Сломанные тела

  • Сломанные тела | Андрей Руденко

    Андрей Руденко Сломанные тела

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
  209


Приключения парня покончившего с собой из-за несчастной любви. Пытаясь убежать из мира мертвых, он открывает смысл рождения на земле, истинные причины своего фатального поступка и ценность жизни. Самоубийство, это не решение проблем. На тот свет мы всегда успеем и не факт, что там будет лучше. Возможно эта книга нужна тому, кто вам очень дорог.

Доступные форматы:

ВНИМАНИЕ
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Данная Витрина является персональным магазином автора. Подробнее...

Буктрейлер к книге Сломанные тела

Сломанные тела

Читать бесплатно «Сломанные тела» ознакомительный фрагмент книги

Сломанные тела

СЛОМАННЫЕ ТЕЛА

История одного самоубийцы

 

Андрей Руденко

 

Последняя капля переполнила чашу,

И произошло необратимое.

«Зачем нам нужна была именно эта капля?!» —

посыпали они головы пеплом,

не жалея об остальных

 

 

ДО

 

Дождь. Поливало, как из ведра. На краю карниза, пошатываясь и прижимая к уху смартфон, стоял парень. В другой руке у него была бутылка вина. Он поднял лицо с закрытыми глазами к небу и, затаив дыхание, слушал длинные гудки, которым подыгрывали капли дождя, выбивавшие рваный ритм об его зеркальные очки-капли. Эта какофония раздражала и без того натянутые до предела нервы парня, но он упрямо не желал прятаться от стихии. В тот момент он сам был стихией. Резкий противный порыв ветра дал оплеуху, и парень, всхлипнув, заплакал.

— Возьми, пожалуйста… Умоляю... Ну пожалуйста. Да возьми же ты наконец-то эту чертову трубку! — крикнул он в дождь.

Вызов сбился и тут же пришел «контрольный выстрел»: «Юрчик, отвали, между нами все кон-че-но!!!»

— Поговори со мной, пожалуйста, — продолжал он умолять, нажимая кнопку «Отправить». Но тут же начал злиться: — Неудачник! Раскис, лошара! Да пошла она! — закричал Юрчик в небо и резко запрокинув бутылку, сделал несколько глотков вина. Его хмурый взгляд уперся в тонкую вену асфальтированной дорожки, вытекающую из-под края карниза на глубине двадцать второго этажа. Качнувшись, парень вернул себе равновесие, но выронил бутылку, которая упала на донышко рядом с его кроссовком.

— А вот если бы захотел, то ни в жисть не получилось бы, — ухмыльнулся он, достав из кармана пачку сигарет, которой неистово обрадовался ветер с дождем.

— Дрянь! — выбросил Юрчик раскисшее утешение.

Среди луж и стремительных ручьев мчался резвой походкой в стиле скандинавского ходока голубь мира, изображенный на целлофановом пакете, надетом на голову бабульки. Подлетев к огромной луже, белая птица остановилась. Водная преграда заполнила собой всю улицу, оставив пешеходам призрачный шанс в виде редких лысин асфальта, разбросанных на рискованном расстоянии друг от дружки. Немного оглядевшись, бабулька подтянула подол мокрой юбки на критическую высоту и, к удивлению немногочисленных наблюдателей, энергично стала перелетать с островка на островок. Остановившись перед серьезной водной преградой между ее последним пристанищем и мокрой сушей материка, она огляделась по сторонам и, не найдя более привлекательного пути, приняла позу лыжника. Энергично размахнув руками, бабка резко оттолкнулась от мокрого асфальта и упала в лужу на спину, не долетев буквально несколько сантиметров до берега. Голубь мира оказался более удачливым — его подхватил ветер и взметнул в воздух, унося все дальше и дальше.

Жизнь вокруг злорадно ухмыльнулась и вернулась к своему привычному темпу, потеряв интерес к раскисшей бабульке.

— Я тоже пытался и теперь в луже, — тоскливо посмотрел Юрчик вдаль. Смартфон, зазвенев колокольчиком, доставил новое сообщение. Юрчик закрыл глаза, постоял несколько секунд, сделал глубокий вздох и посмотрел на экран: «Задержусь на работе завал не забудь выгулять Антошку», — написала мама.

— Ну и где же твой материнский инстинкт, мам? — клокотали досада и раздражение в его груди. — Вообще-то я тут страдаю! С жизнью прощаюсь. А может?.. — Юрчик задумался. — Может, пришло время проверить твои приоритеты? А, мам?

Он нажал кнопку вызова на телефоне и, задыхаясь от злобы, стал вслушиваться в долгие гудки.

— Контакт «мама» нас проигнорил, — Юрчик подставил лицо дождю. Колокольчик просигналил о новом сообщении.

— Наконец-то, — сердце Юры учащенно забилось от волнения.

«Занята, наберу позже», — написала мама.

— Какая заботливая, даже ответ в шаблон на меня забила, — разозлился Юрчик и нажал кнопку вызова.

Мама сбила вызов, но объяснения больше не было.

«Надеюсь, мам, ты выкроишь время в своем плотном графике, чтобы забежать на похороны сына», — отправил он ей сообщение, а потом, подумав, поднял телефон над головой и сделал для нее селфи.

— Юрчик, что за глупые шутки?! — прозвучал раздраженный голос матери в телефоне.

— Никаких шуток. Я стою на крыше нашего дома в сомнениях: готова ли ты прямо сейчас бросить свою долбаную работу и приехать меня спасать? И кстати, проинформируй своего бывшего. Сейчас самое время доказать, что ему не плевать на сына.

— Ты снова поругался с Дашей? — догадалась мама.

— Причем здесь этот человек?! — взбесился он и прервал разговор. Мама тут же перезвонила, но Юрчик решил ответить лишь на ее третью попытку, если она будет настойчива.

«Сыночек, извини, я полезла не в свои дела», — попыталась наладить диалог мать сообщением.

— Ты все слышала! Я здесь и ждать не буду.

 

 

ОТЕЦ

 

Я ему не нужен.

К горлу тринадцатилетнего парня, наблюдавшего, как отец упаковывает свои вещи в чемодан, подкатил комок. Мама ушла на кухню.

Батя бросил его ради шалавы, — злорадствовали пацаны.

— Не парься, чувак, это нормально, когда семья распадается, — пустил кольцо дыма Димон и отдал Юрчику половину тлеющей сигареты. — Ты-то хоть своего видел, а мой даже в роддом не приехал.

Димон непроизвольно поджал губы на секунду, а потом сплюнул и зевнул.

И ничего, мне пофиг.

Мать делала вид, что все нормально. Почти каждую ночь Юрчик рассматривал луну в окне под ее тихое завывание за стеной, которое она пыталась прятать в подушку. А потом мама стала поздно приходить с работы. В знак протеста Юрчик устраивал стоячие забастовки посреди комнаты без света. Мать злилась и ругалась, и в конце концов стала возвращаться с работы раньше.

Однажды из окна автобуса Юрчик увидел своего отца, сидящего за рулем автомобиля. Рядом с ним смеялась крашеная блондинка. Глаза парня сверкнули ненавистью. На светофоре машина поехала прямо, а автобус повернул направо. Юра потом долго стоял на краю дороги, глядя сквозь мокрую пелену на пролетающие мимо автомобили. О его ногу что-то потерлось, и он, всхлипнув, горько улыбнулся.

— Тоже никому не нужен?

Дрожащий крохотный щенок изменил его планы на этот день. Мама так и не узнала, при каких обстоятельствах в их семье появился пушистый нарушитель спокойствия Антошка, но ей, в общем-то, было все равно, лишь бы не гадил в квартире.

Однажды она застала на кухне Юру, задумчиво рассматривающего лезвие ножа. Заметив маму, он вздохнул.

У нас есть пластырь? Я палец порезал.

 

— А неплохая идея, — угрюмо улыбнулся Юрчик, рассматривая свое селфи, где хорошо видно, что он стоит на краю карниза высотки. — Что же ты теперь запоешь, Дашенька? — Немного подумав, дописал ей в сообщении: «Если не ответишь, я прыгну».

Дашенька не ответила.

— Даже ответа не заслужил!

Юрчик беспомощно опустил руки, глядя в дождь. Хозяйка голубя мира, сидящая в луже, вдруг подняла голову вверх и, вскочив на ноги, стала орать и тыкать в Юру пальцем. Уже скоро количество направленных на него телефонов начало увеличиваться в геометрической прогрессии.

— Ну а вы что скажете, недруги мои? — презрительно ухмыльнулся Юрчик и стал рассылать свое селфи, клацая наугад по списку контактов в телефоне.

 

Уйду! Реально, уйду молодым и красивым, — нередко убеждал сам себя Юрчик в минуты грусти, отчаянья, печали, уныния, одиночества, обиды и даже однажды было от зависти. — А что, многие великие уходили молодыми, когда им становилось скучно в этом бледном мире, — любил он иногда заявить на публике. — Я тоже не собираюсь цепляться за жизнь до маразма, склероза и мочевого катетера. Уйду в лучший мир на своих двух и без палочки.

 

«Чувак, будешь лететь — закрути сальтуху» — первым откликнулся на селфи одноклассник Стас.

«Псих! Кстати, с тебя полтинник на подарок Кикиморе», — написала староста Ленка.

«Блин, Юрец, не гони!!! Ты же собирался вскрыться!» — написал друг Леха.

«Ну ты и лох», — написал Генка, сосед по подъезду, с которым он подрался из-за Дашеньки.

«Юрчик, ты реально задолбал своими провокациями. Будь как дед, доведи хоть что-то до конца!» — написала двоюродная сестра Катька.

 

Юрчик в детстве слышал историю деда Антона, маминого отца, который повесился, едва маме исполнилось два года. Пока он болтался в петле, его предсмертную записку сдуло сквозняком на пол и залило испражнениями, стекавшими по содрогающейся в конвульсиях ноге. Поэтому потрясенной бабушке достался лишь фрагмент уцелевшей записки с несколькими буквами и тремя восклицательными знаками в конце: «…уга!!!»

Что дед хотел этим сказать? Почему убил себя именно тогда? Этого так никто и не узнал.

Конечно, повторять ошибки деда Юрчик не хотел. Все-таки висящий труп над кучей собственного дерьма вряд ли вызовет в ком-то чувство утраты и вселенской несправедливости. Да и самому отвратительно. А вот вскрыть вены — это да, это мощно и эпично. Сколько раз он прокручивал в голове сценарий этого таинства: нужно сесть за письменный стол, вскрыть вены и не торопясь, попивая вино (да, мама, винишко!), макать перо в собственную кровь и писать. Оставить боль души предкам, да что уж там — всему человечеству, тщедушно пытающемуся забыть о неизбежном: мы все сдохнем! Он представлял, как изливал бы всю свою боль и разочарование на бумагу до тех пор, пока сознание не покинуло бы его измученное страданиями тело. Но возникали некоторые технические трудности. Если вскрыть вены, кровь будет брызгать во все стороны и, главное, зальет предсмертную записку. Конечно, не дедушкин вариант, но ведь вся изюминка именно в читабельности текста.

