Ключ Скитальца

  • Ключ Скитальца | Влад Лозов

    Влад Лозов Ключ Скитальца

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
 335
Добавить в Избранное


В двенадцать лет Пул мечтает стать навигатором звездный кораблей, но пока судьба посылает лишь испытания. Однажды мальчик случайно узнает о возможной скорой гибели родной планеты. Вместе с юнкором городской газеты девочкой по имени Таля и бывшим десантником космических войск Ганитом Печено они берутся предотвратить катастрофу. Им в этом способен помочь таинственный ключ скитальца, попавший на планету из другого мира. Но на пути героев встает разбойничья шайка беглого каторжника Зочура. Хитрость правой руки главаря коротышки Кохи, беспощадность телохранителя трехрукого мутанта Утока временами кажутся непреодолимым препятствием на пути к цели, тогда как старейшины Города кладоискателей готовы не колеблясь пожертвовать миллионами жизней ради собственной выгоды.

Доступно:
PDF
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Подробнее...
Инквизитор. Башмаки на флагах
150 ₽
Эн Ки. Инкубатор душ.
98 ₽
Новый вирус
490 ₽
Экзорцизм. Тактика боя.
89 ₽

Какие эмоции у вас вызвало это произведение?


Улыбка
0
Огорчение
0
Палец вверх
0
Палец вниз
0
Аплодирую
0
Рука лицо
0



Читать бесплатно «Ключ Скитальца» ознакомительный фрагмент книги


Ключ Скитальца



 Пролог

 Солнце провалилось в пустоту за дальними вершинами, и закат полыхнул по небу багровым румянцем. Таля осмотрела склон горы, бросила взгляд к подножию – опушка леса потемнела, редкие прогалины наполняет тревожный сумрак. Девочка заспешила вверх по тропе, колени от волнения дрожали. В порыве отчаяния она решила сама достать винтовку. Пул лишился возможности передвигаться, это обрекало на гибель обоих, а с оружием у них появится шанс.

Таля вернулась на карниз к месту падения Пула. До верхнего уступа скалы – метра четыре-пять, где-то там лежит винтовка. Склон покрыт разломами и трещинами, и подъем не кажется сложным. Но шагнув к стене, девочка нечаянно оглянулась в пропасть, вспомнила, как Пул висел на краю обрыва, в глазах потемнело, к горлу подступила тошнота. Она никогда не решится!.. Пыл угас мгновенно, в душу ворвалось отчаяние, Таля опустилась на колени, по щекам покатились крупные слезы.

Когда она успокоилась, высушила глаза и двинулась обратно, над склоном загустели сумерки. Девочка поклялась, что завтра обязательно достанет винтовку. Она вышла на тропу, придумывая, что скажет Пулу об отлучке, и тут в тишине наступающего вечера слуха донесся отдаленный крик:

- Таля! Таля!.. Осторожно, они пришли! Они здесь!!!

Слова обдали смертельной угрозой: к лагерю вернулись барсы, и девочка почувствовала, как горы содрогнулись в предчувствии беды.

Она вышла из-за скал и увидела внизу серый силуэт палатки; две гибкие кошачьи тени призраками мечутся вокруг. Одна тень развернулась, выплыла на идущую вверх тропинку, и Таля догадалась: зверь почуял ее след. Ноги у девочки подкосились - куда отступать, где спрятаться?..

Барс короткими, легкими прыжками преодолевал подъем, словно бежал не в гору, а спускался под нее. Таля услышала, как под мощными лапами осыпается щебень, хищник приближался и уже видел ее, о чем приглушенно зарычал.    

Инстинкт самосохранения сработал у девочки неожиданно. Как в густом тумане, она попятилась и, развернувшись, побежала обратно на уступ. Там, осознав, что попала в западню, вспомнила о винтовке и, не задумываясь, полезла на склон.

Ей удалось добраться до середины утеса, когда внизу яростно зарычал зверь. Он встал на задние лапы, попытался ухватить беглянку когтями. На секунду Таля увидела желтые с черными зрачками глаза, жадный оскал громадных клыков. В конечностях  девочки возникла ватная слабость, порывом закружилась голова, но близость хищника не позволила ей потерять над собой контроль. Уткнувшись лицом в холодный гранит, Таля удержалась, перевела дыхание. На миг она почувствовала себя в безопасности, но, бросив вниз повторный взгляд, от ужаса вскликнула: барс, утробно ворча, цепляясь когтями за разломы, полез вслед за ней.

Девочка вновь устремилась вверх. 

