот такая сказочка о горшечнике и его жене и о том, какой поворот в судьбе могут произвести капелька понимания и сочувствия. 

***

Как было сказано, после квартала медников юноша направился к мечети, а затем повернул направо и вышел туда, куда стремился – к ярмарке невест.

Пёстрые краски осени и праздничная суета на базарной площади, кишащей народом, отвлекли его от грустных мыслей. Вокруг происходило так много интересного, что неприятная сцена с женой горшечника постепенно сгладилась и отступила на задний план. Со временем эта встреча стала бы одной из многих, но слова женщины о том, что корысть и счастье не идут рука об руку, крепко засели в его памяти. 

Озабоченный поисками ярмарки невест юноша вертел головой, соображая, куда ему идти. Чужаку было сложно сориентироваться в базарной круговерти Адиса, хотя со всех сторон неслись пронзительные вопли, призывающие взглянуть на самые лучшие товары. Вот только от зазывал не было никакого толку: они перекрикивали друг друга и в результате их голоса сливались в единый невнятный хор. Но тут запело предчувствие удачи и юноша, расталкивая встречных, двинулся туда, куда его вёл внутренний компас. Правда, он зря торопился, нужный ему товар запаздывал к месту своей распродажи.

***  

Тринадцать ярмарочных невест вышли ещё затемно. Выстроившись гуськом, девушки следовали за свахой – высокой полнотелой женщиной неопределённого возраста. В зависимости от настроения и времени суток ей можно было дать от сорока до пятидесяти лет. Нарядная одежда из дорогих тканей и обилие золотых украшений на руках и шее говорили о том, что она не последний человек в Адисе.

В ответ на поклоны и заискивающие улыбки горожан – наверняка это были родители, имеющие дочерей на выданье – сваха с важностью кивала и шла дальше, ведя за собой выводок ярмарочных невест.

Тётка Гашиха не зря задирала нос: её услуги пользовались спросом не только в Адисе, но и широко окрест. Правда, самый жирный кус всё же доставался не ей, а конкуренткам, и виновата в этом была её собственная жадность.

Дело в том, что самые знаменитые свахи упорно воротили нос от ярмарочных невест, заявляя во всеуслышание, что это ниже их достоинства. Но тётка Гашиха была не настолько глупа и, главное, не настолько богата, чтобы отказываться от денег, что сами плывут в руки. И хотя её дела улучшались с каждым днём, – ведь осень это время, которое традиционно считается временем свадеб – она по-прежнему держала дом у Западных ворот, где давала приют несчастным девушкам, от которых по тем или иным причинам отказывались родственники. Как правило, это был порченый товар, и у себя дома их никто не взял бы замуж.

Конечно, тётка Гашиха не уставала повторять, что возится с ярмарочными невестами исключительно по доброте душевной, но, когда доходило до дела, была весьма и весьма разборчива. Не желая портить репутацию удачливой свахи, она соглашалась взять на попечение только самых красивых девушек, которых чужестранцы охотно брали замуж даже при тех небольших деньгах, что давали за ними. А вот дурнушек она привечала только тогда, когда за ними давали по-настоящему богатое приданое, часть которого, разумеется, оседала в её карманах.   

Несмотря на ранний час, на улицах Адиса было видимо-невидимо народу, но сваха шла как мощный флагман, ведя за собой остальную флотилию. Она решительно отодвигала зевак со своего пути, и при нужде не лезла в карман за острым словцом. Крикливая и развязанная она была в своей стихии.  А опаздывали они оттого, что тётка Гашиха то и дело цеплялась языком, встречаясь со своими хорошими знакомыми. После радостных объятий и бурных приветствий – со стороны это выглядело так, будто они не виделись целую вечность – начинался оживлённый обмен сплетнями.

Скромно потупившись, девушки терпеливо ожидали, пока сваха наговорится, а затем снова шли за ней.  Все они были хорошенькими и, за исключением одной, светлокожими и светловолосыми.

Самой последней в цепочке ярмарочных невест шла невысокая худенькая девушка со смуглой кожей и огромными цыганскими глазами на треугольном личике. Буйная копна кудрявых иссиня-чёрных волос то и дело норовила выбиться из-под головного убора, состоявшего из круглой шапочки и цветастого платка. То и дело замирая на месте, девушка с восторгом глазела по сторонам, а затем, заслышав грозный окрик свахи, поспешно догоняла остальных, но при этом не переставала без устали вертеть головой. 

Да и как тут удержаться, если Цветанка впервые оказалась в таком большом городе и всё что она видела, поражало её до глубины души. И никогда не виданные высокие каменные дома в целых четыре этажа, которые нависали над узкими мощёными улочками; и нарядные паланкины на центральных проспектах, в сопровождении важно подбоченившихся верховых; и множество людей в необычных одеждах, которые болтали на непонятном языке и смеялись так громко, что становилось неловко за них.

А тут ещё появились странствующие комедианты, которые ехали в расписной кибитке и на ходу давали кукольное представление. Грубоватый юмор героев разыгрываемого спектакля заставил девушку покраснеть, но куклы были такими забавными, что она не удержалась и захлопала в ладоши.

Поймав весёлый взгляд чужестранца в широкополой шляпе, Цветанка сконфузилась и спряталась за платком. Но они быстро разминулись и девушка, позабыв о смущении, открыла рот при виде совершенно чёрных полуголых мужчин, которые вели невиданных животных, огромных как горы. Задрав длинные носы, они трубно ревели – на радость ребятне, визжащей от радостного испуга.

Такое столпотворение в Адисе случалось не часто, но сегодня был особый случай. Гости из далёких мест, и жители окрестных сёл и деревенек стекались на Осенний Сабантуй[5], посвящённый богине цветов Деве Санбель. В её честь в столице ежегодно устраивали шумное празднество, с богослужениями и весёлой ярмаркой на огромной городской площади.

Возбуждённая увиденным, Цветанка не обращала внимания на ругань свахи, когда та в очередной раз обнаруживала что она, зазевавшись, снова отстала.

Но пьянящая радость, вызванная праздничным настроением окружающих, резко пошла на убыль, когда они прибыли на место.

Тётка Гашиха усадила питомиц в кружок на невысоком помосте, а сама, тяжело отдуваясь, опустилась на табурет за их спинами. Но она тут же поднялась и зорко глянула в толпу. Отыскав зазывалу, невысокого вихрастого паренька, который уже приплясывал от нетерпения в ожидании её сигнала, она кивнула, и тот пронзительно завопил, расхваливая достоинства ярмарочных невест.

Цветанку передёрнуло, когда она заметила, что их расписывают в тех же красочных выражениях, что и коров, находящихся поблизости. Краснея от стыда, она опустила голову, а когда решилась её поднять, облегчённо перевела дух. Вопреки её опасениям, смеяться было некому – на них никто не обращал внимания. Вокруг шла обычная базарная суета: нараспев кричали торговцы, завлекая покупателей; мычал скот; заполошно кричали куры и гуси. В общем, никому не было дела до ярмарочных невест. Люди запасались провизией на долгую зиму, готовясь без потерь пережить суровое время.

Но зазывалу не зря называли Удильщиком. Мальчишка, не ограничиваясь словами, то и дело нырял в толпу и тащил за собой покупателей, которые не слишком сильно сопротивлялись его усилиям.

Постепенно у помоста с ярмарочными невестами образовалась небольшая толпа мужчин и подростков. Они критически поглядывали на девушек и, не стесняясь, вслух обсуждали их достоинства. Особенно старались подростки.

«Товар есть товар, как его не назови», – тоскливо подумала Цветанка, запасаясь терпением. 

Как пойманная птица девушка замерла на неудобном стуле. От хорошего настроения не осталось и следа. Зябко кутаясь в нарядную накидку, она щурилась от утреннего солнышка, бьющего прямо в глаза и изо всех сил старалась не обращать внимания на гнусности, говоримые о ней – мол, и черна как галка, и худа как палка; а раз тощая, то не работница, взять такую в жёны, только зря хлеб переводить. И это были ещё приличные выражения.

Заметив, что горожане, проходящие мимо помоста с ярмарочными невестами, делают знаки, отвращающие сглаз, Цветанка совсем поникла. «О Всемогущий Аллах! Ещё и ведьмой ославили!» Несмотря на звание столицы, в Адисе проживало не так уж много народу и, как водится, все друг друга знали. А уж такая одиозная личность как тётка Гашиха со своими питомицами и вовсе была у всех на виду.

Девушка сглотнула горький комок. Как она ни крепилась, от обиды на несправедливость окружающих у неё сдавило сердечко и от еле сдерживаемых слёз задрожали губы.  Ведь она никому не сделала ничего плохого, так за что же её так ненавидят? А тут ещё желудок воспользовался случаем, чтобы напомнить о себе. Сваха, подняв их спозаранок, оставила без завтрака. На робкую просьбу одной из девушек дать им хоть по чашке чая она громогласно заявила, что на пустой желудок невесты выглядят послушными скромницами – как им и положено – а не сытыми коровами. При этом сама она не забыла плотно позавтракать, нисколько не смущаясь завистливыми взглядами ожидающих девушек.

От многочисленных чайных, расположенных на открытых помостах, умопомрачительно пахло выпечкой и жареным мясом со специями, и у Цветанки от переживаний и голода закружилась голова. Она пошатнулась, но услышав очередную гадость в свой адрес, выпрямилась на стуле и сердито посмотрела на обидчика. Тут же пальцы свахи, унизанные кольцами, с силой впились в её плечо.        

– Ну-ка, опусти глаза, бесстыжая! – приказала тетка Гашиха и видя, что девушка не смирилась, исподтишка ущипнула её за бок. – Я кому сказала?.. Ах ты, задавака! Не забывай, что ты никому не нужный перестарок, и я взяла тебя исключительно из милости.

– Из милости? Это при плате в пятьсот золотых монет?! – возмутилась Цветанка, за что тут же схлопотала полновесный тычок в спину.

У свахи оказалась тяжёлая рука, и девушка ласточкой спорхнула с возвышения. Вытоптанная земля не блистала чистотой и она, упав, угодила ладонями в свежую коровью лепёшку. Это оказалось последней каплей и Цветанка, не удержавшись, всхлипнула. «Бурдюк с салом! Змеища подколодная! Только и знает, что издеваться!» Действительно, тетка Гашиха держала своих подопечных в большой строгости. Чуть что не так и она тут же пускала в ход хворостину, а уж шустрой Цветанке и подавно доставалось больше всех.

Глотая слёзы, девушка кое-как оттёрла руки о землю. Но запах, конечно же, никуда не делся. Она выпрямилась и гневно посмотрела на группку мальчишек-подростков. Хохоча, они показывали на неё пальцами и с издёвкой выкрикивали:

– Дерьмовая невеста!