— А может, утопиться?

— Тебя найдут синюшным, опухшим, в кривой позе с полным пузом пиявок и грязи, — ответил кто-то в голове. — Ну и к тому же я с детства боюсь утопленников.

— Согласен, вариант так себе, да и лезть ранней весной в холодную воду

— Тебе точно этого хочется?

— А если... О, классная идея! Я нажрусь колес, кайфону и — под ритмичный психодел. А что? Оставлю этот мир на съедение серости!

— Можешь облеваться, обделаться, заглотнуть язык и смешно выпучить глаза.

— Прям таки смешно?!

— Тебя только это смутило?

— Может, бахнуть себя током?

— Не смешно!

— Кинуться под поезд?

— Ага, будет, как в песне: и разошлись две половинки, разлетелись кто куда.

— Под машину?

— Инвалидность.

— Удушиться газом! — раздраженно крикнул Юрчик, устав перебирать варианты. В ответ — звенящая тишина. — Всё, так и сделаю! — заявил он решительно.

— Газ вызовет блювотину! — пискнул ссыкун.

— Плевать! — стиснув зубы от напряжения, Юрчик отодвинул тяжеленный холодильник и достал из его утробы припрятанную на черный день бутылку вина и ароматную сигареллу.

— Ты будешь корчиться перед смертью! — визжал внутренний голос.

— Мы живем в неидеальном мире, — уверенным жестом парень закрыл кухонную дверь.

— От удушья твои глаза вылезут из орбит!

— Зато крови не будет, — Юрчик хлопнул окном и повернул защелку.

— Ты умрешь! — сипел голос, теряя силы.

— Ну да! Я именно этого и хочу! Да, я заставлю их чувствовать, как МНЕ БЫЛО ХРЕНОВО ИЗ-ЗА НИХ! — Юрчик открыл газ в комфорках и даже в духовке. Он чувствовал себя на вершине горы и сожалел, что никто этого не видит. Да, это стопудово выглядит офигеть, как эпично!

— То есть это уже серьезно?

— Ага, — кивнул Юрчик. Запах газа щекотал ему нервы и будоражил воображение. Глоток вина поднял это возбуждение на новую вершину.

— И ничто на свете не способно изменить твоего решения?

— Разве что смерть, — засмеялся Юрчик и, взяв ручку, написал на чистом листе: «Моим взаимно не дорогим родителям...»

— Вот так просто уйдешь без прощальной сигареты?

— Бля...

В общем, все попытки красивого ухода заканчивались какой-то неувязкой, от которой у Юры пропадало настроение, и он просто отравлял жизнь близким и не очень людям.

 

 

ДАШЕНЬКА

 

Ее родители купили квартиру в соседнем доме год назад. Красавица Дашенька из параллельного 8-А была объектом вожделения всех пацанов школы и двора.

Юрчик тоже влюбился и стал действовать не нахрапом, как это делали другие, а будто бы случайно и ненавязчиво втираясь в ее жизнь.

— Без обид, но ты мне не интересен, — очень просто и даже с приятной улыбкой обрисовала она Юрчику его перспективы.

Он рассмеялся, но глубоко в душе расстроился: «Очередной облом, лузер. Теперь понятно, почему отец тебя бросил», — топтались мысли по его груди.

— Мы же просто друзья, — отчаянно цеплялся Юрчик за призрачную надежду, криво одев маску беззаботности.

— Тебе же хуже, — равнодушно пожала она плечами.

Он победил. Поцелуев не было, но зато их часто видели гуляющими, нет, не за руку, просто рядом. Почти всегда он провожал ее домой из школы, потом на танцы или музыку — в зависимости от дня недели — и ждал, шатаясь под окнами зала. Родители Даши любили заботливого Юру и часто угощали вкусностями, пока дочь собиралась на тренировку, в школу, погулять.

— Дашка встречается с Юрчиком, — гудела школа.

— Старик, ты крут, — завидовали пацаны.

— И это несчастье на эту курицу запало, — шушукались в школе девчонки.

Через полгода она не выдержала:

— Ну правда, Юрчик, отвали.

— Почему?!

— Ты мне не интересен.

Даша принципиально говорила правду, поэтому девчонки ее не любили.

 

            Как же душно жить — скука.

            Руки наложить, не жить.

            Вытащила душу.

            Нечего взамен ей предложить.

 

В груди сдавило, к горлу подкатил комок.

— Я же люблю тебя! — уговаривал ее Юрчик, чувствуя себя обманутым.

— А я нет! И что?! — злилась Дашенька.

— Моя смерть будет на твоей совести!

— Ты ошибаешься, — улыбнулась она, разглядывая свое очередное селфи.

 

Жесткий ветер снова хлестнул по лицу, Юра покачнулся, а упавшая рядом с ногой бутылка полетела вниз, теперь окончательно и безвозвратно.

«Извини, не сразу увидела твое селфи», — пришло от Даши сообщение, а следом еще одно: «Я была занята».

Юрчик взволнованно раз за разом перечитывал ее сообщения, пытаясь найти в них ответ.

— И что? Что это значит? Это да или нет?! — нервно затряс он гаджет. — Это да? Мы снова вместе? Или нет? Блин, ну почему нельзя без этих игр?!

От Даши пришло третье сообщение. Фото, как назло, невыносимо долго грузилось, наматывая нервы на секунды. Юрчик теряя терпение, всматривался в плечо и левый глаз Дашеньки, а потом ему открылась вся картинка. Голые Дашенька и Генка, смеясь, показывают ему...

— Фак!

Ветер накинулся на Юру беспощадными пощечинами. Он потрошил его рубашку, закладывал ледяным шипением уши, резал глаза, забираясь под очки. Все двадцать два этажа Юрчик неотрывно глядел на улыбку Дашеньки, закрыв большим пальцем лицо Генки.

 

ТЕНЬ ВСЕГДА ПРЯЧЕТСЯ ОТ СОЛНЦА ЗА СВОИМ СОЗДАТЕЛЕМ

 

При ударе Юрчик вылетел из тела, словно пассажир, дернувший стоп-кран, и тут же мощная сила потащила его назад. Он застонал, всматриваясь помутневшим взглядом в ее улыбку. «Прости, была занята…» — накатывала кровавую борозду заевшая пластинка.

— Чем же ты была занята? — закричал Юрчик. — И, главное, с кем? С этим уродом?!

Обида клокотала и жгла изнутри.

«А Дашка — девочка что надо, — ухмылялся Генка. — Повезло тебе. Наверное, каждый день с ней кувыркаешься».

Воздух в легких расплавился.

— Генка знал, что у нас с ней ничего не было! Какой же я лох! Жалкий лошара! Дашенька ему рассказала, что я был просто мальчик на побегушках, а потом они ржали с меня… после секса! Да у нее все это время секс как раз был. Ну почему я еще живой?!

Огненный кисель окутал Юру. Было душно, тело немело и не слушалось, привкус протухшей рыбы во рту мучал его рвотным рефлексом.

— А ведь это они этим занимались не в первый раз... — разряд электрического тока заставил содрогнуться. — Они же на фото совсем не стесняются друг дружку… — Юрчик стонал, бессознательно вращая глазами. Он лежал в луже собственной крови, хлеставшей из шеи и рваной раны, из которой торчала сломанная бедренная кость. Вокруг Юры телефонов было больше, чем людей. Одни снимали его, стоя в стороне, другие чуть ли не топтались по его крови, кто-то делал селфи на фоне распластавшегося тела.

— Безмозглые скоты, сами завтра будете на его месте! — кричал обезумевший от гнева местный бездомный, который всегда раздражал Юру своим прямолинейным взглядом без эмоций.

Димон заметил толпу людей возле своего дома, подошел ближе и теперь с ужасом смотрел на причину этого столпотворения. Придя в себя, он дрожащей от волнения рукой достал телефон и набрал мать Юрчика, не решаясь подойти ближе.

— Дима, здравствуй...

Он бросил трубку, не в силах вымолвить ни слова и, развернувшись, быстро убежал, не понимая, что делает.

— Ну и вали, тоже мне, друг называется! — задохнулся от гнева Юрчик, глядя в спину убегающему. — Да пошли вы все!

Приехала скорая. Краснощекая фельдшер в белом халате, кинув на Юру равнодушный взгляд, достала из кармана батончик гематогена.

— Вы же меня заштопаете, док? — попытался изобразить из себя кинозвезду Юрчик, подмигнув взволнованной медсестричке с красивыми голубыми глазами. Девушка проигнорировала юмор. Она растеряно оглянулась на фельдшершу, которая приканчивала гематогенку, и достала телефон.

— Катя… — Юрчик понял, что знает, как ее зовут. — Катя, позвоните Дашеньке… — застонал он.

Приехала полиция, и бледная Катя с тётей-гематогенкой уехали не попрощавшись.

— Позвоните Дашеньке и скажите, что я здесь, — умолял он полицейского, который фотографировал Юрчика на телефон.

— Скажите, что я ее все равно люблю! — кричал другому полицейскому, пытаясь подняться, пока тот выскребал из-под его ногтей грязь и ссыпал в полиэтиленовый пакетик.

Потом появился серый микроавтобус с выцветшим крестом морковного цвета на облупленном боку. Два молчаливых медбрата в серых халатах бесцеремонно запихнули Юру в брезентовый мешок и грубо бросили на пол автомобиля. Юрчика это возмутило.

— А вы не охренели, козлы? Вы что творите?! — кричал он, пытаясь подняться, но тело совсем не слушалось. Оба медбрата не реагировали на возмущения и угрозы Юры. Автомобиль выплюнул облако черного дыма и медленно пополз по улицам города, постанывая всеми железными суставами. Худощавый санитар с бледными синяками под глазами закурил и поставил свои ноги Юре на грудь.

— Убери ноги, козел! — заорал Юрчик, но санитар на него не обратил внимания. — Я тебя найду, и ты пожалеешь, урод! Тебе хана! — шипел Юрчик. — Я всё про тебя знаю! Кстати, я действительно всё знаю, — удивился Юрчик, — реально всё! Тебя зовут Эдик, тебе тридцать два. Почти год, как Светка подсадила тебя на наркоту. Лузер, она тебя никогда не любила. Ей просто нужен был лошок-спонсор, пока она искала надежного «папика».