Она не запомнила, как добралась до спасительного карниза, как, окоченевшими руками цепляясь за корни и кусты, перевалила через край. Рядом, внизу ворчал голодный зверь, а над холодной вышиной гор зажигались первые звезды. Но где же винтовка?.. Таля оглянулась вправо, влево… Неужели Пул ошибся, и та лежит на другом уступе, выше, или в другой стороне?.. Куда девочка ни бросала взгляд, везде только светлая полоска снега с темными пятнами камней, смутные очертания жухлых кустиков, но ничего похожего на оружие. Она вскочила на ноги. Лобастая голова барса показалась над обрывом, ворчание перешло в рык. И тут под ногой звякнуло…

Винтовка. В суматохе Таля не заметила, как вдавила ее в снег. Непослушными руками схватила оружие, щелкнул предохранитель… затвор. Глаза хищника в метре от девочки. Левая лапа когтями зацепилась за край обрыва; еще секунда, и зверь атакует. Но Таля уже взяла себя в руки; прицелилась в широкий лоб барса и нажала на курок…

  

                                                                                           ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Тайна ключа из алмаза.

                                                                    Глава первая,

 в которой рассказывается о том, что Пул  услышал, сидя в тайной нише.

По вздыхающим тяжелым волнам мелкой рябью пробежал вечерний теплый бриз. Наполнил соленым ветром старый, залатанный в двух местах парус; лениво встряхнул, как забытый нерадивой прачкой на веревке пододеяльник, и затаился. Парус беспомощно хлопнул по сучковатой мачте, затрепетал испуганной птицей, потертые края опустились и затихли до следующего порыва. От вялой игры стихии лодку покачивало уютной колыбелью, и Пул временами проваливался в сладкую дрему.

Пятый день юного рыболова преследовала неудача, будто он чем-то прогневал морского царя, и тот издал указ крупной рыбе под страхом смерти избегать его крючка.

Мальчик вздохнул. С полупустым садком возвращаться домой не хотелось. Ужинать придется холодной кашей, а весь улов отдать мачехе. При этом выслушать кучу упреков, что он задарма ест хлеб и сидит у нее на шее.

Пул оглянулся на далекий берег. Пламенный диск на горизонте зацепился за покатую вершину, словно хотел спрятаться в недрах холодного гранита, и бросил последние, прощальные лучи морю.

Мальчик стряхнул дрему, перегнулся через борт, умылся. Вода разогнала сон без следа, оставив на губах соленый привкус. Пул вытер лицо рукавом рубахи, собрал снасти, взмах самодельного весла направил лодку к берегу.

Когда не стало отца, нападки мачехи оскорбляли мальчика до отчаяния, но за последние два года повзрослев, он перестал обижаться. Он ни у кого не сидит на шее. Скорее, наоборот, это Гиза со своим сыном Клобом сидят на шее Пула.

Во-первых, они живут в доме, который с подворьем отец оставил ему. Во-вторых, Пул ежедневно снабжал их рыбой, ухаживал за скотиной и домашней птицей, и вообще хозяйство полностью лежало на нем. При этом ему никогда не доставалось ни капли молока, ни кусочка мяса, чем питался Клоб – только похлебка и черствый хлеб, а жить приходилось в сарае. Хотя, последнее обстоятельство мальчика только радовало. В сарае Пулу жилось куда лучше, чем в доме с мачехой и сводным братом.

Гиза, конечно, работала. С утра до вечера она мыла посуду в старой таверне у городского рынка, но заработок полностью тратила на Клоба. Вот кто по-настоящему сидел на шее, причем у них обоих. Ничего, кроме как есть и спать, Клоб не умел и ничему учиться не желал. Прошлой осенью Гиза устроила его в школу, потратила чуть ли не все свои сбережения, но через месяц Клоба отчислили за прогулы и неуспеваемость. Гиза тогда проплакала три дня.

Отец Пула служил матросом на планетарном корабле, дома бывал редко. Когда выпадал короткий отпуск, он много времени уделял сыну. Мальчик до сих пор помнил рассказы о космических перелетах и далеких планетах. Отец научил его грамоте и мечтал накопить достаточно денег, чтобы хватило на вступительный взнос в школу навигаторов. Этой идеей он зажег и Пула. Стать навигатором звездных кораблей – какой лучшей судьбы мог пожелать для себя в то время еще десятилетний мальчишка?.. В последний приезд отец приблизил их общую мечту. Тайком, чтобы не знала Гиза, он оставил Пулу несколько монет. Там не было и сотой части суммы, необходимой для поступления в школу. Пул сохранил эти деньги, а когда случался хороший улов, и Пул мог незаметно от мачехи продать две-три рыбешки, добавлял к ним пару медяков. Мальчик твердо решил стать навигатором. Каждое утро, отправляясь на рыбалку, он мечтал о необыкновенном улове, или что на крючок ему попадется редкая рыба-блеск, за которую заезжие торговцы могли дать отличную цену.

В следующем рейсе отец скончался от неизвестной болезни. Домой пришло извещение, мол, похоронен он в межзвездном пространстве, а остаток невыплаченного жалования истрачен на гроб. В тот вечер Пул забрался на чердак и проплакал там всю ночь. Гиза тоже опечалилась, во всяком случае неделю она ходила мрачной. Но печалилась она, как вскоре выяснилось, вовсе не об отце.