– Смотри-смотри, как глазищами зыркает! Того и гляди, что съест! У, черномазая ведьма!

– Уродина! Уродина!..

Цветанка не удержалась и с кулаками набросилась на мальчишек.

– Ах вы, окаянные!.. Ну, погодите у меня! Сейчас я покажу вам дерьмовую невесту!

Поддразнивая девушку, хохочущие подростки ловко уклонялись от её ударов и даже успели сбить шапочку, а затем стащили платок с её головы. Она гневно вскрикнула и, желая отомстить за это новое оскорбление, снова набросилась на обидчиков. Но сваха не дала ей разойтись и отвести душу. Как только тётка Гашиха заметила, что мужчины с восхищением посматривают на мечущийся разноцветный вихрь в ореоле распущенных тёмных кудрей, она сползла с помоста и, влепив смутьянке полновесную пощечину, водворила её на место.

Прищурив заплывшие глазки, сваха склонилась к уху девушки и злобно прорычала:     

– Ну, погоди у меня, черномазая кошка! Если к концу вечера не найдётся на тебя желающего, Аллахом клянусь, что отдам тебя замуж за раба. Давно бы так уже сделала, не будь за тобой хорошего приданого. Ведь сплошная головная боль с тобой! Того и гляди, что вместо прибытку останешься внакладе! 

Пухлая блондиночка, сидящая по соседству с Цветанкой, зажала нос и с брезгливой миной на симпатичном личике отодвинулась подальше от растрёпанной насупившейся девушки, от которой за версту благоухало свежим навозом.

– Вот-вот! На такую уродину только раб может польститься, – ехидно прогундосила она. – Будут на пару убирать дерьмо за скотиной. Правда, лично я ни за что бы не доверила хозяйство этой порченой. От её рожи у коров молоко свернётся. 

Рассерженная Цветанка злобно зыркнула на соседку. 

– Заткнись, пышка! Уж кто порченая так это ты! Всем известно, что дома только ленивый не валял тебя на сеновале! – выпалила девушка, доведённая унизительными смотринами до белого каления.

Повернувшись к свахе, она мстительно добавила:

– Не имеете права, ханум! Отец под расписку заплатил вам сто золотых алтын, чтобы я вышла замуж только за свободного. Посмеете нарушить договор, и я подам жалобу кади, а нужно будет и до халифа дойду! 

– Фу ты, порченая! – буркнула недовольная тётка Гашиха. – Гляди ж, какие беды от ума! Не иначе твоего уважаемого батюшку сглазила эдайновская ведьма. Иначе с чего он вздумал девку грамоте учить?

Сваха призадумалась, и в её заплывших глазках промелькнул недюжинный ум. Найдя выход, она победно улыбнулась.

– Так то ж, мой пеклеванчик, если тебя возьмут замуж в течение месяца, а уже второй пошел, – елейно пропела она. – Так что хошь обижайся, хошь нет, а теперь я имею полное право отдать тебя за любого, будь то свободный или раб.  

– Так нечестно, ханум! – с отчаянием выкрикнула Цветанка, повернувшись к свахе. – Вы выставляли меня на смотрины только три раза, да и то ненадолго! За такое время и писаная красавица не найдёт себе жениха!

– Эх, деточка! – сваха тяжело вздохнула. – Поверь, я и рада бы чаще тебя выставлять, но даже приезжие знают, что ты порченая. Сама же видишь, когда ты сидишь на помосте, мужчины не хотят подходить к другим невестам. Эти дураки боятся твоего сглаза.

– Тетёнька Гашиха, это неправда! Никакая я не порченая! Наше хозяйство процветало, когда я вела дела в отсутствие отца!

Спрятавшись за шалью, наброшенной на плечи, девушка горько заплакала. Со свахи разом слетела недоброжелательность, и на одутловатом лице появилось неподдельное участие. Хоть она нещадно гоняла непоседу, но в душе привечала больше остальных питомиц, ценя за острый ум и прилежание. Цветанка не бездельничала, как другие девушки, прихорашиваясь в ожидании жениха, а всячески помогала ей по дому, хотя никто её об этом не просил. Нахальная сваха сразу же свалила на неё большую часть своих забот и ни разу не сказала доброго слова. На то были веские причины, ей не хотелось, чтобы пошли гулять слухи, что она пользуется не только деньгами, но и трудом своих подопечных. Это плохо сказалось бы на её репутации.

– Нехорошо быть на людях простоволосой, деточка, а то ещё подумают, что ты гулящая, – сказала тётка Гашиха с мягкой укоризной в голосе. Она заботливо прикрыла платком голову девушки. – Что поделаешь, если мужики боятся умных жен, почитая их за распущенных ведьм Эдайна, – она снова тяжко вздохнула. – Всё я знаю, мой пеклеванчик. Пока мы уговаривались с твоим батюшкой, он все уши мне прожужжал, рассказывая какая ты умница-разумница, добрейшая душа и работница. И то верно, не чета некоторым давалкам, – сваха покосилась на блондинку и та, фыркнув, тут же отвернулась.

Подобревшая тётка Гашиха снова поправила сбившийся платок на голове девушки и успокоительно похлопала по спине.

 – Не бойся, Цветанка, будет и на нашей улице праздник. Кровь из носу, но я сыщу тебе принца и не хуже, чем у остальных. Клянусь Аллахом, Всевидящим и Справедливым!

***

«Верно говорят, язык до Киева доведёт», – ухмыльнулся юноша. Расспросы подтвердили, что он не сбился с пути и идёт в нужном направлении. 

Поскольку ему было с чем сравнить, вскоре он пришёл к выводу, что ярмарка в Адисе мало чем отличается от восточных базаров на Земле – если только своеобразным местным колоритом. Всё также под ритмичный стук барабанов и жалобное пение славянской сопелки по еле заметной на фоне неба верёвке расхаживали канатоходцы, демонстрируя собравшимся чудеса ловкости и храбрости. Внизу их товарищи в пёстрых трико крутили сальто; а полные таинственности, местные последователи Кио удивляли наивный средневековый люд совсем простенькими фокусами.

И всё равно весёлая ярмарочная круговерть завораживала юношу не меньше, чем ту темноглазую, цыганского типа девчонку, что с таким восторгом глазела по сторонам. Его позабавило, как она сконфузилась и спряталась за свой платок, заметив, что за ней наблюдают. «Совсем как любопытная устрица, которая чуть что сразу же прячется в свою раковину», – насмешливо подумал он. 

Оказавшись у развилки в торговых рядах, юноша заколебался и свернул туда, где впритык друг к другу стояли полосатые шатры и у гостеприимно откинутых низких пологов дымились многочисленные плошки. Он сразу же пожалел о своём решении. Как только он оказался среди шатров, к нему начали приставать подозрительные личности с ненормально блестящими глазами. Они теребили его со всех сторон, предлагая всё что угодно – от напитков и расшитых золотом шелков, до опиума и прочих запретных удовольствий. Причём их совершенно не смущал его потрёпанный вид.  Когда несколько слащавых личностей с вкрадчивыми повадками стали уж слишком приставучими, обещая отвести туда, где его красоту оценят по достоинству, он надвинул широкополую шляпу на глаза и рванул прочь.

Неожиданно из толпы выступил мужчина и схватил его за рукав. Вырваться не удалось, и недовольный юноша поднял глаза. Несмотря на красоту, черноволосый незнакомец с тёмно-зелёными глазами очень ему не понравился. Одетый во всё чёрное он резко выделялся на фоне светловолосого местного народа и выглядел настоящим чёрным колдуном из арабских сказок.

– Чего тебе, любезнейший? – сердито спросил юноша. – Тоже будешь предлагать всякую ерунду? Можешь не стараться, у меня нет ни гроша.  

Незнакомец осклабился, сверкнув белейшими зубами с чрезмерно выдающими острыми клыками, и вложил в его ладонь небольшой кожаный мешочек. Затем, не сказав ни слова, он змеиным движением скользнул обратно в толпу. 

– Эй! Постой, чёртов магрибинец! Это ещё что за шутки? – воскликнул юноша. Наученный горьким опытом он собрался уже выбросить подозрительное подношение, но тут его пальцы нащупали округлые бока двух увесистых монет. «Ёпрст!..» Он заглянул внутрь мешочка и, уловив золотой блеск, потуже затянул шёлковый шнурок.

«Вот это да! Что называется, не было ни гроша, да вдруг алтын! Надо же, даже здесь встречаются чудаки-меценаты!» – ликующе подумал юноша, пряча за пазуху неожиданно свалившееся богатство. Решив, что ему уже достаточно подфартило и можно позабыть об афере с фиктивной женитьбой, он двинулся к ближайшей чайхане, как вдруг услышал пронзительный мальчишеский голос:

– Добрые люди, а вот наши дорогие невесты! Кто ещё не женился, смелей подходите! Смотрите, какие нежные персики! – невидимый в толпе ярмарочный зазывала смачно причмокнул и снова звонко заголосил: – Знайте же, правоверные, что каждая из них жемчужина из жемчужин! С кровью от сердца отрываю и отдаю другим таких писаных красавиц! Совсем уж ни к чему их почтенные отцы дают за ними немалое приданое. Подходите и сами убедитесь в моих словах! Смелей, правоверные! Чтобы разбогатеть и обзавестись послушной красавицей-женой, всё что вам нужно это подойти и сказать да… Господин, идёмте я вас отведу! Ну, что вам стоит посмотреть и прицениться? А вдруг это ваша судьба?.. Уже есть жена? Так Аллах всемилостив и разрешает правоверным… уже четыре? – расстроился зазывала, но тут же нашёлся: – Так разведитесь! Зачем вам старшая жена? Ведь старая кошёлка уже не согреет постель. Всего-то дел сказать ей, что твоя спина для меня как спина моей матери… ой-ой! Биби-ханум, я пошутил!     

Удильщик сыпал льстивыми комплиментами старшей жене, которая на его несчастье оказалась поблизости от мужа, а удивлённый юноша покачал головой. «Правду говорят, если уж везёт, то везёт во всём». Он немного подумал и расплылся в широченной улыбке. «Раз уж фортуна сменила ракурс и благосклонна ко мне, то просто грех не воспользоваться её милостями. Если помимо меценатского пожертвования удастся разжиться приданым ярмарочной невесты, то можно больше не думать о хлебе насущном и не переживать за сохранность конечностей. Пожалуй, даже куплю себе лошадь… нет! Найму самый красивый паланкин с самыми мускулистыми носильщиками и как самый наикитайский мандарин пропутешествую до самого Ночного королевства!»

В глазах юноши, размечтавшегося об удобствах, сопутствующих богатству, вспыхнул хищный огонёк и он, не колеблясь, двинулся на голос зазывалы.