Так сложилось, что очередной Светкин «папик» неожиданно умер от восьми пулевых ранений в разные части тела. После этой невосполнимой утраты ушлая не по годам Светлана начала остро ощущать нехватку финансов. Новая соседка по площадке нравилась Эдику, но он всё не решался завязать с ней разговор, а тут «удача» — у Светы заел ключ в дверях. Утром они проснулись в объятиях друг друга, переполненные самыми романтическими чувствами. Накануне свадьбы Света исчезла, прихватив с собой его деньги и семейные драгоценности. С горя Эдик плотно подсел на наркотики. Забыть Свету ему не удалось, а от наркоты отказываться не захотел. В судьбу опустившегося племянника вмешался родной дядя. Суровый офицер запаса привел его в чувство болезненным, но действенным способом. А уже после профилактической обработки пристроил Эдика в больницу медбратом («Для полного вразумления жизни, салага!»), подчеркнув, что у племяши на выбор есть только два варианта: дядин хук слева или та же неприятность, но уже справа.

Продолжая отматывать жизнь Эдика, словно кинопленку, Юрчик параллельно наблюдал за его дядей и всеми сотнями людей, с которыми они пересекались по ходу своих жизней. К своему удивлению, Юрчик с легкостью стал расширять круг наблюдаемых, достигнув предела в семь миллиардов шестьсот тридцать пять тысяч девятьсот сорок семь современников Эдика, а также вглубь веков, к корням их генеалогических древ.

— Вот оно, правило пяти рукопожатий, — улыбнулся Юрчик, позабыв о ногах Эдика на своей груди. — Аж дух захватывает! — засмеялся восторженно, но его снова проигнорировали. — Интересно, смогу ли я увидеть Адама и Еву? — подумал Юрчик, ныряя в генеалогию всех живших когда-либо на земле людей.

Резкая острая боль в виске вернула Юру из глубины веков к двум современникам в лице рукожопых санитаров, которые стукнули его головой о дверной косяк, когда вытаскивали из автомобиля.

— Больно, уроды! Можно поаккуратнее?! — возмущенно зашипел Юрчик.

Санитары, не обращая внимания на оскорбления, потащили Юру в одноэтажное здание без вывесок.

В просторном зале стояло шесть цементных столов. На одном из них лежал в неестественной позе мотоциклист в защитном костюме и лопнувшем шлеме.

— Вы зачем меня в морг привезли? Я же живой! — орал Юрчик, но на него по-прежнему никто не реагировал. — Вы чё, оглохли?! Алё, чуваки, везите меня в больницу! Кретины! Человеку плохо! Спасите! Люди, ау! Я тут, я живой!

Санитары бросили Юру на цементный стол и, забрав свой брезент, ушли. Юрчик изо всех сил пытался встать или хотя бы сесть, поднять руку, пошевелить пальцем...

— Охренеть, у меня, кажется, сломан позвоночник! О нет, только не это! Все думают, что я умер. Меня же так могут похоронить заживо! — с ужасом закричал Юрчик во все горло, а потом перепуганно застонал: — Мамочка!

 

 

МАМА

 

Узнав о смерти сына, Вера потеряла сознание.

— Он ведь звонил мне перед самой смертью! — кричала она фельдшеру скорой, которую вызвали коллеги.

— Я ведь могла его спасти! — рыдала она на плече своей сестры.

— Это ты во всем виноват, — поцарапала она лицо бывшего мужа.

— Господи, как ты мог это допустить, — требовала она ответа, распластавшись на полу перед старой иконкой Спасителя в спальне.

— Церковь не отпевает самоубийц, — вздохнул отец Георгий, священник из местной церквушки, куда Вера раз в год приходила освящать пасхальные кулич, яйца и домашнюю колбасу.

— Что же мне делать? — всхлипнула она. — Я хочу помочь сыночку...

— Раньше об этом думать нужно было, — рассердился священник, и Вера расплакалась. — Ну, полно, успокойся, — сжалился он, глядя на почерневшую от горя женщину. — Сама молись.

— Как?

— Регулярно. Стала перед иконкой, свечку зажгла и помолилась: «Взыщи, Господи, погибшую душу раба Твоего...» Как сына звали?

— Юрий, — всхлипнула Вера.

— «...Юрия, — продолжил отец Георгий, — аще возможно есть, помилуй. Неизследимы пути Твои. Не постави мне в грех молитвы сей моей, но да будет святая воля Твоя». И крестом себя осенила.

— Я не запомнила, батюшка, — готова была снова расплакаться Вера.

— Я тебе продиктую, а ты запишешь, — старый священник по-отечески поглядел на Веру. — И родственники могут за него молится, и друзья, и кто угодно. Чем больше, тем ему будет лучше.

— Помолитесь за него, — попросила она с полными слез глазами.

— Да помолюсь, куда ж мне деться, — недовольно пробурчал отец Георгий. — Но главное, запомни: за самоубийцу нельзя молится в храме, ни свечки ставить, ни молебны заказывать. Где хошь молись, но не в храме.

— Почему? — мать достала из упаковки бумажную салфетку, приготовившись ее использовать.

— Навредить ему можешь, — вздохнул священник. — Не надо.

Вера растеряно кивнула с благодарностью старому священнику и, пройдясь по храму, села на скамейку, остановив свой взгляд на иконе Льва Оптинского.

 

 

ПОСЛЕ СМЕРТИ

 

— Ау, люди! Кто-то меня слышит? Здесь кто-нибудь есть?

Он замолчал, прислушиваясь к тишине. Голова раскалывалась, шея горела, сломанная нога пульсировала, в животе жгло огнем, зудела спина, которую Юрчик никак не мог почесать, а привкус тухлой рыбы во рту усилился.

— Наконец-то ты заткнулся, — прозвучал приятный голос с хрипотцой.

Юрчик взволнованно огляделся по сторонам своим непривычно суженным зрением в пол-глаза.

— Кто здесь?

В дальнем углу он заметил макушку в красной бондане, из-под которой выбился светлый локон. Увидеть всего владельца бонданы Юрчик не мог, так как его взгляд просто не опускался ниже.

— Я, — засмеялся тот же приятный голос, и бандана затряслась, потащив за собою локон.

Юрчик напрягся, пытаясь опустить взгляд на лицо Красной Банданы, в его голове что-то хрустнуло. Он вздрогнул, и в один момент прожектор зрения развалился до сферического видения. От неожиданности Юрчик вскрикнул, а потом потрясенно застонал.

— Офигеть!

Все триста шестьдесят градусов были перед ним, как на ладони. В дальнем углу Юрчик увидел симпатичную блондинку. Она сидела на столе возле трупа мотоциклиста и болтала ногами в стильных ковбойских полусапожках.

«Девушка из рекламы чипсов, — подумал Юрчик. — Двадцать три, двадцать пять...»

— Двадцать четыре, — уточнила она и, легко спрыгнув со стола, подошла к Юре.

Куртка косуха, потертые джинсы, красная бандана, пирсинг, татуировки, ковбойские полусапожки.

— Фух, хоть кто-то меня слышит, — обрадовался Юрчик, разглядывая девушку.

— Странный ты, — улыбнулась она. — Ни то ни се. Впервые такого вижу.

— Звучит, как приговор.

— Без обид, чувак. Ты реально редкий экземпляр, ничего подобного не встречала. Кстати, я Энджел, — блондинка протянула ему руку для пожатия.

— У меня по ходу тело парализованное, так что можешь просто почесать мне ушко, — грустно улыбнулся Юрчик.

— Ага, в следующей жизни.

— Договорились! Энджел — это, значит, иностранка?

— Ага, из Лос-Анджелеса, Америка. Мы с Сержем кругосветку катали, но пьяный таксист зафиналил нас в этой дыре, — вздохнула она, кивнув головой на скомканное тело мотоциклиста.

— Мои сочувствия, — равнодушно произнес Юрчик и расплылся в мечтательной улыбке. — Америка — это круто. Жаль, с языком у меня туго, с учителем не повезло.

— Да ладно, у тебя отличное произношение.

— Произношение? Вообще-то я тебе пока ни одного английского слова не сказал.

— Шутник, — вежливо улыбнулась девушка.

— Я серьезно, — так же вежливо ответил Юрчик.

Энджел засмеялась.

— Чувак, без обид, но ты слишком мелкий для меня. Хотя, врать не буду, в своей категории красавчик.

— Тётя, вы тоже не в моей целевой аудитории. Говорю, как есть, с языками у меня катастрофа.

— Дружочек, я, кроме английского, ни на каком другом не говорю, как и все те, с кем я тут общалась.

— Здесь все общаются мыслями, поэтому в языках нет смысла, — деловито бросила появившаяся откуда-то девочка на вид лет трех, в белом платьице, с большими разноцветными шарами.

Юрчик и Энджел проводили ее взглядом. Проходя сквозь стену, девчушка обернулась и помахала им рукой. Энджел помахала в ответ. Юрчик изумленно закричал:

— Ты видела? Как это она сделала?

— Что сделала?

— Да она же сквозь стену прошла! Как она смогла?!

— Без проблем, тут все так ходят.

Энджел провела кистью сквозь цементный стол, погружая руку по локоть в столешницу, чем вызвала у Юры бурю восторга.

— Кто все и где здесь?

— Чувак, ты, судя по всему, не в курсе, но... ты умер, — осторожно улыбнулась Энджел.

— Бред!

— Серьезно, ты труп!

— Я живой! — недовольно фыркнул Юрчик. — Что за шутки? Я вот все понимаю, думаю, говорю, чувствую.

— Ты тело свое чувствуешь?

— Еще как! Все болит, ноет, жжет, чешется… Жуть. А еще капец, как холодно. Такое ощущение, что я в морозильной камере.

— Ну так, а я о чем! — настаивала блондинка. — Смотри, ты чувствуешь только холод — это раз, пошевелить телом не можешь — это два, слышишь мертвецов — это три! В общем, ты стопудово дохляк! — Энджел скрестила руки на груди и высунула язык, изображая труп.

— Что значит, слышу мертвяков? — скептически ухмыльнулся Юрчик.

— Та крошка в белом платьице с шарами — она мертвая. Я сама видела ее тело в гробике.

— Ну да, я так и подумал, — улыбнулся Юрчик, глядя на Энджел, как на сумасшедшую.

— Не веришь?

— Нет.

— Ладно, — вздохнула Энджел. — Не хотела тебе говорить, но твоя голова лежит в пакете между ног.

 

Юрчик долго кричал от ужаса.

 

— Одного не пойму: почему ты не можешь оставить свой дохлый окорок, как другие? — удивлялась Энджел, пока Юрчик приходил в себя.

— Может, потому, что мне оторвало голову? — отчаянно всхлипнул Юрчик.

— Не думаю. У Сержа вон при ударе все органы оторвались, но он сразу вылетел из тела и из моей жизни, — рассердилась блондинка, глядя на труп мотоциклиста. — Свалил, гад...

— Куда? — поинтересовался Юрий.

