Сибирские рассказы

  • Сибирские рассказы | Николай Углов

    Николай Углов Сибирские рассказы

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
 487
Добавить в Избранное


В книге мемуаров описываются голодные послевоенные годы автора в глухой сибирской деревне. Мальчишкой шести- пятнадцати лет прожиты трудные, но и прекрасные годы детства. В серии рассказов проявляется и закаляется характер подростка. Множество трагических случаев - голод, обморожение, падение с деревьев, неминуемая гибель от животных и зверей, пожары, трагедии на воде и в лесу, всё-таки оканчиваются благополучно для подростка. Годы пребывания в детдоме заложили основные черты для будущей созидательной жизни нашего героя. Интересны встречи со многими замечательными людьми. В деревне наблюдаются многочисленные и необъяснимые случаи мистики. Особое место в рассказах занимают сцены рыбалки и охоты в сибирской тайге.

Доступно:
DOC
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Подробнее...
Инквизитор. Башмаки на флагах
150 ₽
Эн Ки. Инкубатор душ.
98 ₽
Новый вирус
490 ₽
Экзорцизм. Тактика боя.
89 ₽

Какие эмоции у вас вызвало это произведение?


Улыбка
0
Огорчение
0
Палец вверх
0
Палец вниз
0
Аплодирую
0
Рука лицо
0



Читать бесплатно «Сибирские рассказы» ознакомительный фрагмент книги


Сибирские рассказы


Как-то  пришёл на другой край села к своему другу Кольке Верёвкину.  Мне четырнадцать лет - он старше меня на два года. Рассказываю ему о скупом соседе Яшке, так и ни разу не поделившимся с нами  своими мясными трофеями. Он улыбается глазами:

    - Хочешь, я помогу изготовить тебе боевое оружие? Будешь без Яшки сам с мясом!

    - Поджиг, что ли? Так он у меня есть! Им только ворон пугать!

    - Да нет! Изготовлю тебе настоящий деревянный лук со стрелами. У меня такой есть! Весной и летом бью щук – они любят греться после длинной зимы у берега (лёску привязываю к стреле),  зимой птицу.  

 - Покажи!

Колька вытащил из сарая самодельный лук со стрелами. У меня загорелись глаза. Он и в самом деле был хорош! Верёвкин, в ответ на мои просьбы сейчас же сделать лук,  сказал:

    - Сейчас зима только начинается. В следующее воскресение приходи ко мне на лыжах, если будет мороз 10-20 градусов. Только при такой температуре нужно заготовить  для лука подходящую берёзу без сучков и наростов. Есть такие прямые берёзки в Глухой пади: они там густые, почти без веток - изо всех сил тянутся к солнцу, и поэтому ровненькие, как свечи.

В следующем воскресении я, чуть свет, уже у Верёвкина. Быстро собрались с ним и пошли в лес. Заготовили в пади с десяток палок, длиной более метра, без трещин и сучков. Для стрел несём охапку прямых, практически сухих берёзовых веток. Пришли домой. Я от нетерпения дрожу, думая, что Колька сразу начнёт изготавливать для меня лук. Он провожает меня:

    - Через неделю приходи! Палки должны быть вымочены в растворе, затем отпарены. А стрелы я высушу над костром, сделаю вырезы для крепления на тетиве, расщеплю кончики и вставлю туда металлические наконечники (есть у меня). Вот с тетивой будет немного труднее. Есть у меня, кажется, одна жила коровья, или из сыромятной кожи где-то должна была остаться полоска. Не найду – навью льняных нитей или поищу что-нибудь из шёлка.

Я не мог дождаться выходных! Как назло, поднялась пурга. Бегу к Кольке. Он торжественно  вручает мне новёхонький лук и пять стрел. Благодарю его и мчусь сразу в лес. Лыжи проваливаются в рыхлом снегу, глаза залепляет злой и колючий снег. Практически ничего не видно. Бегал, бегал по лесу: никаких зверей и птиц - все попрятались. Раздосадованный, возвращаюсь домой. Всю неделю метёт, но в пятницу, наконец, затихает.

В воскресение встал рано, позавтракал картошкой с простоквашей, оделся, закинул за плечи лук со стрелами, стал на лыжи без крепления (без ремешков). Знал бы я в ту минуту, что это спасёт меня от неминуемой смерти! Позвал  с сеновала чёрненького пёсика Жучка, и мы с ним весело двинулись в тайгу.  На сердце у меня было радостно:

    - «Наконец-то у меня вполне приличное оружие! Всё равно  кого-нибудь подстрелю! Вот бы зайца застать врасплох или косача! Да ладно:  хотя бы рябчика или куропаточку убить!»