И тут на его пути встретилось неожиданное препятствие – молодой человек, совершенно неотразимый для женского сердца. Белокурый и синеглазый он выглядел необычайно мужественно в своём средневековом наряде. Облегающие брюки и куртка, длинный дорожный плащ и высокие сапоги с отворотами, а в довершение романтического облика несколько готических драгоценностей и устрашающий набор холодного оружия на широком кожаном поясе, плотно охватывающем гибкую талию.

Молодой человек сидел на породистом вороном коне и с надменным видом посматривал по сторонам, не обращая внимания на свиту из четырёх всадников, которые неотступно следовали за ним.

«Вот это да! Просто вылитый киношный викинг! – застигнутый врасплох юноша с чисто женским благоговением уставился на харизматичного незнакомца. – Ах, какой красавец! Настоящая белокурая бестия! Если бы не подлянка Светозара, обязательно познакомилась бы с этим чудным самцом», – подумал он с восхищением, меняясь буквально на глазах. Его мужская суть стремительно ускользала, уступая место девушке в маскарадном наряде, и это сразу же привлекло внимание окружающих. С проницательностью, заложенной на уровне генов, мужчины пытались заглянуть в его лицо, прикрытое широкополой шляпой, а женщины отворачивались и с презрением плевались. 

Молодой человек, поразивший воображение юноши и послуживший причиной его метаморфозы, спешился с коня и, похлопав его по шее, повернулся к своему сопровождению. В отличие от своего предводителя они были смуглыми и темноволосыми, тем не менее, несмотря на иную масть, все они походили друг на друга, как щенки одной породы.

– Возвращайтесь, и передайте отцу, что я не нуждаюсь в няньках, – не сразу пробился к сознанию очарованного юноши резкий голос «викинга», который говорил на странном, но, несомненно, испанском языке.

На горбоносых тонко вылепленных лицах, правда, не столь эффектных, как у их белокурого родственника, появилась одинаковое выражение, говорящее о такой фамильной черте характера как упрямство.

Несмотря на ругань и уговоры, четвёрка не трогалась с места. Чувствовалось, что они не хотят уезжать не столько по приказу, сколько по велению души. Самый старший из четвёрки тоже спешился и, бурно жестикулируя, начал уговаривать упрямца – мол, ему обязательно понадобится защита, когда он окажется на проклятых землях королевства Эдайн, населённых ведьмами, – ведь кто-то должен его охранять, чтобы порождения тьмы не украли его бессмертную душу, соблазнив нечистой красотой. Но тщетно. «Викинг» был не менее упрям, чем его смуглые родичи. Он не соглашался взять их с собой, мотивируя свой отказ тем, что они увязались за ним по доброй воле – мол, если они боятся ведьм, то сейчас самое время одуматься и повернуть домой.

Спустя некоторое время «викинг» заметил, что пока он препирается со старшим, остальной его эскорт как-то неадекватно ведёт себя. Молодые люди многозначительно переглядывались и, периодически прыская, давились от еле сдерживаемого смеха. Он стремительно развернулся и, найдя причину их веселья, скрипнул зубами. Окинув хохочущих родственников негодующим взглядом, он неторопливо двинулся к юноше, который по-прежнему взирал на него с неприкрытым восхищением. Судя по решительному воодушевлению, появившемуся на его лице, «викинг» был совсем не против отвлечься от бессмысленного спора и дать выход долго сдерживаемому гневу. 

Беспокойная жизнь выработала в нём повышенную чувствительность к опасности, но юноша не сразу выпал из созерцательно-восторженного состояния. «Стоп, мой мальчик! Хватит глазеть на красавчика! – наконец спохватился он, и бросил оценивающий взгляд на приближающегося «викинга». – Блин! Как-то он недобро пялится на меня. Интересно с чего бы это? Ага, понятно! Его товарищи ржут как лошади и тычут в меня пальцами. Вот уроды!.. Эй, придурок, за каким … ты сюда прёшься?.. Э, нет! С таким зверским выражением на физии, ты совсем не в моём вкусе!» – подмигнув молодому человеку, который произвёл на него такое сильное впечатление и который был уже на расстоянии вытянутой руки, он ловко ввинтился в самую гущу народа. «Викинг» рванулся за ним, но было уже поздно.

С привычной сноровкой юноша оторвался от погони и, ощутив себя в безопасности, обернулся. Из чистого озорства он поднял руку и помахал своему преследователю. Встретив гневный взгляд синих глаз, он снял шляпу и с умильной миной приложил её к сердцу. После краткой пантомимы с закатыванием глаз и воздушными поцелуями, он не удержался и, хихикнув, показал язык опешившему «викингу», а затем снова бросился бежать, бесцеремонно расталкивая народ на своём пути.

«Викинг» вытащил метательный нож и примерился к шляпе, мелькающей в толпе, но передумал и, усмехнувшись, убрал оружие на прежнее место – за голенище сапога. Как только он это сделал, рядом с ним возник плотный, жуликоватого вида коротышка, до самых глаз заросший буйной бородой.

– Простите за беспокойство, сеньор, но меня прислал ваш батюшка. Я ваш новый слуга, Жоло Вагабундо, – представился он и, немного подумав, стащил с головы засаленную шляпу.

«Викинг» смерил подошедшего внимательным взглядом, и на его лице появилась неприязнь.

– Пошёл вон, жульё! Я тебя не знаю…

– Не горячитесь, граф! Подумайте хорошенько, ведь мы с вами уже встречались… на собраниях ордена, – уточнил коротышка многозначительным тоном и, воровато оглянувшись, сделал своеобразный жест рукой.

При виде условного знака, известного только братьям ордена, молодой человек скривился так, будто выпил уксусу вместо вина.

– Следуй за мной! – приказал он слуге-самозванцу.

В пустынном переулке он ухватил его за шкирку и прижал к стене.

– Ах ты, скотина! Живо отвечай, кто ты такой, или я перережу тебе горло!

– Извольте обращаться вежливо с тем, кто выше вас по званию!.. Вот! Читайте! – прохрипел коротышка.

Заранее приготовленный пергаментный свиток с печатью спас ему жизнь. Граф де Фокс не слишком жаловал собратьев по ордену, но убийство приора могло ему дорого обойтись. На себя ему было наплевать, но он был очень привязан к родителям и к своим многочисленным родственникам. Да и набожность не позволяла ему взять грех на душу. Наглый плут из простонародья ещё ничем перед ним не провинился. Конечно, кроме того что смел командовать им, благородным потомком де Фоксов. В общем-то, это само по себе уже являлось немалым оскорблением, но к великому сожалению не в глазах генерала ордена, фанатично преданного идее равенства и братства.    

 

ГЛАВА 2

 

Авантюрная женитьба

 

Поскольку никто не выказывал особо интереса к ярмарочным невестам, тётка Гашиха от нечего делать разговорилась с соседкой, торгующей поблизости деревянными поделками.

Обмен сплетнями был в самом разгаре, как вдруг сваха умолкла и вперила орлиный взгляд в запримеченного молодого человека – тот с явным интересом прислушивался к разговорам зевак, обсуждающим размеры приданого, даваемого за девушками, а затем имел неосторожность приблизиться к помосту с невестами.

В мгновение ока сваха оказалась рядом с юношей.

– Не жену ли ищете, мой господин? Если да, то лучшей чем тётка Гашиха вам никто не предложит! – вкрадчиво пропела она, таща его за собой.

Он несколько опешил от такой прыти толстухи, но не особо сопротивлялся.   

– Вот смотрите, мой господин, какая красотка. Жена будет вам под стать! – Сваха указала на кокетливо улыбающуюся блондиночку. – Берите, не пожалеете! Клянусь Аллахом! Приданое за ней дают не очень большое, но ведь какая горячая штучка. В холодную ночь она согреет вас без костра…

– Думаю, за ней дают мало денег, надеясь на внешность, – прозорливо заметил юноша. – Нет, мне это не подходит.

И тут совершенно некстати ему вдруг вспомнилось напутствие жены горшечника, мол, жену нужно выбирать по велению сердцу, а не из корысти. «Фиктивная женитьба по любви? – он ухмыльнулся. – Ну ладно. Раз такое дело, поищем в жёны более подходящую кандидатуру, чем этот наглый бройлер с ужимками проститутки». 

Обезоружив сваху при помощи обаятельной улыбки, юноша высвободил потрёпанный рукав видавшей виды куртки из её цепких пальцев и пошёл вдоль прилавка с живым товаром. Несмотря на жалкий вид и опущенную голову, он сразу же узнал ту девушку, с которой случайно повстречался по дороге на ярмарку. «Ну надо же, устрица на распродаже!» – подумал он с весёлым изумлением, обрадовавшись девушке, как старой знакомой.  

Делая вид что раздумывает над выбором, юноша несколько раз прошёлся вдоль помоста с невестами и, остановившись, неожиданно для всех ткнул пальцем в Цветанку.

– А как обстоят дела с приданым этой мелочи? – поинтересовался он и наклонился, пытаясь заглянуть в лицо девушки. – Привет, устрица! – чуть слышно проговорил он. – Не знаю, как ты, а я так очень рад, что мы снова встретились. 

Быстро глянув на него, девушка окончательно съёжилась. Натянув платок до самых глаз, она ещё ниже опустила голову.

«Так! Либо не помнит, либо не рада, – обескуражено подумал юноша и тихонько фыркнул. – Эх ты, глупая устрица!.. Впрочем, какой из тебя деликатес? Сейчас ты больше похожа на жалкого цыплёнка, на которого никак не найдётся покупатель». 

Видя, что юноша не собирается отходить от той, которую все считали порченой и почти что ведьмой, зеваки затаили дыхание, а тётка Гашиха не сразу поверила своей удаче. Если она сумеет сбыть такой залежалый товар как Цветанка, от которой отказались другие свахи, то ей больше не о чем будет беспокоиться. Наплыв клиентов будет обеспечен ей на всю оставшуюся жизнь. 

Заплывшие глазки женщины загорелись нехорошим блеском.

– Мой господин, а вы не промах! Если вас интересуют деньги, то вы сразу угодили в цель! Это самая богатая невеста из всех, что были у меня на Ярмарке! – воскликнула она с радостным воодушевлением.

Не желая упустить удачу, сваха мёртвой хваткой вцепилась в юношу и подтащила его поближе к помосту. Как только девушка оказалась в пределах досягаемости, она сдёрнула её с помоста и с нескрываемым торжеством пропела:

– Поклонись молодому господину, деточка, да поприветствуй его как положено! Вспомни, чему я вас учила. Видишь, мой пеклеванчик, тётка Гашиха держит своё слово.

Сваха с такой силой нажала на худенькое плечо девушки, что та поневоле присела.

Немного опомнившись, Цветанка склонилась в низком поклоне и, судорожно вздохнув, постаралась вспомнить нужную фразу.