— Не знаю.

— Ну, если честно, я его понимаю.

— Оу, парнишка, а сейчас было неприятно! Ты на грубость нарываешься? — разозлилась Энджел.

— Я не тебя имел в виду, — поспешил объясниться Юрчик. — Ты посмотри на его тело. Это же фарш. Он точно до конца жизни остался бы калекой.

— Конец жизни — формулировка ошибочная, — недовольно вздохнула Энджел.

— Кстати, я всегда знал, что жизнь после смерти существует!

— Ага, бла-бла-бла. Сейчас, конечно, можно и поумничать.

— Я серьёзно.

— И все-таки интересно, как долго ты пробудешь в этом мясе? — Энджел дотронулась до мертвого тела Юры, и ее рука, не встретив сопротивления, погрузилась внутрь его груди. От неожиданности девушка сперва отдернула руку, а потом аккуратно снова погрузила ее в тело Юры, который невольно вздыхал и молчал, чтобы не выглядеть нытиком.

— Не понял, о чем ты? — сдержанно улыбнулся Юрчик, испытывая у себя в легких дискомфорт от ее руки.

— Ну, я свое старое тело оставила в реанимации. Вон валяется тело Сержа. А тебя твой окорок не отпускает. Почему?

— Убери руки! — не выдержал Юрчик, когда Энджел начала увлеченно считать его ребра, опускаясь от верхнего к нижнему.

— Ой, извини, увлеклась! — смущенно улыбнулась она. — С детства обожаю анатомию.

— Я заметил.

— Кстати, по поводу анатомии. Мне иногда кажется, что наши тела — это такие себе байки, на которых мы гоняем по трассам.

Перед удивленный взглядом Юры Энджел поджала ноги и повисла в воздухе, словно сидела на чем-то.

— Типа катаешься на скутере, доходишь до финиша и при переходе на другую трассу тебе вручают олдскульный спортбайк.

Приняв позу мотоциклиста, она схватила воображаемый руль и, сорвавшись с места, стала гонять вокруг столов с такой скоростью, что Юрчик еле успевал за ней следить. Быстро подлетев к Юре, Энджел резко остановилась и засунула свою голову ему в живот. Юрчик от неожиданности взвизгнул, а Энджел вынырнула из его утробы, расплывшись в широченной улыбке.

— Извини, это ужасно, но я так хотела увидеть, как там всё у тебя выглядит...

— У тебя с головой ненормально? — возмутился Юрчик. — Себе загляни знаешь куда?

— Ну я же извинилась! — продолжала тянуть жалостливую улыбку Энджел, а потом устало вздохнула. — Блин, ну ты и зануда!

— А ты бестактная...

Юрчик замолчал, пытаясь подобрать слово.

— Чувак, да расслабься! Это уже не твое тело! Оно тебе чужое.

— Да, но пока я еще в нем! Знаешь, как это неприятно, когда кто-то трогает твои органы?!

— Знаю. В моем теле как раз сейчас удаляют лопнувший желчный.

Юрчик растерялся, не зная, что сказать, а потом устало вздохнул.

— Пойми меня правильно, я еще от смерти не отошел, а тут ты в меня лезешь.

— Извини, просто не могла не посмотреть, — виновато улыбнулась Энджел. — Когда еще такая возможность представится? Тут ведь только мертвые тела, а ты не такой.

— Да я понял, — улыбнулся Юрчик. — Кстати, по поводу байков. Крутое сравнение, но я считаю, что всё не так.

— А как? — обрадовалась Энджел, что парня попустило.

— Это — как в сказке: утка в зайце, яйцо в утке, в яйце иголка, а там — смерть Кощея.

Энджел, не поняв, о чем говорит Юрчик, расплылась в вежливой улыбке.

— Ну, блин, это же так просто! Мы живем сразу как минимум в двух телах, типа под низом майка и трусы, а сверху джинсы и футболка. Когда умираем, то вылетаем из джинсов и футболки...

— В трусах и майке? — уточнила Энджел. — О, мой бог! Точно! Так и есть, это как матрёшки! — смеясь, она облетела вокруг Юры, не в силах сдерживать эмоции. — Точно! Серж вылетел из тела, и я его видела, я видела его другое тело, и он уже в нем прямо и вылетел... — без умолку тараторила девушка.

— Да и ты тоже вот в своем втором теле, а твое первое сейчас панахают медики-федики, — улыбался Юрчик. «Я крут, — гордился он собой. — Она восхищается мной!»

«Толковый малый, — думала Энджел, глядя на Юру. — Малолетка, но толковый».

— Кстати, ты так и не ответил на мой вопрос.

— Какой? — удивился Юрчик.

Энджел широко усмехнулась и помахала ему рукой в знак приветствия.

— Привет, я Энджел из Лос-Анджелеса! А ты кто? — нарочито весело проговорила она.

— А, точно, я не представился. Привет, а я Юрчик, поэт и просто симпатичный парень, — заученной скороговоркой выстрелил он и подмигнул, чем заставил девушку засмеяться.

Неожиданно она уснула, зависнув в воздухе в позе эмбриона.

— Энджел? — начал волноваться Юрчик. — Ты в порядке?

Энджел не отвечала. Мягко покачиваясь, словно на океанских волнах, она вылетела из помещения. Юрчик взволнованно наблюдал, как девушка, пролетев над двором больничного комплекса, прошла сквозь стены хирургического отделения и зависла в операционной, где над ее изрезанным телом суетились люди в масках и белых халатах.

— Состояние стабильное, — произнесла медсестра, глянув на экран прибора с пульсирующей кривой.

— Слава Богу, — вздохнул хирург. — Анечка, зашивай.

Аня кивнула, и хирург вышел из операционной. Юрчик еще некоторое время наблюдал, как Энджел зашили живот и грудную клетку. А девушка, нехотя скривившись, опустилась в тело.

Serge, where are you? — простонала она, выходя из наркоза. Where am I? Why I feel so bad? Serge...

— Энджел! — Юрчик кричал ей из своего неподвижного тела. — Это я, Юрка! Помнишь? Найди Дашеньку! Расскажи, что я ее все равно люблю и буду любить всегда. Что бы ни случилось! Энджел, ты слышишь?

— Можешь не стараться, — ответил подошедший издалека странный чудик, — ничего не получится. Она уже тебя не слышит.

— Почему? — возмутился Юрчик, а потом удивился: — А ты кто?

 

 

САМ СЕБЕ ГА

 

— Именно так меня зовут, Сам Себе Га, — кичась своим необычным именем, пафосно представился чудик высотой в метр с кепкой. — Га — это начало слова, которое дано знать только избранным.

…амно, что ли? — неуверенно предположил Юрчик.

— А еще варианты есть? — недовольно скривился новый знакомый.

…амадрил?

Сам ты гамадрил! — обиделся чудик. — Я сам себе гаспадин!

— Ну, вообще-то это слово пишется через «о», — улыбнулся Юрчик.

— Я тебе так и сказал: сам себе гасподин, — затрясся от раздражения чудик и тут же, спохватившись, расплылся в добродушной улыбке, чем вызвал у Юры крайнее недоверие.

— Да всегда пожалуйста, — смутился тот, решив больше не давать странному чудику советов.

Внешний вид этого существа все время заставлял Юру всматриваться и напрягаться, пытаясь зафиксировать растекающуюся внешность, которая как будто состояла из аппликаций. Юрчик в детстве резал фотографии моделей из модных маминых журналов на кусочки, а потом собирал из них франкенштейнов. Нечто подобное сейчас таращилось на него левым серо-голубым глазом и правым зелёно-черным, которые меняли свои цвета и оттенки в зависимости от выражения лица. Макушка чудика была украшена разноцветными косичками, дредами, локонами и просто торчащими в разные стороны пестрыми мочалками. Одет он был не менее странно: широкие штаны из сплошных заплаток и такая же цветастая рубашка на размер больше небрежно висели на его теле. Завершала оригинальный образ странного существа вязаная кофта из различных кусочков ниток, соединенных узлами.

«Неудачная халтура пластического хирурга и обдолбаного модельера», — мысленно охарактеризовал незнакомца Юрчик.

— Ну привет, Га! — на всякий случай вежливо улыбнулся он.

— Я, кстати, твой лучший друг, — тоже улыбнулся чудик, глядя на Юру серым глазом, при этом плотно закрыв правый.

— Мелкий, ты серьезно? — ухмыльнулся Юрчик. — Что-то я тебя не припоминаю.

— Пока ты привязан к этому телу, многое не помнишь, — по-деловому заявил Га и потрогал ступню Юрчика своей лапой, на которой было семь или восемь пальцев различной длины и толщины. — Мы дружили задолго до того, как ты оказался в утробе матери.

«Маленький, а уже псих», — подумал Юрчик и на всякий случай снова расплылся в улыбке.

— Возможно, я действительно тебя не помню, но раз мы с тобой давние друзяки, может, подскажешь, как мне выбраться из этого тела?

— Разве псих может подсказать что-то разумное? — обиделся паренек.

— Ты что, мысли читать умеешь? — удивился Юрчик, нисколько не смущаясь своего разоблачения.

— Юрчик, ты умер, — ухмыльнулся паренек, — а мертвые не умеют говорить, только думать. Я думаю, ты слышишь, ты думаешь, я слышу, они думают, все слышат, он думает…

— Дальше не надо, правила склонения помню, — вежливо остановил его Юрчик. — А за психа извини, не учел изменившихся обстоятельства.

— Да я не в обиде, это же ты себе в копилку оскорбление положил, — безразлично пожал плечами чудик. Оттолкнувшись одновременно двумя ногами различной длины, он легко выпрыгнул на стол и, присев на корточки, стал обнюхивать лицо Юры, шмыгая сопливым носом.

— Эй, мелкий, отвали! — рассердился Юрчик.

— А что ты мне сделаешь? — ухмыльнулся Га, обнажив ряд мелких, но острых зубов.

— По соплям дам! — пригрозил Юрчик и попытался схватить рукой наглого чудика, но тут же вскрикнул от боли, которая обожгла все его тело.

— Хе-хе! Пока тебя тело не отпустит, любая попытка его пошевелить будет караться болью.

— Так я не понял: ты знаешь, как мне отвязаться от тела? — Юрчик ощущал досаду и унижение.

— Знаю, — ответил чудик и замолчал, хитро улыбаясь.

— Ну и как? — не выдержал паузы Юрчик.

— А что ты мне дашь за информацию? — прищурился чудик.

— Ну и чего же ты хочешь?

Юрчика обидело, что паренек требует плату за свою помощь.

— Хлебушка, — простонал Га и жадно облизнулся.

— Ну, я не против, только вот сейчас у меня с собой нет. Может, в долг?

— Эх ты, а еще друг называется, — обиделся чудик. — Тоже обмануть захотел?