По ее щекам бежали слезы, когда она предложила Пулу отправиться на все четыре стороны.

- Мне одной вас двоих не поднять, – заявила она.

Пул не представлял, куда идти. Гиза заметила на лице пасынка растерянность, разрыдалась сильнее и, махнув рукой, разрешила ему жить в сарае.

А недавно Пул узнал, что мачеха не имела права его выгонять. Он случайно нашел предсмертное письмо отца. Очевидно, оно пришло вместе с извещением о смерти, но Гиза это скрыла. Прочитав, она спрятала письмо в старых журналах, что пылились в чулане, потом позабыла и, делая уборку, вынесла журналы в сарай. Пул, от скуки перелистывая цветные страницы, наткнулся на пожелтевший треугольный конверт. На клочке бумаги он прочел всего несколько слов:

«Прощайте. Живите дружно. Пул, старина, предстоит тебе самому добиться того, о чем мы оба мечтали. В доме назначаешься старшим, помогай Гизе и не обижай Клоба».

Мальчик сохранил письмо, пряча в тайнике за сараем, и в минуты грусти часто перечитывал. Мачехе он не сказал, что нашел его, побоялся лишних вопросов.

…Причалив лодку к берегу, Пул вытащил ее на прибрежный песок к десятку таких же утлых суденышек. Привычным движением отвязал парус и, сложив вчетверо, сунул за пазуху рубашки. Весло зарыл в песок и, взяв удочки да сетку с уловом, знакомой тропой заспешил к городу. Начало смеркаться.

Дом их стоял на окраине, к юго-западу от рыночной площади. Из-за бедности и близости старых катакомб этот район слыл самым опасным в городе. В подземных коридорах полгода назад обосновалась шайка знаменитого беглого каторжника Зочура, и разбойники повадились ночами грабить прохожих. А еще ходили слухи, будто в катакомбах водятся огромные крысы, размером с поросенка, и бывали случаи, когда они с голоду нападали на людей. В последнее Пул не верил, эти слухи с рынка приносила Гиза, а на рынке всегда болтали всякую нелепицу.

Все же в черте города мальчик насторожился. Страха он не испытывал, ему не впервой приходилось возвращаться домой поздним вечером. Зажатая между высоких каменных заборов улица давно опустела, глубокую тишину иногда разрывал далекий собачий лай. Пахло пылью и сухой травой; запах моря не проникал сюда. Пул семенит босыми ногами по теплому песку; ступает тихо, почти бесшумно, слегка шелестят парусиновые штаны, отмеряя торопливые шаги.

Быстро стемнело, над горизонтом всплыла первая луна, и улица наполнилась розовым свечением. Мальчик, благодаря отцу, с раннего детства знал, что у их планеты Акалы семь спутников, чем она и знаменита. Став навигатором, он мечтал побывать на каждом из них, а пока издали любовался гирляндой разноцветных шаров в небе. Сейчас он тоже бросил взгляд на луну, и в карих глазах юного рыболова отразился далекий, холодный свет.

Вот и знакомый перекресток; до дома оставалось полквартала, и Пул хотел преодолеть их бегом, но вместо этого замер и прислушался.

Впереди за углом послышались голоса.

Мальчик подумал, что голоса мужские и вряд ли принадлежат добрым людям – для молочника или бродячего торговца время неподходящее. Либо идет караул солдат, либо орудуют бандиты, а ни с первыми, ни со вторыми встреча не сулила ничего доброго.

Разговаривали двое или трое, и они приближались.

Пул осмотрелся в поисках убежища; в пяти шагах на стыке двух оград он заметил темную нишу и, юркнув туда, затаился. У перекрестка голоса смолкли; выглянув, Пул увидел три мужских силуэта, неспешно вышедших из-за угла. Двое – коренастый, плотный мужчина и худой, щуплый старичок с посохом – шли впереди, рука об руку, а следом, чуть отставая, плелся престранный субъект. Сначала Пул решил, что в сумерках ему примерещилось, но, присмотревшись, он отшатнулся: трехрукий. Две руки справа и одна слева. Мутант. Пул слышал о таких людях, но встретил впервые, поэтому на мгновение испытал ужас. Что если мутант его учует?.. Мальчик, в страхе опустившись на колени, зажмурил глаза и прижался к стене. Путники, минуту шедшие молча, вновь заговорили и, судя по звукам, остановились. От ниши их отделял десяток шагов.

- Вот так, масс Зоч, - прозвучал мягкий старческий голос. – Теперь вы все знаете, и в ваших руках судьба планеты.

Любопытство взяло верх над страхом, и мальчик снова выглянул. Все трое стоят посреди улицы, освещенные лунами. Последние слова произнес старик; обращался он к коренастому спутнику, поскольку мутант околачивался чуть в стороне.