– О, господин! Пусть Всемогущий Аллах не оставит вас своей милостью… – начала она неуверенным голоском. – Пусть ваш дом будет полной чашей… Пусть ваши чресла будут изобильны… Пусть ваша супруга подарит вам множество сыновей…

– Что? Множество сыновей? От моей супруги? Спасибо, коль не шутишь! – лицо юноши странно скривилось, но он недолго крепился. – Да, ты продолжай, продолжай! – сказал он, отсмеявшись. – Ну что ты замолчала? Я тебя внимательно слушаю, – добавил он и состроил серьёзную мину. 

Цветанка немного помолчала, а затем упавшим голосом всё же договорила конец приветственной фразы:

– А те в свою очередь подарят вам множество внуков. Пусть ваша жизнь будет долгой и счастливой и убитые горем близкие ещё не скоро воскурят жертвоприношения на вашей могиле.

Безжалостный смех убил робкую надежду на благополучный исход сватовства, и к сердцу девушки снова подступила жгучая обида. Стиснув руки на груди, Цветанка исподлобья глянула на очередного обидчика – а то что это так она нисколько не сомневалась – и наконец она узнала молодого человека, который наблюдал за ней в городе. «Понятно, он тоже решил посмеяться над деревенской дурочкой. – Утвердившись в этой мысли, она поспешно отвернулась. – О Аллах! В чём я провинилась перед тобой? Прости, Милостивейший, за то что ропщу, но разве я настолько хуже остальных? Надо мной так и будут смеяться, и оскорблять все, кому не лень?»   

Лишь слепой не понял бы, что девушка плачет. Сваха расстроилась, народ зашушукался и на лицах тех, кто постарше, впервые появилось сочувствие к «порченой». Мужчины начали бросать косые взгляды на юношу. Одно дело, когда они сами обижают землячку и совсем другое, когда над ней издевается какой-то неверный чужестранец.

Удильщик насупился и схватил палку, но сваха ухватила его за шкирку и грозно цыкнула. «Не лезь! Может, ещё сладится!» Остальные тоже это поняли и, успокоившись, стали ждать дальнейшего развития событий.  

Юноша не замечал перемен в настроении толпы. Со странным чувством узнавания он глядел на несчастную девчонку в дурацком цветастом наряде. Он не знал, что именно привело её на Ярмарку невест, но то что она находится в беде, он знал совершенно точно. Да и что это такое – быть изгоем ему было знакомо не понаслышке. А ещё он подумал, что дать за этой наивной дурочкой богатое приданое это примерно то же самое, что завещать ещё одной дурочке миллиардную корпорацию.

«Вот бестолочь! – обругал он себя. – Ведь слышал, что цыплёнок находится в аутсайдерах. Само собой, она обиделась, когда я начал ржать», – подумал юноша с запоздалым сожалением. Испытывая смесь неловкости, жалости и ещё чего-то такого, чему у него не было названия, он протянул руку и коснулся плеча девушки.  

– Эй!.. Ну, хватит! Пожалуйста, не плачь! Честное слово, это я не над тобой, это я над собой смеялся. Слушай, между прочим, я с тобой разговариваю.

Девушка повернулась, но по-прежнему пряталась за платком и упорно не поднимала глаз. Но теперь, благодаря тонкой нити, протянувшейся между ними, ему не нужно было видеть её лица, чтобы понять, что она чувствует. «Ах, так! Значит, злимся на меня? Ну тогда не обессудь! Ты сама напросилась на неприятности. Если не я, то кто-нибудь другой обязательно тебя облапошит». 

Юноша оглядел значительно подросшую толпу зевак, и на его лице появилось лукавое выражение.

– Эй, цыплёнок, ты выиграла! – объявил он во всеуслышание. – Звонкая монета сказала своё веское слово, и чаша весов склонилась в твою пользу…

И тут отвергнутая блондинка подалась вперёд и сбросила шляпу с его головы. Довольная собой, она подбоченилась.

– Ну-ка, посмотрим, что за дурак готов жениться на порченой.

Толпа зевак издала всеобщий изумлённый вздох, и на лице просчитавшейся блондинки появилось кислое выражение. Шустрый мальчишка поднял шляпу и после усердной чистки рукавом протянул её хозяину. Золото было надёжно припрятано, и юноша насмешливо фыркнул, когда чумазая физиономия юного профессионала разочарованно вытянулась. Вытащив его руку из своего кармана, он поблагодарил воришку за оказанную услугу и вновь надвинул шляпу на глаза.  

Цветанка тоже успела разглядеть жениха и от волнения у неё подкосились ноги. Юноша с янтарными глазами хищной птицы был необыкновенно красив и совсем не походил на крестьянина. «Милосердный Аллах! Никак ещё один богатенький сынок ищет себе приключений, переодевшись нищим, – девушка окончательно расстроилась. – Не может быть, чтобы такая уродина как я приглянулась знатному господину, даже за моё богатое приданое!.. Шайтан побери всех этих праздношатающихся Гарун-аль-Рашидов!» 

Действительно, высокий стройный юноша хоть и не чинился в общении с народом, но при такой красоте явно был не из простых. В общем, как сказал бы Ивин Медуница, это породистый скакун – норовистый и непредсказуемый, а не кряжистый бык – трудолюбивый и надёжный. Конечно, такая сельская девушка как Цветанка – будь она свободна в выборе – хотела бы в мужья честного труженика полей, но никак не капризного богатенького сынка, которому не каждая красавица-жена может угодить.

Ну а поскольку Цветанка была практичной и очень неглупой девушкой, то первым делом она решила прикинуть свои шансы на замужество, – ведь юноша ещё не дал обещания жениться на ней. Она окинула его внимательным взглядом, и результаты осмотра показались ей обнадёживающими. Красивое лицо загорело от долгого нахождения на солнце и выглядело сильно осунувшимся. Как-то было не похоже, что он купается в достатке, да и глаза в тени полей шляпы горели голодным блеском. Потрёпанная коричневая куртка и дырявые, странного фасона штаны явно повидали виды и находились на последней стадии издыхания. Какая-то невиданная пёстрая обувка тоже того и гляди развалится. Судя по обращению с одеждой – она вспомнила, с какой аккуратностью он высвобождал рукав куртки из пальцев свахи – это вряд ли был маскарадный костюм.

«Похоже, господин без гроша в кармане», – пришла Цветанка к выводу и воспрянула духом, поняв, что у неё есть шанс на замужество. И тут наглая блондинка соскочила с помоста и бросилась к юноше. Ни аханье кумушек, потрясённых таким возмутительным поведением, ни увещевания свахи, пытающейся её усовестить, не помогали.

– Шайтан вас забери, ханум! Почему такой красавчик должен доставаться какой-то порченой? Отойди, он мой! – завопила блондинка и, отпихнув, Цветанку, впилась в губы юноши страстным поцелуем. – Оцените, что теряете, мой господин! – проговорила она и, не выпуская его из объятий, победно поглядела на потупившуюся Цветанку.

Но нахалка рано обрадовалась. Опомнившийся юноша рванулся прочь.

– Отвали, корова! – рявкнул он и, оказавшись на свободе, с брезгливой гримасой вытер губы. Этого ему показалось мало, и он смачно сплюнул. – Вот шалава, присосалась как пиявка! Не хватало ещё какую-нибудь заразу подхватить. Потом замучаешься бегать по врачам, – пробормотал он с нешуточным расстройством.  

Блондинка где-то с минуту то бледнела, то краснела, а затем визгливо завопила:

– Молокосос! Недоумок! Что бы ты понимал в настоящих женщинах!

– Что там понимать? Бл… везде одинаковы, – холодно бросил юноша и добавил несколько непечатных выражений местного розлива. Общение с грузчиками не прошло для него даром и наложило оригинальный отпечаток на его лексикон. 

Оскорблённая блондинка окончательно пришла в бешенство. Скрючив пальцы, она попыталась вцепиться в лицо обидчика, норовя при этом выцарапать ему глаза.

Но не тут-то было. Юноша перехватил её запястья и, с лёгкостью удерживая на расстоянии, дождался подхода подкрепления. 

Увернувшись от руки свахи, намеревавшейся влепить ей оплеуху, блондинка под улюлюканье зевак вскарабкалась на помост и застыла на нём с видом оскорблённой королевы.

Народ зашумел, а тетка Гашиха, сложив руки на обширном животе, насторожённо посмотрела на юношу. Но тот не обманул её ожиданий и, подойдя к Цветанке, растеряно хлопающей глазами, крепко ухватил её за руку.  

– Мадам, куда нужно пройти, чтобы заполучить денежку и этого цыплёнка в придачу? – спросил он, нетерпеливо глядя на сваху. – Давайте как можно быстрей покончим с формальностями, а то жрать хочется, нет мочи.

Сияющая тётка Гашиха воздела руки к небу и, чтобы не испытывать терпение жениха, вознесла Аллаху наикратчайшую благодарственную молитву. Затем она оставила остальных невест на попечение Удильщика и потащила парочку в мечеть.

Составление брачного договора заняло немного времени. После невнятного бормотания важного тощего старика в чёрном халате и огромной зелёной чалме, который исполнял роль духовного посредника при заключении брака, молодожёнам выдали свиток с печатью устрашающих размеров и кожаные мешочки с деньгами. Остальные формальности закончились, когда они уплатили положенную мзду муфтию, чиновникам, выступающим в роли свидетелей, и свахе. 

Видя, что муж не умеет читать, Цветанка взяла на себя все переговоры по выплачиваемым суммам. В результате жарких торгов расходы молодожёнов уменьшились втрое, против того что с них запрашивали в самом начале. Опять же по указке девушки, они положили часть денег на хранение в местный аналог банка, а затем вышли из приятной прохлады каменного помещения и очутились на душной улице, – полуденное солнце опаляло город последним жаром бабьего лета. 

Оставшись с мужем наедине, Цветанка смущённо покосилась на него. По своей инициативе женщины халифата Перси не имели права вмешиваться в денежные переговоры. Они были прерогативой мужчин.

– Извините, господин, я не давала вам слова сказать, – пробормотала она, совершенно уверенная, что тот сердится.

– Брось! Ты молодец! Я бы не сумел так ловко торговаться, – ответил муж к её великой радости. Он смерил задумчивым взглядом возбуждённую всем происходящим девушку и неожиданно тепло улыбнулся.

– Слушай, может, познакомимся? А то этот желчный тип, заменяющий вам попа, так невнятно гундосил, что я ничего не понял.

Девушка робко улыбнулась.

– Цветана, дочь Ивина Медуницы.   