— Почему тоже? — удивился Юрчик.

— Ну... это я так... сказал, не подумав, — замялся Га.

— А если бы подумал, то правду не сказал бы? — Юрчик сердито глянул на чудика, у которого левый глаз из голубого стал серым, а правый из зеленого превратился в черный.

— Чего ты прицепился?! — раздраженно оскалился Га, снова показав свои острые зубы. — Я тебе говорю, как есть: дай хлебушка, очень хочется. Больше мне от тебя ничего не нужно, только крошечку хлебушка.

Га склонился к неподвижному лицу Юры и жалостливо заглянул ему в глаза.

—Маленькую крошечку! А? Пожалуйста! Я заплачу, честное слово, прямо сейчас!

— Чем? — недоверчиво ухмыльнулся Юра.

— Слезами, а чем же еще плачут?

—А, ты в этом смысле… — разочаровано вздохнул Юрчик. — Был бы у меня хлеб, я бы тебе отдал.

— Только у меня взамен ничего нет, — Га выдохнул Юрчику в лицо, и тот чуть не задохнулся от смрада.

— Подарил бы даром, — скривился парень.

— Даром?! — затрясся от волнения Сам Себе Га и радостно замурлыкал что-то в стиле ламбады, приплясывая на столе, виляя задом и пуская волны от плеч к кончикам лап и обратно.

— Зря радуешься, у меня же хлеба нет.

— Скоро будет, — по-деловому заверил Юрчика чудик и сел рядом, свесив со стола ноги и нетерпеливо оглядываясь.

— Скоро? — удивился Юрчик, тоже рассматривая все вокруг своим суперзрением.

— Обычно сразу по несколько кусков приносят, но я советую мне все отдать.

— Почему?

— Потому что я твой друг и друзьям всегда даю толковые советы, — улыбнулся Га, в очередной раз продемонстрировав ряд острых зубов.

— А если я съем этот хлеб, что тогда будет? — Юрчик недоверчиво разглядывал Га.

— Ты что?! Не советую! — сердито зашипел тот. — Это будет самое ужасное, что ты можешь сделать! Хотя ты прав, хлебушка может и не быть. — Га озадаченно посмотрел на Юрчика: — Ты вообще как, мамку слушался? В школе хорошо учился? Друзей много? Может, в соцсетях пару миллионов подписчиков было?

— Нет, — вздохнул Юрчик. «Лузер», — подумал про себя.

«Лузер», — подумал чудик про Юру.

 

 

НОВОСТЬ

 

Позвонил полицейский, и потрясенная Даша выключила телефон. Выключила совсем. Некоторое время она молча смотрела в окно, а потом разрыдалась.

Новость о самоубийстве Юрчика мгновенно разнеслась по всему городу. Буквально в течении получаса в интернете появилось фото обнаженных Генки и Дашеньки с текстом сообщения с Юриного телефона. Зеваки завалили сеть своими видео с места трагедии. Один даже успел заснять, как тело Юры, стремительно упав на спинку лавочки возле целующейся пары, потеряло голову, а испуганный парень сознание.

Одноклассники стали слать друг другу изображения траурных свечей с фотографией Юры и устраивать дебаты, разделившись на два лагеря. Одни считали погибшего слабаком, идиотом и вообще козлом, другие, наоборот, — талантливым поэтом с возвышенной душой и трагической судьбой.

— Юрчик, ты идиот! Надеюсь, тебе там херово! — психовал Генка, безрезультатно пытаясь дозвонится до Даши, раз за разом сбивая вызовы друзей, одноклассников и звонки с незнакомых номеров.

 

 

ХЛЕБУШЕК

 

— Первый пошел, — нетерпеливо подтанцовывал на столе чудик, глядя на влетевшего в зал голубя. Облетев помещение, птица с хлебной крошкой в клюве направилась к Юре. Помещение морга тотчас наполнилось благоухающим ароматом свежеиспеченного хлеба, и Юрчик захотел съесть этот кусочек — он жаждал его всем своим существом.

— Стоп! Я передумал! — крикнул Юрчик чудику, но было поздно. Сам Себе Га молниеносно прыгнул на пролетавшего голубя, схватил его одной лапой и быстро вырвал хлебную крошку из его клюва длинным черным языком.

Юрчик с досады облизнулся, ощущая голодную дрожь во всем теле.

— Как же я хочу сожрать этот хлебушек, — застонал Юрчик. — Отдай мне его!

— Нет! — прошипел чудик, заглотнув хлеб и закрыв от удовольствия глаза. — Самому нужен.

Покончив с крошкой, чудик умелым движением скрутил голубю шею и запихнул птицу в свой растянувшийся до ужасающих размеров рот, обнажив кривые пикообразные зубы и черный язык.

— Ты зачем птицу убил?! — заорал потрясенный и возмущенный Юрчик.

— А тебе какое дело? — искренне удивился чудик.

— Я разрешил тебе брать только хлеб!

— Ну так я хлеб взял — наша сделка состоялась.

— Я тебе не разрешал убивать голубя! — злился на тупость и жестокость чудика Юрчик.

— А мне для убийства голубя твое разрешение не нужно, — рассмеялся паренек, поняв наконец причину такой бурной реакции. — Хлебушек твой, поэтому я его у тебя выманил… то есть выменял. А голубь ничейный… или почти ничейный… Но точно не твой.

— Ладно, — процедил сквозь зубы Юрчик, — мой хлеб ты получил, рассказывай, как отвязаться от тела.

— Никак.

— В смысле? — офигел Юрчик.

— В прямом, — с удовольствием громко отрыгнул паренек. — Жизненного ресурса твоего тела хватало на сто девяносто человеческих лет жизни. Ты сократил этот срок до восьмидесяти двух лет, из которых шестнадцать уже прожил. То есть на момент самоубийства тебе оставалось прожить в этом теле почти шестьдесят сем лет. А если точно — шестьдесят шесть лет, шесть месяцев, шесть дней, шесть минут и пять секунд.

— Эх, одна секунда, а так общую картину испортила, — искренне расстроился Юрчик, имеющий слабость к перфекционизму. — Стоп, а как это я умудрился сократить сто девять лет своей жизни? — удивился он.

— Сто семь, — поправил его чудик.

— Точно.

— Ты очень старался и арсенал задействовал приличный, — ухмыльнулся чудик, сосредоточенно шаря по своим многочисленным карманам на штанах, рубашке и кофте.

— Список ищешь? — поинтересовался Юрчик.

— Не совсем, — ответил паренек и тут же расплылся в улыбке. — О, нашел!

Он достал из кармана огромную карамельку на палочке без обертки и закинул в рот. Теперь он разговаривал с конфетой во рту, и его левая щека оттопыривалась, а по подбородку из уголка губ стекала слюна.

— Жависть, жлопа, абида, — начал перечислять паренек, не выговаривая и коверкая буквы, — дишовые понты, ашкарбления, маму не любил, батю ненавидел…

— Маму я любил, — не согласился Юрчик, — и сейчас люблю.

— Именно поэтому мештал о шуишиде? — ухмыльнулся паренек. — Прям не жнал, как штарушку порадовать: то ли утопися, то ли вшкрыся.

— Я по-своему ее люблю, — рассердился Юрчик.

— Пошлушай, мне все авно, я прошто конштатирую факт. Присём по твоей же прожбе, — деловито шмыгнул носом паренек, подтерев манжетом рубашки слюни на левой щеке, после чего ловко перебросил конфету черным языком на правую сторону.

— А папашку пасему не любил? — ехидно хихикнул чудик.

— Потому, что он козел! — вспыхнул от гнева Юрчик.

— Нет, тебя хто-то обманул, он не кожёл, он сапля.

— Кто? — удивился Юрчик.

Паренек достал конфету изо рта и внятно проговорил:

— Цапля, — и снова закинул конфету в рот, причмокивая от удовольствия.

— Ты серьезно? — изумился Юрчик.

— А ты? — ухмыльнулся чудик.

— Вообще-то я фигурально выразился, — озадачено вздохнул Юрчик. — И вообще, давай, признавайся: как мне освободиться от тела?!

— Никак. Я ведь уже тебе шказал.

— Почему? — злился Юрчик. Его бесил этот «друг детства», а тут еще зуд в спине усилился, но почесать ее не удавалось.

— Потому что на ближайшие шестьдесят семь человеческих лет ты привязан к этому миру, а твое тело будет тебе служить верой и правдой.

— Оно же мертвое, — возмутился Юрчик.

— Ну, жначит, оно не будет шлушить тебе верой и правдой вше шештьдесят шешть лет, шешть мешясев, шешть дней, шешть минут и пять шекунд, но вы вше авно швяжаны друг ш другом, так што рашполахайся поудобнее, ждать долго.

— Что за бред?! — закричал Юрчик. — Выпустите меня!

Он кричал и порывался подняться, на что мертвое тело отвечало вспышками нестерпимой боли.

В помещение залетел еще один голубь с кусочком хлеба в клюве и стал кружить под потолком. Увидев голубя, чудик хищно улыбнулся, готовясь к прыжку.

— Не смей! — орал Юрчик. — Он мой!

— А ты останови меня, — презрительно прошипел чудик, оголяя свои острые зубы.

Юрчик сначала испугался, а потом разозлился, но ничего сделать не мог. Паренек присел на корточки, резко оттолкнулся короткими кривыми ножками от стола и, подпрыгнув под потолок, чуть было не схватил птицу, но промахнулся и упал с грохотом на пол. Скривившись от боли, он быстро вскочил и стал прыгать по всей комнате в попытках поймать голубя. Несколько раз даже вылезал на тела Юры и Сержа, прыгая с них, но голубь был слишком проворным. Маневрируя под потолком, птица все время норовила подлететь к Юре, но ей мешал уродец.

— Оставь его в покое, — снова набрался смелости Юрчик.

— Вот жаберу хлебушек и отштану, — шипел чудик.

Уворачиваясь от Га, голубь смог подлететь к Юре и бросить ему в рот кусочек хлеба. После этого взмыл вверх и растворился в воздухе.

Чудик свирепо рычал, прыгая вокруг Юры.

— Отдай! Это мое!

Чем дольше Юрчик жевал маленький кусочек хлеба, тем больше и ароматнее он становился. Чувство голода и жажда стали отступать, и Юрчик ощутил прилив сил, которых ему так не хватало. По телу разлилось тепло. Боль стала затихать, зуд в спине исчез, и в голове больше не шумело. К своему неописуемому восторгу, Юрчик начал подниматься над своим мертвым телом, паря в воздухе.

— Я свободен! — ликовал он. — Я умею летать!