Стоял прекрасный солнечный денёк. Начало декабря. Относительно тепло. Тишина. Лишь чуть заметный ветерок тянет с севера. Снег искрится, слепит глаза. Завидев нас, вдалеке убегали быстроногие зайцы, несколько раз взлетали куропатки, не подпуская близко. Два раза мелькнула ярко-красная лиса. Жучок бестолково бегал, высунув язык, и распугивал живность. Я понял, что сделал ошибку, взяв дворнягу на охоту. Даже орал, стараясь прогнать  домой, но Жучок, отбежав и обидевшись на меня, всё-таки далеко не отходил.

Шёл уже, наверное, третий-четвёртый час нашей, с Жучком, «охоты». Мы вымотались. Надо было возвращаться. Спускаясь в мелкий осинник, решил отдохнуть на вывороченной ветром  сухой осине. Она, падая, зацепилась прочно верхушкой за толстый сук приземистой суковатой сосны, да так и зависла. Жучок покорно прикорнул у меня в ногах. Мы чуть задремали.

Вдруг  раздался непонятный шум. Я выглянул из-под выворотня  осины и обомлел. Прямо на нас по мелкому осиннику двигалось небольшое стадо лосей. Ветер тянул в нашу сторону, и они не замечали нас.  Впереди шёл гигантский горбоносый рогатый зверь. Мне стало страшно! Скинул лыжи, спрятав их под корень и, прячась за выворотнем, пополз  по стволу вверх.  Наконец-то лосей учуял и Жучок. Думая, наверное, что это стадо деревенских коров, Жучок с яростным лаем смело кинулся на лосей. Это была его роковая ошибка! Тёмно-бурый лесной бык, фыркнув, кинулся в наступление. Маленькая собачка, взвизгивая, и проваливаясь в глубоком снегу, теперь пыталась убежать, но сохатый, нагнув рогатую голову, старался ударить копытами пса.

С ужасом, поднявшись во весь рост, наблюдал кончину своего любимца. Последний визг – и Жучка не стало! Взбешенный дикий зверь, увидев меня и  развернувшись кругом, кинулся к выворотню.  У меня всё задрожало и, не помня себя, я взлетел по наклонному стволу осины.  Через мгновение  сидел уже в развилке.

Лось  подбежал, громко фыркая, поднял рогатую голову, высматривая меня. Кинулись его злые, налитые кровью глаза. Я затаился между двумя большими сучками. Сохатый не уходил. Я стал успокаиваться и только тут вспомнил о своём луке.  Стараясь сдерживать дыхание, достал лук, зарядил его стрелой и начал медленно целиться под лопатку быка.

 Натянув изо всех сил тетиву, выпустил стрелу. Лось вскинулся и резво побежал прочь. С треском ломая валёжник, всё стадо побежало вниз по осиннику.

Я долго не мог успокоиться, выглядывая из-под развилки осины. Прошёл, наверное, час, когда  решился слезть. Подобрал в снегу свою стрелу – она так и не пробила шкуру лесного быка.  Плача, нашёл в снегу растоптанного Жучка, и похоронил его под  выворотнем.  Для этого пришлось полностью залезть под его корень. Уже начало темнеть, когда я по приметам подходил к деревне. Постоянно оглядывался, боясь лосей.  Держался вблизи больших суковатых деревьев, чтобы в случае чего, залезть на них.

 

И всё-таки удача улыбнулась мне в этот злополучный день! Недалеко от деревни на большой берёзе увидел большую стаю глухарей. Они, видно, готовились к ночёвке. Не раз в жизни видел эту картину! Перед морозами сидят на дереве  чёрные бородачи, бормочут. Вечереет.  И вдруг один, затем второй-третий падают в глубокий снег, делают себе там норку  и спят до утра.

Так вот, увидев стаю, тихо подкрался, перебегая от ствола к стволу. На расстоянии двадцать-тридцать метров  тщательно прицелился в крайнего петуха, сидевшего на нижней ветке, и выстрелил. Стая взлетела, а мой глухарь, трепеща крыльями, упал в снег.  Мне пришлось его довольно долго ловить, но всё-таки  его придавил в снегу. Он был раненый, и мне пришлось, внутренне сожалея и содрогаясь,  его всё же умертвить. Я решил – это плата за Жучка!