– Красивое имя, мне нравится, – весело произнёс юноша и, сбив шляпу на затылок, протянул руку. – Что ж, будем знакомы, Цветана Ивьевна, а меня зовут… – он призадумался. – Ладно, пора завязывать с псевдонимами, меня зовут Юлиан. Да что там мелочиться! Можешь звать меня Гай Юлий Цезарь! – он засмеялся, когда девушка принялась энергично трясти его руку. – Эй-эй, Ивьевна, прекрати! А то ненароком оторвёшь мне конечность!

– Ой, простите, мой господин! – воскликнула девушка и поспешно выпустила его руку из своих ладоней. – Юлиан… Гай Юли Цэзар. Так?

Цветанке явно не давалось имя знаменитого римского цезаря, и она виновато посмотрела на смеющегося мужа.

– Извините, мой господин. Можно, я буду звать вас Юлианом? – набравшись смелости, спросила она.

 – Да, нет проблем!

– А? – девушка растеряно приоткрыла рот.

– Это значит, что я согласен, – произнёс он снисходительным тоном и весело добавил: – На самом деле я Юлиан Соколовский, – уголки его губ снова дрогнули в неудержимой улыбке. – Давай перейдём на «ты». Хорошо?

– Хорошо!

 – Вот и славненько! Думаю, ты уже догадалась, что в ваших местах я на положении иностранца...

Не давая Цветанке задать вопрос, что значит слово «иностранец», юноша принюхался и озадаченно спросил:

– Слушай, от кого из нас так несёт дерьмом? Вроде бы я искупался перед входом в город.

«Конечно, если лужу можно счесть за ванну, а пару пригоршней воды в физиономию – полноценным мытьём», – насмешливо подумал он.

Алая краска густо залила щеки девушки, и она отступила назад.

– Это от меня, – чуть слышно пробормотала она и, поколебавшись, добавила: – Мы поругались с тёткой Гашихой. Она рассердилась и столкнула меня с помоста, и я угодила руками в коровий навоз…

– Бывают в жизни огорчения, не бери в голову! – с сочувствием проговорил Юлиан и ободряюще коснулся плеча девушки. – В чём дело? – спросил он с недоумением, когда от его безобидного жеста она нервно вздрогнула и окончательно смутилась. На его лице промелькнула досада. «Во, блин! Вечно я забываю о своей новой диспозиции в штанах!»

– Полно смущаться, цыплёнок! – он подмигнул своей неожиданно приобретённой жене. – Идём, поищем приличную гостиницу и закажем роскошную ванну. Я тоже не откажусь помыться в цивилизованных условиях, а то уже достало плескаться на природе.

Они попали в густую толпу, обильно нашпигованную промышляющими воришками, и Юлиан крепко ухватил Цветанку за руку, которая в свою очередь крепко вцепилась кошель. Когда они оказались на относительно свободной площади, он повернулся к девушке и с озабоченным видом предложил отдать ему кошелёк, уверяя, что так он будет сохраннее. Та бросила на мужа откровенно недоверчивый взгляд и решительно отказалась от помощи. Смерив её обиженным взглядом, тот кисло поморщился, но не стал настаивать и устремился вперёд. Цветанка бросилась следом, стараясь не отставать.

«Ну-ну! Мой господин, можете даже не мечтать! Денег вы не получите и, следовательно, не сбежите», – подумала она, правильно расценив досаду юноши, и порадовалась своей предусмотрительности. Девушка была уже наслышана о коварстве мужей, которые зачастую бросали своих жен, приобретённых на Ярмарке невест, как только в их руки попадало приданое. В казначействе, мило улыбнувшись, она успела выхватить из рук муженька мешочек с деньгами, отставленный на текущие расходы, и сразу же припрятала его на груди.

 

Жена не рукавица, с белой ручки не стряхнешь да за пояс не заткнешь

 

Юлиан недолго злился. Он снова подхватил девушку под руку и потащил её к двухэтажному зданию, выкрашенному в тёмно-зелёный цвет.

– Кажется, где-то рядом с гостиницей я видел вывеску с кабанчиком на вертеле и венок с плющом. Не знаю, что он у вас означает, а у моих доисторических предков это знак того, что здесь подают выпивку, а я сейчас не отказался бы перекусить и напиться до поросячьего визга.

В ответ он получил удивлённый взгляд.

 – У нас не принято пить вино.

– Ясно. Сухой закон. Теперь понятно, отчего у вас мужики такие угрюмые, –прокомментировал Юлиан.

Они вошли в холл гостиницы, показавшийся им довольно тёмным после улицы, и осмотрелись по сторонам. Внутри просторное помещение оказалось не только чистеньким и уютным, но и было отделано с большим вкусом и пышностью.

– Ёшкин кот! Кажется, мы угодили в пять звезд, – опасливо прошептал Юлиан, склонившись к уху девушки. – Может, стоит поискать что-нибудь попроще. Вдруг мы не потянем эту роскошь? – Он потянул её за рукав по-цыгански пёстрого платья. – Идём отсюда, пока нас никто не видел…

– Нет! Подожди здесь! Сейчас я всё узнаю, – вырвавшись, девушка бросилась к небольшой дверце, расположенной у широкой лестницы, ведущей на второй этаж.

– Надеюсь, мы не останемся без штанов после постоя в этом средневековом Хилтоне, – пробормотал юноша. С независимым видом он засунул руки в карманы и задрал голову, рассматривая высокий расписной потолок. «Знакомые библейские сюжеты. Выходит, что здешний хозяин христианин. Похоже, здешнее мусульманство веротерпимо к другим народам и религиям», – промелькнуло в его мыслях. При виде роскошной хрустальной люстры с газовыми рожками он удивлённо присвистнул.

– Ого! Оказывается, и в этот мир вступила госпожа Цивилизация. Правда, её присутствие замечаешь только при наличии денег, – он тяжко вздохнул. «Увы! Вот их в моих карманах не прибавилось. А малявка-то оказалась не промах».

Цветанка вернулась в сопровождении худенькой моложавой женщины с задорным выражением на симпатичном личике. На её пышных пепельных волосах, убранных в косы, красовалась кокетливая кружевная наколка, да и одета она была во вполне европейский наряд без малейшего намёка на восточные мотивы – в жемчужно-серое платье с накрахмаленным снежно-белым передником.

«Гляди-ка, настоящая французская субретка!» – восхитился юноша. Он поймал себя на том, что пялится на ножки женщины в изящных туфельках и сердито поморщился. «Блин! Опять гормоны разыгрались!»  

Не смущаясь обтрёпанным видом будущего постояльца, горничная жеманно поклонилась и повела их к широкой лестнице, застланной серо-зелёной ковровой дорожкой. На втором этаже им выделили роскошный номер с ванной и даже унитазом к большому удивлению юноши. Пока он с радостными возгласами бегал по номеру, заглядывая во все подсобные помещения и шкафы, девушка о чём-то пошепталась с горничной и та, получив немалые чаевые, согласно кивнула головой. Напоследок смерив парочку удивлённым взглядом, она вышла и бесшумно прикрыла за собой створки тёмных резных дверей.

– Эй, Ивьевна… тьфу не выговорить! Цыплёнок, чур, я первый на помыв! О, кей? – завопил юноша из чуланчика, отведённого под ванну, и категорическим тоном добавил: – А то я знаю ваши средневековые штучки! Наверняка придется на пару плескаться в одной и той же воде, а я после твоих навозных ручек мыться не буду.

– Я уже вымыла их с мылом у ханум Мейгерен, – отозвалась обиженная девушка. 

– Ладно-ладно! Не злись, всё-таки я пойду мыться первым. Хорошо?

Цветанка смиренно поклонилась.

– Конечно, Юлиан, ступай первым в ванну. Ведь ты мужчина.

– Вот и славненько! Знаешь, с некоторых пор мне начали нравиться миры сплошного патриархата! – воскликнул юноша. «Блин! Теперь понятно, почему мужики изображают из себя глав семейства! Очень неплохо, когда жена изначально воспитана в подчинении!»

Наблюдая за его суетой, Цветанка удивлённо хлопала глазами. Наконец, муж нашёл на полке шкафа большое полотняное полотенце, вышитое задорными петушками, и с радостным возгласом извлёк его наружу. Весело болтая, он спокойно покидал одежду на пол, и насмешливо глянул на остолбеневшую девушку.

– О, прости! Вылетело из головы, что мы разнополые!.. Впрочем, привыкай, цыплёнок. Замужняя дама должна знать, как устроен противоположный пол. Жди, я быстренько! – бросил он на ходу и, сверкнув напоследок белозубой улыбкой, скрылся за дверью чуланчика. 

Минут через двадцать раздался стук.

– Эй, Цветик, готовься, я заканчиваю! Не мешкай со сборами, а то водичка чуть тёплая. Похоже, наш Хилтон экономит на дровяной энергии, – выкрикнул Юлиан.

Выскочив из ванны, он удивлённо воззрился на девушку.

– Пардон, за задержку, но фиг ли ты до сих пор при полном облачении? Я же кричал. Учти, пока ты выпутаешься из чёртовой прорвы своих одёжек, вода совсем остынет.

– Не страшно. Как старшая, дома я мылась одной из последних, – чуть слышно ответила девушка и поспешно бросилась к ванной. По дороге она не знала, куда девать глаза, чтобы не глазеть на обнажённого мужа.

 – Ну, ладно, твоё дело, – с насмешливым удивлением Юлиан посмотрел ей вслед.

«Вот дура и чего смущается?.. – он нерешительно хихикнул. – Блин! Неужели с ходу втрескалась? Н-да, дела! Может, стоит предложить свои услуги и потереть спинку?..»

Неожиданно юноша болезненно сморщился и расстроено глянул вниз. 

«Ёпрст!.. Опять начинается! – согнувшись, он застонал и плашмя бросился на кровать. – Чёрт-чёрт! Только этого не хватало для полного счастья! Ну, погоди, подлый демон! Только попадись мне в руки, я из тебя кастрата сделаю!.. Нет! Убью гада!»

Скомкав испачканное полотенце, Юлиан с брезгливым видом забросил его под кровать. Сев на кровати, он угрюмо нахохлился. «Зря я забываю про сволочной подарочек Светозара. К сожалению, чёртов маскарад не ограничился сменой ролей и имеет свои физиологические неудобства. Впредь нужно держаться подальше не только от мужчин, но и от женщин. Ненавижу!» В полном отчаянии юноша заколотил кулаками по подушке. «Вот дурак! Обзавестись женой в такой момент – далеко не лучшая идея!..» Но его бурное расстройство длилось недолго. Он решил не паниковать и довести игру до конца и всё-таки выманить у девушки деньги. Уж очень ему надоели ночёвки в лесу и неотвязные думы о хлебе насущном, ему хотелось комфортно путешествовать в паланкине и больше ни о чём не думать.