— Это ненадолго, — презрительно прошипел чудик, и его физиономия тут же перекосилась от удивления. В зал морга со всех сторон сквозь стены и потолок стали слетаться десятки голубей с крохотными сухариками в клювах. Сначала птицы просто пытались изворачиваться от обезумевшего чудика, который норовил поймать всех подряд, а потом, словно сговорившись, сами начали его преследовать. Обгаженный с ног до головы, не выдержав такого отпора, он упал на четвереньки и со словами: «Мы еще встретимся дружочек!» — быстро уполз.

— Ага, жду не дождусь! — сердито крикнул ему вслед Юрчик.

Прогнав чудика, голуби кинулись к Юре — каждый, расталкивая крыльями других, пытался ткнуть ему в рот крошку. Испуганный Юрчик растерялся, видя вокруг себя сплошную стену клювов и сердитых глаз, но быстро понял, что птицы не собираются склевать его заживо, потому набрался смелости и прикрикнул:

— А ну, в очередь, пернатые!

К Юриному удивлению, птицы тут же послушно рассыпались по залу и выстроились друг за дружкой в долгую суетливую очередь. Каждый голубь подлетал к нему, вкладывал в губы крошку и, с ласковым курлыканьем потеревшись о его лицо своей макушкой, растворялся в воздухе. Сначала такая церемония напугала Юру, потом позабавила, а под конец поднадоела. Когда исчез последний голубь, он облегченно вздохнул и вылетел из своего обезглавленного тела.

 

 

ГЛОТОК СВОБОДЫ

 

Пролетев сквозь полосу тумана, Юрчик завис над зданием морга, расположенного на территории больничного комплекса номер семь. Оказавшись на улице, он огляделся по сторонам и присвистнул от восторга. За привычным унылым пейзажем спального района многоэтажек Юрчик увидел потрясающий огромный мир, простиравшийся во все стороны на тысячи километров. В какую бы сторону он ни посмотрел, его взгляд натыкался на стены морга и на собственное тело, парящее над ним.

— Да ну нафиг! Еще один я? — удивился Юрчик и помахал рукой. — Вот блин! — простонал он от восторга, глядя, как его копия повторяет все движения. — Этого не может быть! Ну как это?! Два лузера в одной вселенной — это слишком.

Он засмеялся и, фальшиво забитбоксив импровизацию, стал пританцовывать, наблюдая за движениями своего двойника.

И тут до Юрчика дошла мысль, которая давно стучалась из подсознания: «А ведь я сейчас вижу весь земной шар! Точно! Мы с Димоном рассматривали глобус, когда он собирался сделать себе тату». Юрчик тогда собственноручно перерисовывал контуры Евразийского материка.

— Но это невозможно, Земля же круглая. Или нет? Точно! Я сплю или... или кто-то подсыпал мне в жратву наркоты. Блин, Димон, факин сын, ты же меня шоколадкой со вкусом шпината угощал! Вот же гад! Ну ладно, я с тобой разберусь... потом, — засмеялся Юрчик, оглядываясь вокруг. — А пока не будем терять времени: тут такое фэнтези, что аж дух захватывает.

Продолжая парить над моргом, Юрчик увлеченно рассматривал огромный мир своим сферическим зрением. К которому, кстати, привык мгновенно и даже удивлялся, как можно было без него обходиться раньше. За зданием больничной лаборатории, прямо по курсу на расстоянии нескольких сот километров он видел развалины Колизея, кишащего туристами. В другой стороне, за зданием отделения сердечно-сосудистой хирургии, высился величественный Тадж-Махал, который тоже обложили торгаши сувениров и уставшие от палящего солнца туристы. Юрчик бросал свой взгляд во все стороны, цепляясь за знакомые ему из интернета и фильмов памятники природы и архитектуры: Великая Китайская стена, Эверест, небоскреб Бурдж Халифа, Большой каньон...

Куда бы Юрчик ни устремлял свое внимание, повсюду ему на глаза попадались черные пятна, закрывающие собой фрагменты общего пейзажа.

— Ну надо же, такое ощущение, что дизайнер графику не допилил. Оказывается, халтурщики есть везде. Ладно, а где у нас тут хранцузька красотка? — веселясь, промурлыкал он шансон.

Поискав глазами Францию, он нашел Париж и сфокусировался на Эйфелевой башне.

— Такой мне тебя и представляли, — улыбнулся Юрчик, беззаботно рассматривая ступеньки, перила, смотровую площадку, туристов, туристку...

Его взор остановился на симпатичной девчонке, которая кокетничала с другими туристами, позируя своей подруге. Юрчик улыбнулся, засмотревшись на нее, и тут же спохватился: Дашенька! Он стремительно перевел взляд на знакомое окно шестого этажа стандартной девятиэтажки. Юрчику просто захотелось там оказаться, и неожиданно дом, двор и весь микрорайон сами приблизились к нему.

Дашенька спала, полусидя в кровати. На коленях лежал включенный ноутбук с открытыми страницами новостных сайтов, на которых кричали о самоубийстве школьника.

— Ты думала обо мне? — взволнованно прошептал Юрчик, любуясь ее бледным лицом, освещенным лунным светом. — Ты плакала, — вздохнул он, заметив потекшую тушь вокруг ее глаз и десяток скомканных салфеток на полу.

Даша резко проснулась и испуганно огляделась по сторонам.

— Кто тут?

— Я, — смущенно улыбнулся Юрчик.

Девушка быстро включила свет и угрюмо посмотрела на Юру.

— Не бойся, это всего лишь я. Как видишь, живее живых, — попытался шутить он.

Успокоившись, Даша вздохнула.

— Бред какой-то.

— Нет, это действительно я, — снова улыбнулся Юрчик и подлетел к ней ближе.

Даша встала с кровати, прошла сквозь Юру к зеркалу и остановилась, чтобы стереть с лица потекшую тушь.

«Она меня не видит», — понял Юрчик, и в груди что-то больно сжалось.

— Дашенька! — закричал он. — Я люблю тебя! Как такое возможно?! Я же тут! Даша!..

Юрчик пытался схватить Дашу за руку, обнять, но его руки рассеивались перед ее телом, как клубы дыма. Он не мог дотронуться до нее, не мог вдохнуть аромат ее волос, ощутить тепло тела. Девушка, ради которой он отдал свою жизнь, была рядом, но безнадежно недосягаема.

— Ну почему?! Зачем?! Кто придумал такие правила? — кричал Юрчик в тишину.

 

 

СЛЕДСТВИЯ-ПОСЛЕДСТВИЯ

 

Подавленный Юрчик бродил по ночному городу, распугивая тени и котов. Свернув в переулок, он наткнулся на черное пятно размером с трехэтажный дом.

«Хуже вряд ли уже будет», — подумал он и залетел внутрь.

Было так темно, что Юрчик не видел дальше своего носа. Побродив по черному пространству, он вышел из пятна с другой стороны улицы и двинулся дальше, погруженный в печальные размышления: «Как сделать так, чтобы Дашенька меня увидела?»

Гуляя по ночному городу, Юрчик заметил, как из окна дома выпорхнул голубь c хлебной крошкой в клюве. Покружив над ним, птица села ему на плечо.

— Так вот где вы живете.

Юрчик погладил по хохолку исчезающего голубя, а затем, смакуя хлеб, вошел в дом сквозь стену и оказался в спальне. На кровати поверх одеяла лежала в одежде и обуви восемнадцатилетняя девушка Тома. Влажными от слез глазами она уставилась в экран своего телефона и шепотом читала стихи, открыв авторскую страничку Юрчика.

— О, поклонница! Приятно, — улыбнулся он, наблюдая за девушкой.

Прокрутив страницу до следующего стихотворения, Тома вздохнула и прошептала название — «Красота». Юрчик стоял рядом и читал вместе с ней вслух. Он знал, что девушка его не слышит, но все равно читал громко, выразительно, с чувством. Он делал это для нее.

 

Откуда мысли к нам приходят?

Зачем волна о берег бьет,

Наездник в поле песнь заводит,

И дождь на землю капли льет?

Вопросов много накопилось —

Ответы новые рождают.

Закрыл глаза — все провалилось,

Исчезло все, куда — не знаю.

Цветы цветут не для науки.

Птенец орла гнездо оставил.

В веках плывут киты-белухи,

Разбив хвостом устои правил.

Всю красоту устройства мира

Понять не сможет ум жестокий,

Решив, что разум — это сила,

Закрывшись формулой утопий.

Художник кисти, слова, звука

Поймет значенье этих строк,

Ведь красота рождалась в муках,

Чтоб дать потом любви поток.

 

Дочитав стихотворение до конца, Тома восхищенно вздохнула:

— Как красиво…

— Это лучшая похвала, которую я когда-либо слышал...

Над макушкой Томы вспыхнула крошечная молния, которую подхватил клювом появившийся из ниоткуда голубь. Покружив над Юрой, он сел ему на плечо и вложил в губы еще горячую хлебную крошку.

— Это их благодарность, — догадался Юрчик, наслаждаясь вкусом хрустящей хлебной корочки. — Эх, знал бы я раньше — одни стихи и писал бы, — с сожалением вздохнул он, предвкушая новую порцию крошек от Томы, которая пролистала страницу сайта до следующего произведения.

— Вот ты где, — печально усмехнулась девушка, глядя на стихотворение «Без названия».

— Это мое последнее, типа реквием.

Юрчик вспомнил, как мечтал прочесть его на видео, играя в русскую рулетку.

Тома вздохнула и с благоговением стала читать стихотворение вслух:

 

— Уйди, тоска, в свои владенья.

— Покинь пределы моей жизни, — подхватил Юрчик, и они вдвоем продолжили:

— Уйди совсем, закрывши двери,

— Уйдя, очисти мои мысли.

— Я разобью оковы страха,

— Сожгу в любви закон упавших,

— Проснусь в другое измеренье,

— Покину мир людей уставших.

— Без сожаленья и возврата

— Сожгу мосты обратной связи.

— Осудит кто-то — не утрата,

— Мне лишь бы вырваться из грязи,

— Из мира прошлого пути.

— Из внешних форм несовершенства

— Собрался я совсем уйти

— И нет во мне сомненьям места...

 

Дочитав до конца, Юрчик вздохнул:

— Зря я, конечно, поторопился.

Тома какое-то время сидела с закрытыми глазами, прислушиваясь к учащенным ударам сердца, а потом прошептала:

— Спасибо. Это то, что я искала…

— На здоровье.

Юрчик глядел на девушку. Он ждал очередного голубя, но птицы не было. Тома, улыбнувшись, достала из тетради написанную записку и перечитала ее. Юрчик тоже пробежался глазами по тексту, читая вслух: «Мама, если я тебя так задолбала своим несносным характером, тогда поздравляю — тебе выпал отличный шанс начать жизнь с чистого листа». Затем она вытащила из рюкзака баночку с таблетками и бутылку пива.