Теперь Пул смог рассмотреть пришельцев.

Не удивительно, что сначала он обратил внимание на трехрукого, но через секунду испытал разочарование. Ему рассказывали, будто мутанты покрыты густой шерстью, и вместо человеческих голов, у них головы разных животных. Но, кроме третьей руки и из-за этого кривой, словно коряга, осанки, Пул ничего необычного в незнакомце не нашел. Человеческая голова, худые ноги, туловище... И в одежде тот ничем не отличался от обычного шкипера парусной шхуны: кожаная безрукавка; узкие брюки, подвязанные широким поясом; матросские ботинки. Лица в полумраке мальчик не рассмотрел, но показалось, что нос у мутанта неестественно длинный и похож на утиный клюв. Левую руку и нижнюю правую странный незнакомец скрестил на груди, а верхняя правая уперта в бок над рукояткой торчащего за поясом кинжала.  

Что касается двух других незнакомцев, то мужчина и старик вместе смотрелись необычно, как две противоположности.

Первый, внешним обликом походил на быка. Это из-за посаженной прямо на мощные плечи крупной курчавой головы и легкой сутуловатости. Одежда выдавала в нем человека зажиточного, но непритязательного. Из-под темной жилетки выглядывает светлая рубаха с широким рукавом; плотно облегающие штаны поддерживает плетеный ремень с круглой, как орден, бляхой, а на кривых, точно сабли, ногах – сапоги с отвернутым голенищем. Это его звали масс Зоч, он пыхал здоровьем и недюжинной силой.

Старик выглядит иначе. Под балахоном старца проглядывалась немощная, щуплая фигура; на худые плечи ниспадали седые волосы, а по груди струилась такая же белая, как морская пена, борода. Он устало опирался на кривой, сучковатый посох, и, казалось, силы его на исходе.

Выражая почтение, старик в ожидании ответа смотрел на масс Зоча; тот, в глубоком раздумье почесав лоб, сказал:

- Что ж, я не прочь оказать тебе услугу, Монга, – голос прозвучал, словно в груди незнакомца задвигались крупные булыжники. – Но сначала я хотел бы взглянуть на ключ. Ты его взял?..

Мутант сделал шаг вперед, дребезжащим голосом вставил:

- Мне такие вещички кажутся просто фантастическими.

Старик кивнул и, на секунду выпрямившись, достал небольшой предмет из складок балахона – Пул уловил в руке слабый отблеск. Этот предмет Монга протянул Зочу.

- Он, в самом деле, алмазный? – хмыкнул тот, приняв загадочный ключ. – Стоит, думаю, немалых денег?!

- О! – вздохнул старец, - он стоит миллионы жизней на этой планете.

От этих слов масс Зоч разразился неприятным, булькающим смехом, который тут же оборвал.

- Это было бы смешно, - прогудел он и неожиданно спрятал блестящий предмет в кармане штанов.

От удивления Монга снова выпрямился.

- Масс Зоч хочет подержать камень у себя? – еле слышно спросил он.

- Да, у себя, старый дурень. Неужели ты думал, что россказни о спасении планеты заставят меня отказаться от богатств, идущих в руки?! Это было бы смешно! Плевать я хотел на эту захудалую планетку, пусть она трижды слетит с орбиты. Разбогатев, я подыщу что-нибудь поприличнее этой дыры.

 Зоч опять засмеялся, а Монга замотал головой.

- Нет, вы не посмеете так поступить. Если не хотите помочь, верните камень, он не принесет вам богатства, у него другое предназначение.

- Как бы ни так! - фыркнул Зоч и повернулся, чтобы уйти.

Монга попытался ухватить наглеца за локоть, но мутант подскочил сзади, вырвал из рук старика посох, и, потеряв опору, Монга упал на песок. Трехрукий выхватил из-за пояса клинок и замахнулся, чтобы нанести смертельный удар. Пул зажмурился, но слова Зоча заставили мальчика вновь открыть глаза.

- Не нужно, Уток, - последовал приказ.

Мутант отступил, а Монга, став на колени, молитвенно сложил у груди руки.

- Масс Зоч, прошу вас, верните камень, вы не понимаете, что делаете.

- А тут нечего понимать. Скажи спасибо, что дарую тебе жизнь. Мало кто может похвастаться, что остался жив после встречи со мной.

Зоч, развернувшись, зашагал в сторону моря. Уток сунул за пояс кинжал и поспешил за ним; размахнувшись, он зашвырнул посох далеко за забор. Старик некоторое время смотрел им вслед, затем, охватив голову руками, заплакал.

Когда мальчик услышал имя «Зоч», ему пришла на ум мысль, что перед ним легендарный бандит Зочур. Но компания седовласого старца мало подходила разбойнику. И все же апофеоз сцены, сказанные на прощанье слова, развеяли последние сомнения: Пул стал свидетелем, как знаменитый беглый каторжник с подельником-мутантом обманули беспомощного старца.