«Зря я всполошился, – на его лице появилась ухмылка. – Думаю, в сексуальном плане девчонка полный ноль. Насколько можно разглядеть под кучей разноцветных тряпок, она так себе и наверняка с каким-нибудь телесным изъяном. Иначе с чего бы так обрадовалась сваха, сбыв её с рук? Может, у неё ноги кривые и волосатые как у царицы Савской? Прекрасно! Обожаю сатиров, но не в женском исполнении…»

Неунывающий по натуре Юлиан снова растянулся на кровати, и на его лице появилась блаженная улыбка. «Кайф! Чистота и настоящая постель! Даже не верится! Эх, будь здесь жратва, была бы не жизнь, а сказка!..»

В дверь номера кто-то поскрёбся, и юноша сдёрнул с кровати чистую простыню. Изобразить из неё тогу на манер римских сенаторов было делом одной минуты.

 – Заходь, народ! – выкрикнул он и, не дождавшись ответа, с недоумённым видом выглянул за дверь. – Эй, кто там такой вежливый?

В комнату с трудом протиснулся запыхавшийся мальчик с огромным подносом, до отказа нагруженным затейливыми плошками разнообразных форм и размеров.

– Господин, ваша ханум распорядилась доставить еду в номер! – выпалил он скороговоркой, не сразу отдышавшись после быстрого подъёма.

На его физиономии появилось вопросительное выражение.

– Можно накрывать на стол?

Янтарные глаза юноши хищно полыхнули.  Он нетерпеливо подтолкнул мальчика в спину.

– Ты ещё спрашиваешь! Не медли, пацан, приступай к делу!

По комнате поплыли соблазнительные ароматы мяса и чудесных подливок с пряными специями. Не дожидаясь, когда накроют на стол, Юлиан наугад поднял крышку одной из кастрюлек и радостно вскрикнул. Он немедля оторвал от курицы аппетитную ножку и вгрызся зубами в коричневатое мясо. – Божественно! Мр-р, какая вкуснятина! Правда немного жестковато, чувствуется что не бройлер. Слава натуральному продукту! Последний раз я ел такую курятину у бабушки Тони в деревне.

Жмурясь от удовольствия, Юлиан подошёл к чуланчику и, постучав, громко выкрикнул:

– Эй, цыплёнок, большое спасибо! Ты моя спасительница! Честное слово, ещё немного и я бы умер голодной смертью, совсем как несчастный господин Блок! Думаю, тебе это имя ничего не говорит, но знай, что это был великий поэт…

Шустрый мальчишка быстро сделал своё дело и подбежал к юноше. На сей раз на его физиономии появилась просительная мина.

– Понял, не дурак! Тебе нужны чаевые, – догадался Юлиан и крутанулся в поисках одежды. – Погодь минутку! Ивьевна, куда ты дела мои шмотки?.. А, нашёл!

Тщательная ревизия карманов куртки и джинсов ничего не дала, кроме сохлого коричневого комка неизвестного происхождения и обширных дыр, обнаруженных в самых неожиданных местах. «Чёрт! Не дарить же мальчишке золотой! Я-то думал, что хоть какая-то мелочь завалялась. Увы!» Юноша бросил ищущий взгляд по сторонам и досадливо прикусил губу.

– Эй, жёнушка! Могла бы оставить немного денег и не позорить меня перед персоналом гостиницы! – выкрикнул он.

Цветанка выскочила из чуланчика и, придерживая скрученные на макушке мокрые волосы, норовящие свалиться, поспешно достала из кошеля мелкую монетку.

– Вот получи.

– Спасибо, ханум! – поблагодарил мальчишка и предусмотрительно проверил серебряную монетку на зуб. Перед уходом он, как и горничная, стрельнул глазами в сторону парочки и, хихикнув, быстро убежал.

Юлиан, с невиданным аппетитом сметающий со стола одно блюдо за другим, наконец обратил внимание, что девушка топчется на месте, не решаясь подойти. Он поднял голову и с недоумением произнёс:

– Что ты жмёшься как сирота казанская? Я же вижу, что ты голодна. А, знаю! У вас не принято есть за одним столом с мужчинами! – догадался он и снисходительно добавил: – Забудь! Сегодня я за доброго патриарха семейства.  Ну, долго ещё ждать? Живо за стол! Не переживай, у нас принято есть всем семейством.

Личико Цветанки осветилось неподдельной радостью.

– Спасибо, мой господин! – опустившись на стул, она молитвенно сложила руки и закрыла глаза. 

 

Ой, цветок, мой цветочек,

Моя душа, моя радость!

Будь украшением розового мира,

Будь ребенком розового Солнца!

 

Привычными движениями она ловко слепила из хлеба подобие цветка и, положив в рот, с выражением благоговения на лице, медленно разжевала. Наблюдающий за ней Юлиан не удержался и хрюкнул от смеха. Поймав косой взгляд девушки, он состроил серьёзную мину, и в качестве извинения вывалил ей на тарелку полкастрюльки овощей с мясом, чудом уцелевших от его набега. Не забыл он вручить ей тёплый хлеб и ложку. Цветанка робко запротестовала. В ходе короткой дискуссии выяснилось, в чём дело. Оказывается, в халифате Перси жена может принять приглашение мужа за стол, но обязана всячески угождать ему и гостям, а сама может поесть только в последнюю очередь, когда все остальные будут сыты. Снова хрюкнув от смеха, Юлиан высокомерно задрал нос. «Это моё дело, как поступать за столом! Сегодня я ухаживаю, и не спорь!» Пряча улыбку, девушка опустила голову и аккуратно принялась за еду.

У обоих оказался здоровый аппетит, и вскоре многочисленные плошки опустели.

Когда они подмели всё до крошки, Юлиан отвалился на спинку стула и, довольно отдуваясь, погладил себя по животу. Без капли огорчения он подумал, что такого количества еды никакая диета не выдержит. Тем не менее сработали прежние стереотипы и он, подойдя к зеркалу, тщательно изучил свою поджарую фигуру. Увиденное его успокоило. Он решил, что при таких голодовках и постоянной физической нагрузке вряд ли ему грозят лишние килограммы. 

Цветанка с любопытством наблюдающая за его перемещениями, тоже поднялась из-за стола, но он замахал руками, и та снова опустилась на место. Юлиан уселся напротив и потребовал рассказать, кто она такая и почему оказалась на городской Ярмарке невест, имея такое богатое приданое.

Девушка помялась, но не посмела отказаться.     

Оказывается, старшая из пятерых детей в семье Ивина Медуницы, Цветанка засиделась в девках. А всё потому, что она единственная из дочерей имела несчастье уродиться в мать, которую отец привёз из далёких жарких мест. Своей внешностью она настолько выделялась на фоне местного народа – рослого и светловолосого, что когда подросла и вошла в брачный возраст, окрестные парни обходили её стороной. В их глазах тощая чернявая девчонка не очень высокого росточка, в чём-то похожая на шустрого галчонка, была далеко не красавица. Ими считались грудастые высокие девахи с румянцем во всю щёку и толстой русой косой через плечо. Не было у неё и близких друзей. В детстве она часто болела и подолгу находилась дома – опять же сказывалась материнская кровь, привычная к более тёплому климату.

Потому на деревенских танцах, устраиваемых по воскресеньям в большом амбаре, бедная Цветанка простаивала в одиночестве и совсем терялась на фоне своих жизнерадостных сестёр, которые полностью соответствовали местному стандарту красоты. Их наперебой приглашали парни, а она сиротливо жалась к стене, не зная куда деваться от стыда.  Цветанка с удовольствием не ходила бы на танцы, но её заставляла многочисленная родня Ивина – в надежде что какому-нибудь парню она всё-таки приглянется или он польстится на её богатое приданое.

Отец девушки держал постоялый двор у оживлённого тракта, и их семья имела немалый достаток.  К тому же все знали, что он не поскупится ради старшей дочери, которая с малолетства ходила у него в любимицах. Уезжая по делам, Ивин всегда мог на неё положиться. Ведь Цветанка разумела грамоту и прекрасно управлялась со счетами и постояльцами в его отсутствие. Особенно её помощь стала неоценимой, когда Миланика, мать девушки умерла, родив последнего ребёнка. На девушку в одночасье свалилось немалое домашнее хозяйство вместе с заботой о малолетних братьях и сёстрах.

Но время не стояло на месте. Цветанке исполнилось семнадцать лет, и по сельским меркам она перешла в разряд перестарков.  Это вызывало насмешки односельчан, и жалость родни. Поскольку девушка была старшей, то младшие сёстры тоже не могли выйти замуж. Старшая сестра отца Рувима, видя такое дело, потребовала, чтобы Ивин отдал Цветанку в монастырь или на Ярмарку невест. Да и то что он сам не женится, будучи не в силах забыть покойную жену, ей тоже не нравилось.  Ну а поскольку Рувима была негласной главой рода, то многочисленная родня приняла её сторону.  

Ивин Медуница сдался далеко не сразу. Жалея старшенькую, единственную из детей похожую на его горячо любимую жену, он дошёл до того, что пошёл на поклон к местной шелупони. Но сколько он ни уговаривал, голь перекатная кочевряжилась, набивая себе цену. Конечно, дело было не в том, что Цветанка считалась некрасивой. Многим жадность застит глаза, – ведь есть такие, кому под звон золотых монет и сущая крокодилица покажется писаной красавицей.  Дело было в другом. Из-за схожести с Миланикой и её ранней смерти поползли слухи, что у девушки тоже плохая кровь и она не жилица на белом свете. Ещё большим препятствием к замужеству оказалось знание ею грамоты. В сёлах её разумели лишь единицы и все они поголовно были мужчинами, а чтобы девка умела читать и считать – это было неслыханное дело.

«Ну, конечно, она порченая», – дружно решили местные кумушки и тем поставили крест на девушке. Даже деньги не могли исправить сложившееся положение. Практичные крестьяне не желали брать Цветанку в жёны, опасаясь за своё потомство. 

В конце концов Ивин не выдержал натиска родственников и, скрепя сердце, отдал дочь не в монастырь, а на городскую Ярмарку невест, хотя та пользовалась дурной славой.  Местные остряки называли её последней надеждой и распродажей залежалого товара. Но так у дочери был хоть какой-то шанс выйти замуж.

Рассказав о себе, Цветанка опустила глаза. Она умолчала о том, что девушки на выданье боялись Ярмарки невест как огня. Это было не только объявлением о том, что они с дефектом, вдобавок они теряли связь с родным домом. Вышедшую замуж ярмарочную невесту никогда не принимали обратно в семью. Она была обязана следовать за мужем, каким бы подонком тот ни оказался.

– Наверное, теперь ты будешь презирать меня, ведь я порченая, – страшно волнуясь, сказала девушка.

Юлиан фыркнул, но при виде её понуро опущенной головы на его лице проступило сочувствие.