— Собралась я совсем уйти и нет во мне сомненьям места, — обреченно вздохнула она и открыла пиво болтавшейся на связке ключей открывашкой.

Юрчик кричал и кидался на Тому с кулаками, пытаясь ее остановить, но его руки проходили сквозь нее, словно сквозь голограмму. Всплакнув, девушка ощутила давящее одиночество.

— Мам, а ты можешь спокойно спать и дальше, это просто еще один важный момент в жизни твоей дочери, на который тебе, как всегда, плевать, — расплакалась она и высыпала в рот всю баночку таблеток.

…Почерневший от ужаса, Юрчик еще долго бродил по одиноким улицам города, стараясь не смотреть в сторону перепуганной Томы.

— Юрчик, помоги! Я тебя вижу! Юрчик, ты урод! Вы все уроды! Ненавижу! Выпустите меня отсюда! Мама, мамочка, это ты во всем виновата! — орала девушка, выглядывая из своего мертвого заблеванного тела.

 

 

ДРУГ

 

— Ее трагедия и на твоей совести, — прозвучал голос из ниоткуда.

— Разве я заставлял ее жрать таблетки? — возмутился Юрчик, а затем испуганно огляделся. — Ты кто?

— Друг, — строго ответил голос.

— Еще один, — недоверчиво хмыкнул Юрчик, продолжая искать глазами собеседника.

— Ты имеешь в виду сущность по имени Сам Себе Га? Та солянка из чужих ошибок и пороков никому не друг. А я — друг.

— Тон у тебя не совсем дружественный, — Юрчик развернулся и пошел по улице в надежде, что от него отстанут. — «Друзей развелось — плюнуть некуда», — сердито думал он.

— Какого заслужил! — прозвучал строгий голос прямо над Юриным ухом, заставив парня содрогнуться.

— Ага, я понял: ты, наверное, Бог, а я типа накосячил и теперь ты считаешь, что я тебе что-то должен? — рассердился Юрчик.

— Нет. Встреча умершего с Создателем происходит строго по записи, в порядке занимаемой очереди, — протягивая гласные для создания эффекта торжественности, произнес голос. — Я не чувствую, что твоя очередь близко. Я — твой ангел-хранитель.

— Звучит, как фраза из фильма,— ухмыльнулся Юрчик и, сорвавшись с места, быстро побежал по улице, оттолкнулся от земли и полетел, петляя между узкими улочками старого города.

— Возможно. Зато ты сломал свое тело и теперь оказался в жопе, — странный голос прозвучал прямо в голове, и Юрчик остановился, потрясенно прислушиваясь к своей голове.

— Реально ангел? А может, это моя крыша улетела? — взволнованно пробормотал он. И тут прямо перед ним плавно, но быстро появился парящий в воздухе ангел.

— Ох, ни хрена себе! — отпрыгнул перепуганный Юрчик. — И галюны появились… — простонал он.

— Не ругайся, сопляк! — рассердился ангел и опустился на землю.

Это был голубоглазый блондин с вьющейся пышной шевелюрой и огромными белоснежными крыльями за спиной. На нем был надет длинный до пят халат, украшенный изображениями оленей, юрт и собачьих упряжек.

— Я тебя именно таким и представлял, — с восхищением прошептал Юрчик.

— Знаю, именно поэтому я пришел к тебе в таком ду... дру... дружественном для твоего восприятия облике, — снисходительно улыбнулся ангел.

— Ну, это я в детстве тебя таким представлял — с крыльями и в бабушкином халате, — смутился Юрчик, — а потом…

— А потом ты забил на меня, чувак! — с досадой упрекнул его ангел, от чего Юрчик внутренне напрягся.

— Я считал тебя выдумкой! — он робко рассматривал ангела, не веря своим глазам.

— Ладно, проехали. Лети за мной,— ангел недовольно вздохнул и поднялся над землей. — Времени мало, по пути введу тебя в курс дела и, если хорошо будешь себя вести, покажу глубину...

— Заячьей дыры, что ль? — скривился Юрчик, типа «тока не надо тут умничать».

— Во-первых, говорят не дыры, а норы, а во-вторых, в твоем случае это глубина задницы, в которую ты сам себя затащил. Но решать тебе, ждать не буду, — ангел так быстро развернулся и полетел над землей, словно только об этом и мечтал. Юрчик провожал взглядом улетающего парня с крыльями и не мог решить, что ему делать: то ли лететь за этим, так сказать, ангелом, то ли это вовсе не ангел и от него стоит держатся подальше.

— Правильно, что не послушал того скользкого типа, — промурлыкал вкрадчивый голос совсем рядом. Юрчик огляделся по сторонам и увидел возле своей ноги присевшего на задние лапы Самого Себе Га. Чудик тщательно вылизывал свое единственное заячье ухо, пристально рассматривая Юру. — Ну так что, хлебушек дашь? — расплылся он в жалостливой улыбке.

— Не дам! Но спасибо, сейчас ты мне очень помог, дружочек, — облегченно вздохнул Юрчик и, оттолкнувшись от земли, полетел за ангелом, светящимся вдалеке на линии горизонта в виде перевернутой на нотном стане ноты До.

— Стой, ты куда? А хлебушек?! — злился Га, преследуя Юру по земле, перепрыгивая через автомобили, лавочки и даже одноэтажные дома.

Когда и при каких обстоятельствах потерялся чудик, Юрчик не знал, да и знать не хотел.

— Неужели у меня все так плохо? — догнал он ангела.

— Нет, все гораздо ужасней, — сухо отрезал тот, и дальше они летели молча.

У Юры в голове всплывали тысячи вопросов, но задавать их суровому чуваку с крыльями и в бабушкином халате он не решался. Они пролетали над ночным городом, подсвеченным редкими светящимися окнами многоэтажек.

— А черт тоже здесь? — осмелев, спросил Юрчик. — Вы же вроде как в паре работаете? — И тут же пожалел: — Блин, зачем я это ляпнул?

— Да, это было лишнее, — сухо заметил ангел. — Нет, мы не работаем вместе, в том смысле, что мы не напарники. Просто у нас схожие интересы, но различные методы. Искуситель сейчас отчитывается начальству за отлично проделанную над тобой работу.

— А я тут причем? — удивился Юрчик.

— Твое самоубийство — это был его тщательно проработанный план. А ты повелся на него, как лопух.

— Стоп, стоп, стоп! — возмутился Юрчик. — Я сам принял решение.

— Эх, поверило бы тебе мое начальство, — вздохнул ангел и тут же раздраженно добавил: — Нет, Юрчик, тебя развели, как лоха. А то, что ты считаешь самоубийство своим решением, так это часть его плана, причем это была самая сложная его часть, с которой Темный справился просто блестяще!

Ангел с упреком глянул на Юру и отвернулся. Какое-то время они снова летели молча. Юрчик угрюмо наблюдал, как под ним проползают города, деревни, горы, укрытые снежными шапками, огромные поля с ровными рядами тюльпанов, действующий вулкан. А потом был океан. Бескрайний и мрачный. У Юры на душе было гадко и даже обидно: «Я повелся на чей-то план? Меня кто-то просто обработал? Что за фигня?! Это же я сам захотел убить себя, это же мне было нудно в том дурацком мире!»

— Тот мир не мене дурацкий, чем этот и любой из всех существующих.

Юрчик в душе обрадовался спокойному тону ангела.

— Понимаешь, мне в том мире было неуютно, — пожалел он себя и сердито плюнул на волну, попытавшуюся дотянуться до его туфли.

— У тебя проблема — негативное восприятие реальности, и ты притащил этот негатив в другую реальность, а потом потащишь в следующую, десятую, сотую и так будешь таскаться с ним без конца, усиливая свое недовольство.

— Откуда ты знаешь? Мне, например, в этом мире нравится больше!

— Ага, подумаешь об этом, когда действие хлебных крошек закончится.

— Ну и что тогда будет? — попытался спрятать за ухмылкой свой страх Юрчик.

Бушующий океан хлестнул Юру волной. Перепугано вскрикнув, парень подлетел вверх, но было поздно — его туфли намокли и теперь воняли тухлой рыбой, напомниная о мертвом теле.

— Фу, блин, ужас какой! Меня сейчас вырвет! — простонал Юрчик.

— Эти, так сказать, хлебные крошки освобождают тебя на время от мертвого тела, — начал ангел, не обращая внимания на причитания Юрчика. — Одна крошка — это малая толика твоей свободы. Когда их действие закончится, ты вернешься в свое тело, которое еще должно тебе служить и которое ты зачем-то сломал.

— Что за бред?! — Юрчик остановился, раздраженно глядя на ангела. Океан разъяренно загудел и швырнул в парня огромную волну, накрыв его с головы до ног. Совсем рядом взорвалась молния, и небо зарыдало.

— Да кому вообще до меня есть дело? — орал Юрчик. — Почему я должен играть по каким-то дебильным правилам? Зачем кому-то нужно, чтобы я мучился?

Волна обиды сдавила ему горло, и, чтобы скрыть слезы, парень полетел вперед, не обращая внимания на поливающий его дождь, разряды молний и беснующиеся океанские волны, хлестко достающие его снизу.

— Смысл твоего появления заключается в надежде, что ты воспользуешься возможностью стать создателем своих миров, по примеру нашего Создателя.

Спокойный голос ангела тихо звучал в Юриной голове, сделав еле слышимыми другие звуки. Юрчик оглянулся, но вокруг никого не было.

— Не останавливайся, я рядом, — попросил ангел, и они полетели дальше. — Темные силы по ряду причин ненавидят тебя, поэтому пытались соблазнить на вариант, где ты пожелаешь стать строительным материалом.

Юрчик слушал и расстраивался все сильнее. Он чувствовал, что ангел говорит правду, от этого ему было гадко и обидно за себя. Особенно удручало, что он оказался таким предсказуемым и управляемым.

— Все равно не понимаю, зачем я кому-то нужен? — вздохнул Юрчик.

— Тебе трудно в это поверить, но именно ради человечества, а соответственно и тебя в том числе, Создатель заварил всю эту кашу с сотворением мира.

— Да ладно! — не верил Юрчик.

Неожиданно перед ним появилось возмущенное лицо ангела.

— Мамой клянусь!

— И доказательства есть? — скептически ухмыльнулся Юрчик.

Ангел проявился во всей своей красе — с крыльями и в бабушкином халате.

— Хорошо, мистер Да Ладно. Почему человек является самым последним творением Создателя, а?

— Я вообще-то считал, что человек произошел от обезьяны.

— Некоторые на том уровне и остались, — съязвил ангел. Юрчик, улыбаясь, ткнул в ангела пальцем.

— Нет, не я, — засмеялся тот и продолжил: — Обезьяна — это эволюционная ступень создания тела для человека в осязаемом мире.