Монга рыдал, Пул расслышал, как он бормочет:

- Зачем мне теперь жизнь?! Зачем?..

Мальчик ему сочувствовал, от рыданий бедняги сердце юноши обливалось кровью, но он не знал, чем помочь. Старик остался невредим, а потеря ключа научит его не доверяться кому попадя.   

Наконец Монга поднялся и, продолжая всхлипывать, побрел в сторону рыночной площади. Но не сделал он и десяти шагов, как неожиданно, охнув, упал на песок. Дольше Пул не смог оставаться безучастным, он выскочил из укрытия и бросился на помощь. Старец лежал ничком на песке, седые волосы веером разлетелись вокруг головы. Пул взял костлявую руку, попытался нащупать пульс, как учил делать отец. Под тонкой сухой кожей ощущалось слабое биение. Жив! Решение пришло быстро; Пул оглядел пустынную улицу, приподнял старика – тот оказался на удивление легким – и под руки потащил к своему дому.

 

 

В сарае пахло сеном и молоком, за деревянной перегородкой блеяли козы, шумно, как паровой баркас, сопит корова. Пул зажег керосиновую лампу, тусклый свет разогнал царившую внутри темноту, упал бликами на скромную обстановку. Казалось странным, что здесь живет человек. Тюки с соломой в углу мало походили на кровать, но служили Пулу именно в этой роли. Железная кружка и деревянная миска на ссохшейся дубовой бочке, преображали ее в подобие стола, а широкое полено в углу использовалось для сидения. Добавить шкаф с хозяйственным инвентарем у входа; на стенах запыленные, с разным хламом полки; земляной пол; маленькое, грязное окошко у самого потолка, и станет ясно, что Пул не нежился в роскоши. Но мальчику здесь нравилось. Ни мачеха, ни Клоб сюда не заходили, второй считал недостойным своей персоны заглядывать в сарай, а Гиза, кажется, стыдилась смотреть, в каких условиях живет пасынок.

Устроив Монгу на соломе, мальчик прикрутил лампу, выложил парус и вышел. Он собирался вернуться: Монга нуждался в докторе, кроме того в нише остались рыболовные снасти и сетка с уловом.

Вереница спутников Акалы полностью всплыла над горизонтом, и лишенный солнца город с жадностью впитывал льющийся с неба призрачный свет. Загромыхав цепью, к Пулу подбежал дворовый пес Диск и лизнул руку. Пул потрепал его за ухо, Диск от счастья взвизгнул.

Доктор жил в трех кварталах отсюда. Люди говорили, медицинского образования у него нет, но когда-то ему довелось послужить санитаром при военном госпитале, и о медицине он знал больше других. Поэтому те, кто не мог оплатить настоящего доктора, шли к нему, повысив рядового санитара до звания доктора. Его все так и звали: «доктор», давно позабыв настоящее имя. И он никому не отказывал, хоть днем, хоть ночью, не требуя платы и почета, конечно, если в тот момент пребывал в трезвой памяти. Доктор любил крепко выпить.

По дороге мальчик заглянул в нишу. Снасти, к счастью, оказались на месте, но рыбу вместе с сеткой кто-то стащил. Пул решил, что собаки или кошки, – человек забрал бы все. Мальчик вздохнул: будущий разговор с мачехой уже навевал тоску.

Пул подхватил удочки, но тут до слуха вновь донеслись отдаленные голоса. Мальчик замер. По улице, на этот раз со стороны моря приближалась группа людей. Пул услышал гневные крики, и, ему показалось, он узнал голос Зочура. Душой овладела паника, возникло желание бежать без оглядки, но, как назло, удилища застряли меж камней, и пока мальчик их разворачивал, время ушло. Голоса приблизились.

Пул вернулся в нишу, затаился. В следующую минуту на перекресток выбежала ватага, человек семь-восемь. Выглянув, мальчик узнал среди них беглого каторжника и мутанта-телохранителя. Остальных он видел впервые, но внешность незнакомцев не оставляла сомнений о роде их деятельности. Свирепые лица, бритые головы, в руках ножи и пистолеты – все говорило, что это банда изгоев общества, без раздумий идущих на грабеж и убийство, только бы это сулило крохотную выгоду.

На перекрестке разбойники остановились, переводя дух, огляделись. Слышно их хриплое, неровное дыхание. Зочур на этот раз вооружен, за поясом у него торчит сабля, он выхватил ее и в злобе рассек воздух.

- Опоздали, - прорычал он. – Где теперь мы его найдем?

Ответил ему коротышка ростом не выше пяти футов, с круглым, как арбуз, животиком и плешью на макушке. Невооруженный, он единственный в шайке, кто не похож на головореза; вид у него скорее мелкого лавочника или портного. Не вязалась маленькая, нелепая фигура на тонких, как соломинки, ногах с работой ножа и пистолета.