– Во блин! Цыплёнок, не будь дурой! – воскликнул он. – С чего бы мне презирать грамотного человека? Наоборот, я считаю, что ты молодец, взяла да выучилась считать и писать. Что касается предрассудков, то наплюй. В стаде тупых баранов всегда ищут крайнего. Только попробуй чем-нибудь выделиться на фоне общей серой массы, тут же сделают козлом отпущения. Конечно, если не дашь сдачи. Если обобьешь некоторым рога, бараны тебя зауважают – проверено на опыте. Правда, с бабами сложнее, эти суки любят действовать исподтишка. В глаза они лебезят, а за глаза – поливают помоями. Относительно ранней смерти – тоже бабушка надвое сказала. Не бойся, обычно такие тощие живчики, как ты, живут очень долго. И твоя матушка здесь не показатель, она взрослый человек и потому тяжело переносила непривычный климат и многочисленные роды.

Теребя край платка, Цветанка бросила на юношу недоверчивый взгляд, но тот говорил совершенно серьезно.

– Неужели ты на самом деле так считаешь?

– Ну, да! Что в этом такого?

– Я… знаешь, Юлиан, впоследствии отец очень жалел, что научил меня читать, – растерянно пробормотала девушка. 

– Я же говорил, не обращай внимания на всяких идиотов! – горячо воскликнул юноша. – Такое всегда происходит во времена средневековья. Но рано или поздно все женщины у вас тоже будут знать грамоту. У нас в стране именно так и случилось. Слишком накладно быть безграмотной. Думаю, ты и сама это знаешь.

«Во завернул! Интересно, клякса что-нибудь поняла из моих речей?» В янтарных глазах юноши вновь появилась смешинка.

– Д-да, – нерешительно протянула девушка, но её личико оживилось. Она явно воспрянула духом.

– Умница! – одобрил Юлиан и, заговорщицки подмигнув, добавил: – Но даже в просвещённые времена лучше делать вид, что ты махровая безграмотная дурочка и никогда не спорить с мужиками. Тогда ты точно не останешься внакладе. Знаю это по собственному опыту…

«Блин! Опять меня куда-то не туда понесло. Лучше лишнего не болтать», – Юлиан лениво потянулся и расчётливо глянул на девушку.

– Слушай, может, ты и меня научишь грамоте? А то ваш диалект я освоил, а вот письму обучиться было не у кого, да и не досуг.

– С удовольствием! Можем начать хоть сейчас! – радостно воскликнула Цветанка.

– Э нет! Не так быстро! У нас нет ни бумаги, ни ручки с чернилами. И вообще, я ещё не знаю… 

В этот момент снова раздался стук в двери, уже третий или четвёртый за время их разговора.

– Войдите! – выкрикнул Юлиан и, повернувшись к девушке, насмешливо подмигнул. – Интересно, кто на сей раз заявился? Цыплёнок, тебе не кажется, что наш люкс пользуется нездоровой популярностью? Эка невидаль! В одной постели грамотная девка и её корыстный бойфренд, мечтающий прикарманить немалое приданое!

Но на этот раз всё было иначе. Дверь распахнулась, и вошёл степенный, хорошо одетый мужчина средних лет. В руках он держал небольшую шкатулку. По его распоряжению мальчишки-подмастерья внесли в номер молодоженов несколько огромных сундуков.  

– О, никак выездная торговля на дому! Цветик, я тебя люблю! – радостно завопил Юлиан и бросился к открытому сундуку с одеждой. Упав на колени, он с загоревшимися глазами вытащил красивое светло-коричневое платье, украшенное вышивкой. – Класс! Хочу такое!

– Мой господин, я рад, что вам понравился мой товар. Замечу без лести, у вас прекрасный вкус! Ханум будет выглядеть в нём райской пери, – медоточиво пропел торговец, склонившись над его плечом.

Спохватившийся юноша выпустил платье из рук и, поднявшись, вопросительно глянул на Цветанку.

– Наверное, ты хочешь выбрать что-нибудь на свой вкус?

– Нет-нет! Оно мне нравится! – порывисто воскликнула девушка и бросилась к сундуку. – Могу я его примерить? – обратилась она к торговцу.

Тот согласно кивнул головой, но её остановил повеселевший голос Юлиана.

– Ну, нет! С ума сошла? С твоей цыганской внешностью нужны более яркие цвета, –заявил он и снова склонился над сундуком.

Он перебрал его содержимое и первым делом швырнул Цветанке платье насыщенного бордового цвета.

– Вот, держи! Это то, что нужно!

Не успела девушка опомниться, как оказалась с огромным ворохом разноцветной одежды на руках. Глядя поверх него, она жалобно взмолилась: 

– Муж мой, может уже хватит? Я же не перемерю этого до самого вечера.

 – Ну и что? Ты куда-то торопишься? – проговорил Юлиан деловитым тоном.

Вытянув из вороха отобранных нарядов огненно-красное платье с воланами, напоминающее одеяние испанки, он придирчиво его осмотрел.

– По-моему неплохо, – на его лице появилось воодушевлённое выражение. – Прелесть! Сейчас посмотрим, как ты будешь смотреться в образе незабвенной Кармен. Ну-ка, бросай шмотки и айда мерить. 

Когда Цветанка вышла из небольшой гардеробной, её встретило одобрительнее цоканье и восхищённые возгласы. Сконфуженная девушка, впервые купаясь в лучах мужского внимания, засияла как солнышко.

– Вылитая Эсмеральда! Я же знал, что ты очень даже ничего. Всего-то и нужно, что приодеть тебя по-человечески! – воскликнул довольный Юлиан.

«Блин, не знал, что наряжать других женщин это так интересно!» – подумал он и сунул девушке другое платье.

– Ну-ка, а теперь одень вот это! – распорядился он. – Думаю, такой смуглянке, как ты, желтый цвет будет к лицу… Эй, цыплёнок, куда это ты поскакала? – выкрикнул он вслед девушке и, когда она повернула обратно, безапелляционно добавил: – Здесь переодевайся, мужики отвернутся. Если будешь носиться взад-вперёд, мы точно до утра не управимся. Ну, в чём дело? – вопросил Юлиан, видя, что девушка медлит. – О, извини! – давясь смехом, он тоже отвернулся. «Блин, что за глупости! Как будто я увижу нечто новое».

Наконец-то, горка отобранной им одежды переместилась на другое место и девушка с облегчённым вздохом стащила с себя последнее платье.

Тем временем Юлиан успел подобрать ей остальные аксессуары, такие как обувь и нижнее белье, а затем взялся за косметику. Особенно долго он расспрашивал торговца о белилах, заменяющих пудру. Успокоился он только тогда, когда тот поклялся, что все мази натуральные, а белила рисовые и в них нет ни грамма свинца.

Видя, что юноша ничего не выбрал для себя, Цветанка заставила торговца показать имеющуюся у них мужскую одежду. Подмастерья мигом извлекли из сундуков разнообразные душегрейки с кучей прорех; пёстрые брюки с ленточками, которые распадались на отдельные половинки (причём каждая штанина имела свой цвет и, похоже, свой размер); неимоверно пышные береты с перьями и прочие предметы.

С озадаченным выражением на лице Юлиан вытянул из вороха одежды полосатую штанину, и торговец начал уверять его что это последний писк заморской моды, и что именно такая одежда пользуется спросом у богатых горожан.

На этот раз уже понадобилась помощь девушки. Она сразу же отвергла заморские диковинки и подобрала ему неброские практичные вещи. Единственно, что Юлиан выбрал себе сам это несколько свободных рубашек из тонкого полотна, тёплую куртку с капюшоном и крепкие кожаные сапоги, доходящие до колен. 

После ожесточённого торга, они наконец сошлись в цене и ударили по рукам. Охрипшая Цветанка расплатилась с торговцем, но тот не ушёл и открыл шкатулку, которую ни на минуту не выпускал из рук. Как и ожидалось, в ней оказались драгоценности.

– Мой господин, может, желаете приобрести подарок невесте? Если да, то поверьте, вы не пожалеете! Все скажут, что у Рушима-торговца самые лучшие украшения в Адисе, – обратился он уже непосредственно к Юлиану. И когда он бросил вопросительный взгляд на Цветанку, у торговца чуть приметно дрогнули губы. Но его презрительная усмешка не укрылась от внимания юноши. Покраснев, он решительно протянул руку.

– Давай сюда свои цацки, почтенный. Я не жмот. Для любимой женушки мне ничего не жалко.

В шкатулке действительно лежало целое богатство. Причём драгоценные камни, оправленные в золото, перемежались недорогими безделушками из серебра; поэтому при желании можно было выбрать украшения на любой вкус и достаток.

После придирчивого осмотра драгоценностей, которые имели баснословную стоимость и были ему не по карману, Юлиан нечаянно вытянул кулон в форме кровавой капли. При виде него девушка ахнула и судорожно прижала руки к груди. Заметив её реакцию, он внимательно осмотрел затейливую, но вроде бы не особо дорогую вещицу. Шлифованная рубиновая капля, оправленная в золотой чашелистик, висела на цепочке, звенья которой состояли из тщательно проработанных серебряных фигурок волков, вытянувшихся в беге. У зверей были крошечные кроваво-красные глаза, и это вызывало неприятное ощущение их потусторонности. Несмотря на тонкую ювелирную работу, кулон ему не понравился, но девушка не сводила с него глаз и он, немного поколебавшись, протянул ей подарок, который никогда не выбрал бы сам.  

– На, держи!

Цветанка вскрикнула от радости, и потянулась было к кошельку, но Юлиан предостерегающе поднял руку.

– Я сам заплачу! – он полез за пазуху и вытащил из потайного кармана кожаный мешочек. – Надеюсь, этого хватит? – процедил он сквозь зубы и, удивляясь самому себе, протянул торговцу золотые монеты, которые до этого решил держать в качестве неприкосновенного запаса.

– Постой, Юлиан, это слишком много! – запротестовала Цветанка.

И в самом деле, золотые монеты даже на вид выглядели необычайно увесистыми. Но янтарные глаза юноши рассерженно сверкнули, и она прикусила язычок. Муж либо не знал цены деньгам, либо был расточителен по натуре – но как бы то ни было, она не имела права подрывать его авторитет и выговаривать ему на людях.   

При виде монет глаза торговца вспыхнули алчным блеском. Он тщательно осмотрел выгравированную на аверсе волчью голову в короне и метнулся к столу. Монеты звонко звякнули о столешницу, сигнализируя, что они не подделка, но торговец, прежде чем спрятать их в шкатулку с драгоценностями, попробовал их на зуб и взвесил на небольших весах. Наблюдая за его манипуляциями, девушка окончательно расстроилась, поняв, что монеты сами по себе представляют немалую ценность.