— Ну, если нас создал некий создатель, в чем лично я не уверен, хотя и не отрицаю, то, наверное, он просто сначала тренировался, — расплылся в улыбке Юрчик.

— То есть тренировался, делая динозавра, чтобы потом сделать человека? Ты серьезно? — засмеялся ангел.

Юрчик неуверенно кивнул головой:

— Типа того.

— Это как если бы ты захотел научиться танцевать, но занялся бы игрой на бубне. Занятие вроде бы тоже с ритмом связано, но не совсем то.

— Ну... тогда... — Юрчик задумался, быстро пытаясь подыскать логический ответ.

— Ага, так-так-так, — кривляясь, изобразил крайнюю заинтересованность ангел.

— Это для того, чтобы, так сказать... — Юрчик забуксовал, нервничая.

— Ну-ну-ну? — сделал серьезную мину ангел.

— Ну... Ну... ну и почему же? — сдался Юрчик.

— Потому что нормальные родители сначала создают условия для жизни ребенка, а только потом заводят детей. То есть все предыдущие творения были предназначены для комфортного существования человечества.

— Тоже мне объяснение, — разочаровано вздохнул Юрчик. — Да у нас сейчас почти все по залету киндеров шлепают, без всяких подготовок.

— Ты считаешь это естественным?

— Это и вправду противоречит логике, но ведь все равно чаще по залету.

— Да потому, что свободу выбора человечество получило, а на инструкцию забило.

— Какую инструкцию? — ухмыльнулся Юрчик и быстро поднял ноги, уклонившись от очередной океанской волны.

— Есть такая, — улыбнулся ангел. — Подсказывает, как пользоваться свободой, чтобы получить от жизни больше удовольствий, а не набраться проблем.

— Ну и где ее можно почитать? — живо заинтересовался Юрчик, для которого счастье означало только одно — быть рядом с Дашенькой, а теперь еще и вернуться в привычный ему мир людей.

— Все правила хранятся у тебя в сердце, — обломал ангел Юру, и тот скривил кислую мину. — Оно твой коучер и спикер, ты только слушай его.

— Ха! Бла-бла-бла… — Юрчик с сожалением подкусил губу. — А жаль, я было повёлся.

— Ладно, есть второй вариант, — вздохнул ангел. — Нужно в течение пятнадцати лет выполнять послушание в монастыре.

— Ого! Да это же вся моя жизнь!

— Да. Ну это если ты хочешь чтобы все было по-серьезному.

— Офигеть. А может, есть третий вариант?

— Третий еще сложнее, — ангел сурово посмотрел на Юру, и тот приготовился к самой жести. — Поступай с другими так, как хотел бы, чтобы с тобой поступали, и обязательно прислушивайся к голосу сердца.

— Ага, я понял! Спасибо! Будете проходить мимо — проходите, будет трудно — высылайте деньги, — съязвил Юрчик. — Я с тобой серьезно, а ты...

— Несерьёзно?

— Да.

— Кстати, и не думал шутить, — сухо ответил ангел. — В любом случае тебя это уже не касается.

— Это почему же? — удивился Юрчик.

— Потому что ты свой шанс профукал, причем за дешевые понты.

— В смысле?!

— В прямом. Свое тело ты сломал, а значит, взаимодействовать с осязаемым миром уже не сможешь. Теперь ждешь аудиенции у Создателя и дальше уже куда, так сказать, пошлют.

— То есть в мир живых, ну, то есть осязаемый мир, я больше не попаду?

— Только сможешь видеть его со стороны, — с сожалением вздохнул ангел, — и то, если кто-то заплатит выкуп.

— Ты о хлебных крошках?

— Да, для тебя он выглядит как хлебные крошки.

Юрчик внимательно посмотрел на ангела и, поняв, что тот не шутит, вздохнул:

— Мне нужно побыть одному.

Он опустился к немного поутихшим океанским волнам и полетел, почти касаясь туфлями воды.

— Дурацкие туфли. Почему нельзя было хоронить в кроссовках… — подумал он и попытался разуться, но безуспешно. Наконец, разозлившись, схватил туфлю двумя руками и ощутил, что обувь стала частью его тела.

— Невероятно!

Каблуком одной туфли он ударил по носку другой и почувствовал этот удар, как если бы был босиком. Зашипев от боли, Юрчик хотел было расстегнуть ворот рубашки, но оказалось, что она тоже приросла к телу. В бешенстве он изворачивался, пытаясь хот что-то сделать со своей одеждой: пробовал закатывать рукава, выправлять рубашку из брюк, развязывать шнурки, отрывать пуговицы — ничего не удавалось. Вся одежда стала частью тела.

— Ну это же бред! — гневно закричал Юрчик, и огромная океанская волна накрыла его с головой.

— Что, снова хочется сдохнуть? — прокричал в ответ с высоты ангел. — А сдыхать больше некуда! Ты еще то тело не сносил, слабак!

Очередная волна набросилась на парня, и он разрыдался:

— Я не хочу возвращаться в труп! Я хочу к маме, к людям!

Юрчик отчаянно глянул на ангела.

— Помоги вернуться, пожалуйста! Ведь есть лазейки, я знаю, они везде есть!

В один момент океан замер, ветер утих и наступила тишина. Юрчик удивленно огляделся на мир, который вдруг поставили на паузу.

— Лазейки? — переспросил ангел.

— Ну да, лазейки, аварийный вариант, запасной выход на случай, когда нельзя, но очень хочется,— ответил Юрчик.

— Судя по всему, я слишком сложно изъясняюсь, — вздохнул ангел. В тот же миг мир вокруг стал втягиваться в образовавшуюся под Юрой воронку. Она засасывала океан, города, поля, деревни. Юрчик перепуганно наблюдал, и только спокойствие ангела говорило ему о том, что бояться нечего, все под контролем. Наконец в воронку стало затягивать горы, и когда дело дошло до действующего вулкана, она захлопнулась, а затем ее залила раскаленная вулканическая лава. Юрчик и ангел оказались в жерле пылающего вулкана. В полуметре от стихии двое ученых в огнеупорных костюмах делали замеры электронными приборами.

— Как думаешь, могли бы они спуститься сюда без своих костюмов?

— Нереально, — ответил Юрчик, с интересом разглядывая людей и клокочущую лаву.

— Может, с помощью какой-то лазейки получится? — подчеркнуто вежливо улыбнулся ангел. — На случай, если возник форс-мажор, когда нельзя, но очень хочется.

— Нет, — угрюмо буркнул Юрчик.

Тотчас воронка под ними разверзлась и стала засасывать вулкан с учеными, горы, поселок рядом с вулканом, поля и море. Когда Юрчик и ангел оказались полностью под водой, она вновь захлопнулась. Юрчик удивленно огляделся по сторонам и заметил рядом огромный ржавый корабль.

— «Титаник»! — вскрикнул он восхищенно, глядя на хорошо знакомое по фотографиям судно.

К пробоине в борту подплыл батискаф, в котором сидел мужчина.

— Как думаешь, — ангел кивнул головой на мужчину, — этот человек сможет здесь гулять без специального приспособления?

— Нет, конечно, — отмахнулся Юрчик, с открытым от восторга ртом рассматривая огромные буквы на борту «Титаника».

— А если очень нужно? — не унимался ангел. — Форс-мажор прикрутил. Может, лазейка какая есть?

— Ой, послушай, я еще в кратере вулкана понял, о чем ты так толсто намекаешь. Я даже почти уверен, что дальше ты планировал отправить меня в космос.

— С чего ты взял? — возмутился ангел и тут же печально вздохнул: — Ну ладно, просто хотел снять напряжение и хоть немного тебя развлечь.

— Спасибо, — Юрчик бросил на него сердитый взгляд. — А знаешь, что я думаю?

— Знаю.

— А я все равно озвучу, — закипал Юрчик. — Мне кажется, что в моем самоубийстве виновен именно ты.

— Ты не ошибся, — процедил сквозь зубы ангел. — Тебе это кажется!

— Не-не-не, нет! Я уверен в этом! — Юрчик подошел впритык к ангелу и разгневанно посмотрел ему в глаза снизу вверх.

— Какой ты непоследовательный, — огрызнулся ангел.

— Да! Это ты меня не уберег! Ты же ангел-хранитель? Так чего же ты меня не сохранил? Как ты допустил, что я сломал свое тело? Молчишь? Ну вот и доказательство. Вот поэтому ты тут вокруг меня и устраиваешь танцы с бубном. Пытаешься вину загладить, задобрить меня! А не выйдет! Я перед Создателем тебя прикрывать не буду!

Ангел окинул Юру холодным взглядом, от злости на его лице заиграли желваки.

— Да знал бы ты, сколько сил я потратил, чтобы вырвать тебя из лап темных. Я задействовал такие ресурсы, спасая тебя, что можно было создать еще одну вселенную. Я весь твой путь устелил подсказками. Я создал тысячи ситуаций, в которых ты получал миллионы намеков. Я твой жизненный путь сводил с десятками людей, у которых нужно было учится жить в кайф! Но ты пренебрег всем этим! Ты упорно возвращался к мыслям о самоубийстве, как собака к своей блевотине. Ты упрямо отказывался от родниковой воды, зато взахлеб упивался помоями, которые тебе щедро подавал Темный! И даже теперь у тебя хватает наглости и абсолютно ничем не подкрепленной самоуверенности обвинять меня в своем невежестве, тупости и лени?!

— Да! — в сердцах выкрикнул Юрчик.

На душе было мерзко. Ему действительно на мгновение показалось, что во всем виноват ангел. Теперь эта уверенность оставила его, и он злился на себя, на ангела и на весь мир с его жестокими, непонятными правилами.

— Я запланировал для тебя одну важную встречу, — угрюмо сообщил ангел.

— Зачем? — Юрчик не мог поднять глаз, ему было гадко и стыдно.

— Эта встреча поможет тебе не потерять надежду и самого себя, когда придется очень трудно.

— Ой, только не нужно меня запугивать.

Юрчик отвернулся, глядя на батискаф, который застрял в пробоине. Резко дернувшись, аппарат вырвался из капкана старого монстра, но без потерь уйти не удалось. Из его распоротого брюха стали выпадать детали, освобождая место для жадной воды. Пилот батискафа начал перепуганно копошиться, доставая акваланг, но адреналин и давление были не на его стороне.

— Извини, я...

— Извиняю, — сухо ответил ангел. Он оттолкнулся от дна и поплыл вверх, расправив свои огромные крылья, отчего стал похож на величественного ската.

                                                                       КОНЕЦ ОЗНАКОМИТЕЛЬНОЙ ЧАСТИ

 За новостями о продолжении истории следите на фан странице книги:  https://www.facebook.com/SlomanieTela/

Отзывы о произведении

Чтобы оставить отзыв и оценить произведение, необходимо зарегистрироваться.

Отзывов пока нет