Коротышка не отходил от Зочура ни на шаг, пританцовывал от желания угодить, ботинки на массивном каблуке поднимали клубами дорожную пыль, а руки, как у куклы, плескались из стороны в сторону.

- Зоч! Не стоит беспокоиться, мы его непременно отыщем, - подбираясь к главарю вплотную, забормотал заискивающим голосом странный бандит. - Город не так велик. Да и сейчас не все потеряно. Нам следует разделиться и осмотреть окрестности.

Но Зочур в ярости накинулся на коротышку.

- Это ты во всем виноват. Ты должен был предупредить, что не умеешь включать этот проклятый камень.

Но коротышка умел успокоить главаря.

- Конечно, конечно! Во всем виноват Кохи, только я один. Ты же не знал, а я сглупил и не предупредил. Но Кохи все исправит. Монге некуда идти, он где-то в городе, уверяю!

Признания вины хватило, чтобы Зочур смягчился. Острием сабли он легонько ткнул коротышку в живот и заявил:

- Даю тебе три дня. Или ты узнаешь, как включать камень, или я к чертям снесу твою дурацкую башку.

- Всенепременно, всенепременно… – осторожным движением отодвигая саблю от живота, пропел Кохи.

- Так что разделяйся, осматривай окрестности, - хмыкнул Зочур. – Остальные за мной. – Он махнул саблей, призывая шайку тронуться в путь.

Через минуту разбойники исчезли в полумраке лунной ночи; некоторое время слышен оживленный гомон удаляющихся голосов, но потом стихли и эти звуки. Кохи остался на перекрестке один.

Коротышка сомневался, куда пойти; он поворачивал живот то в сторону, где скрылась шайка, то к рыночной площади, то в направлении порта. Наконец, разозлившись, Кохи выругался.

- Изверг! Только и умеет, что головы сносить, - погрозил он маленьким кулаком в воздухе. – Я догадываюсь, как пользоваться ключом, но я трижды повторил, что не знаю, где находится транспортер. Надо было забрать у Монги карту, или хорошенько его расспросить об этом.

Коротышка, в сердцах сплюнув под ноги, зашагал в сторону порта.

                               

                                                                                      Глава вторая,

 в которой Пул знакомится с Монгой, и  приоткрывается завеса над тайной.

Доктора покачивало, как шлюпку в пятибалльный шторм, но он, размахивая старым, видавшим виды саквояжем, шагал вперед с таким упорством, что Пул едва за ним поспевал.

- Значит, больной – старик? – в который раз спросил доктор и икнул.

- Старик, - согласился Пул.

- Что, он потерял сознание?.. И-и-к!.. Был в моей практике, молодой человек, случай, когда один старик потерял сознание. Но оказалось, он просто умер, причем даже не от старости, а от голода. Вы своего старика кормили? И-и-к!

- Я-я, нет! - смутился мальчик. – Но это не мой дедушка, я же вам говорил, что нашел его на улице.

В ответ доктор лишь икнул.

При виде чужака Диск зашелся громким лаем, но Пул, топнув ногой, прикрикнул, и пес утихомирился. Проведя доктора в сарай, мальчик поставил в угол снасти. Притворив дверь, добавил в лампе света и подошел к Монге. Старец лежал в той же позе, в которой он его оставил, и Пул испугался, что тот умер, причем именно потому, что Пул его не накормил.

- Итак, - подступая к больному, произнес доктор. Он огляделся вокруг мутным взглядом и, заметив пень, подтолкнул его ногой к соломе, чтобы присесть. – Осмотрим больного.

Медленно, точно боялся промазать, он опустился на неровный спил древесины и снова икнул, на этот раз особенно громко. Затем деловито поставил саквояж себе на колени, открыл. Внутри тот оказался пустым, не считая аппарата, которым врачи обычно слушают дыхание – Пул не знал, как он называется, – и бутылки с мутной жидкостью. Доктор взял аппарат и сквозь балахон принялся слушать Монгу. При этом глаза лекаря закрылись, морщины на загорелом лице разгладились, и могло показаться, что он уснул, если бы не рука, продолжавшая перемещать по телу старика похожий на монету металлический диск.

Через минуту доктор, присвистнув, воскликнул:

- У этого старика сердце посередине туловища!..

Осмотр продолжился еще пару минут, затем народный целитель, сложив аппарат в саквояж, резюмировал:

- Пациент стар. И-и-к! Кроме того, он физически и нервно истощен. Если дать ему покой, и при этом хорошо кормить, то, возможно, учитывая его нечеловеческое происхождение, он сможет поправиться и прожить еще, скажем, год. И-и-к!.. А это ему в качестве экстренной помощи… – С этими словами эскулап откупорил бутылку с мутной жидкостью, Пул уловил запах самогона. Поднеся горлышко к устам Монги, доктор влил добрую порцию в рот старику, отчего тот закашлялся и пришел в себя.