Наконец, угодливо кланяясь, торговец и его подручные скрылись за дверью, и Цветанка, не привыкшая сидеть без дела, подхватила охапку купленной одежды, чтобы сложить и убрать её в шкаф.

– Эй, цыплёнок, наверно я переплатил, судя по твоему недовольному виду. Не злись, ладно? Я же видел, что ты сразу же прибалдела, как только увидела этот дурацкий кулон.

– Я не злюсь. Просто нужно было дать мне расплатиться с торговцем. Совершенно ни к чему попусту транжирить деньги, – сдержанно отозвалась девушка, радуясь про себя, что муж не сердится. Ведь она снова нарушила правила приличия и вмешалась в мужской разговор.

– Блин! Не мог же я окончательно дискредитировать себя и как последний альфонс приобрести подарок на твои же деньги, – проговорил Юлиан с обидой в голосе. – Знаешь, как было противно? Я же видел, что эта сволочь презирает меня, увидев, что это ты распоряжаешься нашими финансами…

Видя, что многозначительная пауза никак не подействовала и девушка оставила его слова без внимания, юноша не на шутку расстроился. «Вот скупердяйка! – обижено подумал он и окончательно приуныл, осознав, что снова остался без гроша в кармане. – Чёрт! Опять я полный банкрот, только зря потратил золото».

Взгляд Юлиана заскользил по комнате, разыскивая то, на что было потрачено неожиданно свалившееся богатство. К его удивлению кулон сиротливо валялся на столике. Несмотря на всю свою радость, девушка почему-то не спешила его одевать. Он взял кулон в руки и снова ощутил идущие от него неприятные флюиды. «Не стоило брать эту дрянь, да ещё платить за неё такие деньги», – промелькнуло в его мыслях, и он разжал пальцы. Серебряные звенья мелодично звякнули, ударившись о столешницу, и ему показалось, что рубиновая капля мигнула – как глаз монстра, недовольного грубым обращением. 

– Эй, цыплёнок! Чего ты зашвырнула мой подарок? Между прочим, я старался угодить.

– Ой! Извини, я отвлеклась! – Цветанка бросилась к столику и поспешно надела кулон на шею.

– Может, я неправильно понял, и он тебе не нравится? Тогда давай его выбросим к чёртовой матери, ну или продадим, мне он тоже…

– О нет! – девушка сжала в ладони рубиновую каплю и виновато улыбнулась. – Раньше никто кроме родственников не дарил мне подарков. Поэтому даже не знаю, что сказать… большое спасибо! – от полноты чувств её губы дрогнули и она, опустив голову, бросилась к гардеробной. 

– Эй, цыплёнок, не вздумай реветь! – крикнул Юлиан, прислушиваясь к доносящимся всхлипываниям. Он дёрнул запертую дверь. – Слушай, Цветик, прекрати распускать нюни! Учти, я на дух этого не переношу!.. Эй! Терпеть не могу, когда из-за всяких глупостей льют крокодиловы слёзы!  

«Ага! У меня просто гигантский опыт по части ухаживания за девчонками!.. Блин! Вот дожил! Делать мне нефиг, кроме как утешать всяких дурочек! И зачем я только ввязался в эту дурацкую авантюру с женитьбой? Сейчас бы спокойно топал к Ночному королевству и денежки были бы при мне», – с расстройством подумал Юлиан и в сердцах врезал по двери, совсем позабыв, что он босиком.

– Ой-ё! Мать вашу перемать!.. И как только сволочные герои сериалов сносят целые перегородки одним ударом!  

После серии стонов и громких оханий, перемежающихся неприличными выражениями, за дверью воцарилась тишина, и встревоженная Цветанка выглянула из гардеробной. У неё упало сердце. В комнате было пусто.

– Юлиан, ты здесь? – спросила она, уже ни на что не надеясь.

– Ну да! А куда я денусь, раненый и без гроша в кармане? – унылым голосом отозвался юноша, и его взлохмаченная голова показалась из-за бархатного тёмно-синего балдахина. – Ой, больно! – простонал он, баюкая несчастную конечность, пострадавшую по дурости своего хозяина.

– Ну-ка, покажи!

Обрадованная тем, что он не сбежал, Цветанка присела рядышком с юношей, и осторожно прикоснулась к его слегка опухшей лодыжке. В ответ на это снова прозвучала целая серия преувеличенных стонов. «Обманщик!» – она критически хмыкнула про себя, но решила поддержать игру и с озабоченным видом покачала головой:

– Плохо дело! Погоди, Юлиан, сейчас я намочу полотенце и положу тебе на ногу. Должно сразу же полегчать, а если нет, тогда придётся звать костоправа. – Она ободряюще улыбнулась и, взяв из стопки чистое полотенце, побежала в чуланчик и вскоре вернулась с тазиком, наполненным холодной водой.

Пока девушка занималась лечением, меняя компрессы, пациент усиленно капризничал и с удовольствием гонял её то за одним, то за другим. Поначалу Юлиан затребовал холодной воды, но затем отставил принесённую кружку и, покашляв для убедительности, заныл, что у него першит в горле и по такому случаю ему хотелось бы горячего чаю. Девушка безропотно кивнула и через четверть часа вернулась с подносом, на котором дымился пузатый чайник и горкой высились сласти. Здоровье больного сразу же пошло на поправку. Тарелка с фруктами, сваренными в меду, вмиг опустела, но он по-прежнему был жутко придирчив. Видите ли, чай слишком горячий, а сласти слишком приторные и, вообще, ему хочется фруктов, да ни каких-нибудь, а с витаминами.

Само собой, Цветанка слыхом не слыхивала, что это за чудо такое – витамины, но постеснялась спросить, а про себя решила, что это какие-то господские причуды. Потому, не мудрствуя лукаво, она принесла яблоки. Все они были как одно – наливные краснобокие красавцы, уж Цветанка постаралась и выбрала самые лучшие. Но куда там! Юлиан не удостоил яблоки даже взглядом и с ходу заявил, что хочет виноград.  Она снова побежала на первый этаж и умолила кухарку дать ей этот заморский деликатес. Но её усилия снова пропали даром. Он отщипнул ягоду и, сморщившись, заявил, что не любит виноград с косточками. После этого единственным желанием девушки было взять поднос и стукнуть его по голове.  Но паршивец словно почувствовал её настроение и со стонами схватился за ногу, а для усиления драматического эффекта скорчил жуткую гримасу, свидетельствующую о нестерпимой боли.  

В общем, бедная Цветанка замучилась бегать взад-вперёд по лестнице, ублажая капризулю.

Когда Юлиан смилостивился и дал ей возможность попить чаю, сомлевшая девушка прикорнула на стуле, наивно полагая, что с заботами покончено. Но не тут-то было. Заскучавший пациент смерил её шкодным взглядом и вкрадчиво поинтересовался, умеет ли она танцевать. Сдуру она ответила, что умеет. Тогда Юлиан погнал её переодеваться в платье Эсмеральды, как он его обозвал, и, напевая какую-то незнакомую ритмичную песню, заставил её танцевать.

Поначалу Цветанка стеснялась, но затем вошла во вкус, – ведь она с малолетства обожала танцевать – и исполнила нечто, похожее на вариант испанского фламенко. Правда, одобрения она не дождалась. Чем больше страсти она вкладывала в свой танец, тем больше хмурился её единственный зритель, пока наконец не выдержал и резким тоном не велел ей прекратить давить ему на психику.

Не понимая, что с ним происходит, но видя, что ему действительно нехорошо, девушка испугалась и, не зная что предпринять, снова помчалась за компрессом.

Скукожившийся на стуле Юлиан, сначала истерически хихикнул, когда она поинтересовалась, куда ему поставить примочку, а затем так рявкнул, что она не заметила, как снова оказалась в гардеробной.

Сидя на стульчике, Цветанка обескуражено подумала, что эта небольшая комната уже становится для неё привычным убежищем, хотя муж ей попался не злой и колотушки ей вроде не грозят. 

 Спустя некоторое время полностью одетый Юлиан постучался к ней и сухо сообщил, что хочет прогуляться по городу. Он не предложил составить ему компанию, а Цветанка не осмелилась просить его об этом, хотя ей очень хотелось, чтобы они пошли вместе.

Перед уходом она отдала ему кошель с оставшимися деньгами, и просиявший юноша тут же сменил гнев на милость. Чмокнув её в щёчку, он благонравным тоном поинтересовался, что нужно купить в городе. Цветанка сказала, что пусть решает сам, а лично ей ничего не нужно. Тогда он пообещал скоро быть и исчез за дверью. Не удержавшись, девушка выглянула в коридор. Юлиан шёл не спеша и она вдруг осознала, что он ни капельки не хромает.

 Сдерживая подступающие слёзы, Цветанка бесшумно прикрыла дверь. Стоило только заглянуть в шкафы и подозрение, что её не просто так гоняют то за одним то за другим, сразу же подтвердилось. Вещи, кое-как распиханные по прежним местам, красноречиво свидетельствовали о поисках денег. В общем, чуяло её сердце, что муж не вернётся с прогулки.  

Так оно и вышло. Вот уже и муэдзины прокричали с минаретов, призывая правоверных на вечернюю молитву, а его всё не было. И всё же, вопреки здравому смыслу, Цветанка продолжала надеяться, хотя ближе к вечеру ожидание превратилось в настоящую пытку. Ну а где-то пополуночи она поняла, что муж уже не вернётся и проплакала до самого утра.

Как только засинели ранние сумерки, девушка утёрла слёзы и забегала по комнате, собирая в дорогу самое необходимое. Перед тем как уйти, она обратилась к хозяевам гостиницы и отдала им ненужное по той цене, на которую они согласились, хотя ей было очень обидно отдавать совсем новые вещи чуть ли не задаром.

По дороге к городским воротам Цветанка заглянула в казначейство. Увесистый кошелёк с золотом и несколькими переводными векселями устроился на привычном месте, и девушка, полная решимости, отправилась на розыски сбежавшего супруга. 



[2] Кому интересно в пятой главе трактата «De daemonialitate» францисканского теолога 17 века Л.М. Синистрари почитайте занимательную историю о стойкой к соблазнам госпоже Иерониме.

[3] Октаграмма (октагон) – правильная восьмиконечная звезда. В оккультных науках её зовут Звездой хаоса, Розой ветров, а также Вифлеемской звездой. Это символ единства восьми основных направлений силы планеты. Октагон является аналогом зеркала багуа феншуй. Считается, что он приносит успех и удачу, способствует совершенству. Также это символ женского гармонизирующего начала вселенной, её изначальной энергии или праматерии.

Октагон, заключённый в круг, – олицетворение порядка, созидательной силы. Сам по себе - символ хаоса, вселенского разрушения.

 

[4] Выдержка из 109-ой суры Корана

[5] Осенний Сабантуй – праздник осеннего равноденствия