- Я всегда знал, что это лучшее лекарство, - лекарь с уважением взглянул на бутылку и приложился к горлышку сам.

Монга прокашлялся, полными тревоги глазами осмотрел комнату.

- Где я? – слабым голосом спросил он.

- Не волнуйтесь, - поспешил его успокоить мальчик.

- Вы в больнице. И-и-к! – почему-то добавил доктор, отрываясь от бутылки и, закупорив, пряча ее в саквояж. От алкоголя он стал заговариваться.  

- Вы у меня дома, - поправил Пул.

Но тревога в глазах Монги не уменьшилась, он попытался встать, но силы отказали ему, и обессиленный, он опустил голову.

- Пациенту нужен покой и полноценное питание, - напомнил доктор и, закрыв саквояж, с трудом поднялся. – А мне пора. И-и-к! Надо же, сердце посередине. Первый раз в моей практике... Молодой человек, проводите меня, а то там эта собака...

Доктор окончательно окосел, но на улице собрался и двинулся в обратный путь с не меньшим упорством, чем шел сюда. Мальчик постоял минуту у калитки, провожая его взглядом, и решил, что тот дойдет без посторонней помощи.

Когда Пул вернулся в сарай, Монга лежал, устремив пустой взгляд в потолок. Пул достал с полки графин, налил в кружку воды, протянул старику. Тот приподнялся, попил.

- Как зовут вас, юноша? - спросил он, возвращая кружку. – И как я попал к вам? Я почему-то ничего не помню.

- Меня зовут Пул. Я шел с рыбалки и нашел вас без сознания на улице, - краснея, солгал мальчик. Он стыдился признаться, что подслушивал.

- Ах, да, на улице, - вздохнул Монга.

Пул поставил кружку на бочку и достал с полки небольшой сверток. В нем он держал хлеб. Правда, Гиза отдавала пасынку остатки старой булки, которую не доел Клоб, поэтому хлеб у мальчика всегда был черствый. Он разломил кусок на две части, одну протянул Монге:

- Покушайте.

- О, юноша, вы так добры, но мне не хочется есть.

- Доктор назначил вам хорошо питаться. Иначе вы можете умереть.

- Уж лучше умереть, - снова вздохнул Монга, но тут же замотал головой: - Хотя нет, как раз сейчас нельзя умирать. Необходимо что-то предпринять, но что?..

Старик сунул краюху в рот, задумчиво глядя в одну точку, без аппетита  пережевал. Пул последовал его примеру, с тем отличием, что аппетит у него был как у акулы, он ничего не ел с самого утра.

Работая челюстями, мальчик силился решить непростую задачу. Он понимал, что назначенное Монге доктором усиленное питание, условие почти недостижимое. Гиза каждое утро приносила Пулу миску с похлебкой, иногда с кашей и остатки хлеба. Когда получалось наловить много рыбы, Пул съедал пару рыбешек, поджарив их на костре в саду. Но этого едва хватало одному. Где был выход? Голодать, а еду отдавать Монге? Но так Пул быстро отощает и обессилит, что не сможет ездить на рыбалку, и тогда всем станет только хуже. К тому же Пул любил поесть! Доить корову и коз Гиза доверяла ему только в ее присутствии, а молоко забирала Клобу и на продажу. Значит, оставалось одно: сходить завтра на рынок и купить продуктов. Конечно, для этого придется расстаться с частью собранных на учебу денег, но мальчик решил, что за пару месяцев их вернет.

Ход его мыслей прервал Монга.

- Он сможет мне помочь! – воскликнул старец. Отложив в сторону хлеб, он снова попытался встать, но ноги подвели. Они затряслись от слабости, и у старика получилось лишь сесть.

- Вам доктор прописал покой, - проглотив остатки хлеба, возмутился такому безрассудству Пул. Голод он не утолил и наполовину.

- Мне некогда пребывать в покое, мой друг, иначе случится беда. Надо спешить к Ганиту; он честный человек и обязан помочь. Его только нужно уговорить. Я уверен, если он узнает всю правду, он согласится. – Старик снова попытался подняться, но опять безрезультатно.

Он вздохнул, поднял тревожные глаза на мальчика.

- Масс Пул, я вижу, вы честный юноша и на вас можно положиться. Вы умеете хранить тайны?

- Надеюсь, что да.

- Вы должны во что бы то ни стало привести сюда Ганита Печено. Он хозяин таверны «Алая звезда», это рядом с портом. Скажите ему, что я здесь. Меня зовут Монга. И скажите, что необходимо срочно активировать корректоры вашей планеты, а Зочур отнял энергетический ключ. Отправляйтесь сейчас же!..

- Но сейчас ночь, - Пул бросил растерянный взгляд на темное окошко под потолком.

- Ах, да, ночь! Но утром я смогу сам. – Монга решительно тряхнул бородой. – Так тому и быть, я отдохну у вас до утра, а потом отправлюсь к Ганиту за помощью. Вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

Мальчику показалось несправедливым, что ему не доверят тайну.

- Ну, уж нет! – воскликнул он. – Вам доктор назначил отдых, значит, будете отдыхать. А я приведу этого Печено; мне все равно утром идти на рынок за продуктами.

- Но Ганит может вас не послушать, – повел плечами Монга. - К тому же мне неудобно пользоваться вашим гостеприимством.

Не зная, чем возразить, Пул неожиданно понял, что лучше сказать правду или хотя бы ее часть. Поэтому он потупил взгляд и произнес вполголоса:

- Вам нельзя выходить на улицу. Когда я ходил за доктором, то недалеко от места, где вас нашел, видел людей. Плохих людей. Они искали вас.

- Зочур?! – встрепенулся старик. – Что ему понадобилось? Может, в нем проснулась совесть, и он решил вернуть камень?..

- Нет, они не умеют пользоваться ключом… или им нужна какая-то карта… или они не могут отыскать какой-то транспортер!.. Я, честно говоря, не разобрал.

- Карта?! – вздрогнул Монга. – Какая-такая, карта?

Минуту он обдумывал слова Пула; машинальным движением подобрал крошки хлеба, сунул в рот и стал жевать. Потом попросил мальчика подать воды, а утолив жажду, сказал:

- Что же, масс Пул, вы правы. От этих людей можно ожидать чего угодно. И мне ничего не остается, как довериться вам. – Монга помолчал, собираясь с мыслями. - Завтра отправитесь в таверну «Алая звезда» и расскажете мистеру Ганиту Печено о сегодняшних событиях. А еще… что ритуал, который я должен провести в катакомбах, не религиозный ритуал. Это активация программы корректировки орбиты вашей планеты. Передайте слово в слово, он поймет. Я сделал ошибку, что сразу не рассказал ему этого. Еще скажите, что активацию необходимо сделать в ближайшие три оборота планеты вокруг своей оси. Иначе, станет поздно, начнется необратимый процесс, и катастрофы не избежать никакими силами. Передайте слово в слово, запомнили?

Пул кивнул. И все же Монга заставил три раза повторить вслух эти фразы, и только потом расслабился и прилег.

- Надо набираться сил, - устало произнес он, а через минуту спохватился. – Где же будете спать вы, юноша, ведь я, кажется, занял ваше место?  

Мальчик махнул рукой:

- Не беспокойтесь, я притащу еще пару тюков соломы.

Его подмывало спросить, зачем нужна корректировка орбиты планеты, и какой катастрофы не избежать никакими силами, но Монга выглядел таким изможденным, что он не решился.

Ночью Пулу приснился трехрукий Уток. Мутант гонялся за ним по пустынной улице, в каждой руке держа по кинжалу. Пул убегал со всех ног, прятался в подворотнях, снова убегал, но страшный разбойник не прекращал преследования. В конце концов ему удалось настичь Пула, но руки мутанта неожиданно превратились в щупальца, а кинжалы в длинноствольные пистолеты. Уток, хихикнув, прицелился, и сразу из трех стволов громыхнули выстрелы. Вскрикнув, мальчик проснулся.

Сквозь пыльное окошко пробивался предрассветный сумрак, тянуло сыростью, веяло прохладой. За перегородкой в коровнике невнятное бормочет Гиза; приглушенно звякнуло ведро. Пул догадался: это мачеха, проходя мимо, ударила в дверь кулаком, отчего он и проснулся. Нужно вставать, идти работать по хозяйству.

За дверью мальчик, как обычно, нашел свою дневную пайку: миску с перловкой и ломоть черствого хлеба. Утренний туман клочьями висит в низинах, бодрит свежестью, и прежде чем взять еду, Пул сладко потянулся. За каменным забором в заброшенном саду загомонили птицы, радуясь наступлению дня. Диск, завидев хозяина, приветливо замахал хвостом. Пул отломил от булки и бросил ему краюху хлеба. Затем вернулся в сарай и накрыл на пне для старика завтрак. Пробудившись, тот почувствует голод.

После этого мальчик взялся за работу: натаскал из колодца воды скотине, разложил по кормушкам сено, курам насыпал проса. Гиза, кутаясь в старый, затертый халат, спросила об улове, а услышав ответ, принялась ругаться. Пул старался не слушать; эти ругательства он знал наизусть. Сквернословие для мачехи было жизненно необходимым; если она не ругалась, ей становилось плохо. В такие минуты она начинала беспокойно топтаться на месте, хлюпать не подходящими ей по размеру отцовскими калошами и, поминутно поправляя завязанный на затылке платок, сердито посвистывать коротким носиком.

Справившись с делами, мальчик проскользнул за сарай, где находился тайник с деньгами, отсчитал несколько монет и отправился на поиски Ганита Печено.