Гибель Республики

Смерть Катона

  • Гибель Республики | Игорь Олен

    Игорь Олен Гибель Республики

    Приобрести произведение напрямую у автора на Цифровой Витрине. Скачать бесплатно.

Электронная книга
  Аннотация     
  394


Рим первого века до н. э. Плебс борется с олигархами. Популяры, партия масс, сражается с оптиматами, защищающими власть знати, землевладельцев и финансистов. Марий и Сулла были вождями двух группировок. Их столкновение привело к многолетним гражданским войнам. После их смерти партию масс возглавлял Юлий Цезарь, партию знати ― Гней Помпей Магн. Катон же спасал Республику.


ВНИМАНИЕ
Вы приобретаете произведение напрямую у автора. Без наценок и комиссий магазина. Данная Витрина является персональным магазином автора. Подробнее...

Читать бесплатно «Гибель Республики» ознакомительный фрагмент книги

Гибель Республики

Клодий Пульхр (Красавчик), весь напомаженный, при холёной причёске, пьяненький, возлегает на ложе около Клодии у стола с вином, приобняв сестру. В пальцах Клодии чаша, Клодия стонет. Гость, Катулл, подымается с полу, смотрит на пару, пьёт из кувшина, валится сетуя:

— Обожаю… Богиня!.. Нет, ненавижу! Шлюха, не стыдно?!

Клодия:

— Ты как будто Катон, Катулл… Ненавидишь любовь, Катулл? Обзываешься и укоры мне адресуешь? Или ты сам, поэт, так же с Клодией не был? Помни, ревнивец: Клодия любит — в лоне её и глаза, и сердце, и даже разум… Ах, убирайся! Ты нам мешаешь… — Клодия никнет, и чаша падает на пол звонко.

— Шлюха!! Проклятие! — восклицает Катулл, рыдая. — Клодий красив? Он Клодии значит больше, бедный Катулл-поэт, чем ты с родом твоим! Он — Клодии брат-любовник. Ты, Катулл, приживальщик!

Клодий пеняет: — Я, чёрт, что, жизнь украл у неё? грудь? ноги? Встань и считай, дурак, всё на месте. Слышишь?

Катулл в крик:

— Я расскажу всем!! Вас бы изгнать, зверей! В Скифию вас! и в Индию! Купидон меня привязал к блуднице… Я не хочу с ней! Мне бы к Катону, к чистой душе его, ибо сердце невинно… Я в нечистотах, рядом со скверной грязной богиней… Клодия дивна, Клодия — бездна! В ней можно мыться… или испачкаться… Будь ты проклята, площадная профура!!

В полупрозрачной лёгкой одежде та вдруг соскальзывает с ложа:

— Милый, любимый, кто нас свободнее? Ты стихами пленишь Олимп — я Олимп усмиряю страстью. Чту твой великий дар, но и ты будь сильнее всех предрассудков. Верь: во мне дар любви! О, Катулл! Я творю любовь! уношу души в высь, к богам, у каких краду счастье, чтоб нести смертным. Ты равномочен мне, мой любимый! Ревность — для быдла. Мы — небожители. Встань, пойдём с тобой в спальню. Клодия — бездна. Клодия есть источник блаженств, поэт!

— Фееричная… — тот встаёт, уцепясь за ложе. — Ты меня губишь…

— Вождь! — раздаются дальние крики и стук сандалий в пол. Прибегают громилы дикого вида. — Вождь! Мы гоняли Помпея, как ты приказывал; но напал Милон с бандой. Восемь убитых, мы разбежались!

Клодий, взъерошив гладкие, с блеском, волосы на висках и на темени и рванув на груди тунику: — Жалкие трусы! Вы мне презренны!! Вновь Рим в опасности… Жди меня, я оденусь… — Он убегает.

Главный громила смотрит на статуи и на роскошь вокруг. Он потный.

Клодия, хмыкнув, взяв чашу, пьёт до дна, уперев в него томный чувственный взор; ведёт потом:

— Любишь статуи? Посмотри на живых, мужлан! Есть ли прок в камнях, что и шагу не сделают, дабы быть с тобой? Посмотри на живых. Вот я… Вот великий Катулл… Ты… Хам ты, падкий на глянец!!

Вперившись в грудь её под прозрачной накидкой, тот отвечает:

— К чёрту всё… В Стикс Щенка[1]!.. Ты ведь Клодия? Снизошла бы до плебса. Если уступишь, я… что угодно… Хочешь, убью Щенка? Говори! Есть реальные деньги! Сколько ты стоишь?

Клодия, искоса:

— И насколько богат наш Красс из субурских трущоб?

— Богат, сказал! Мне вчера подле Рима отдали деньги греки-торговцы из Киликии.

Клодия: — Ладно. Следуй за мною.

Красный и потный рослый громила с хрипом идёт за ней; на ходу со стола он хватает кувшин с вином. Но Катулл преграждает путь:

— Ты звала меня! Миг назад была нежной! Тратясь на плотское, ты сгниёшь, не отправишься в вечность. Там я останусь один, один! Я умру от тоски там! Клодия, ради вечных богов… Бесценная!

Но громила хватает его и швыряет в стену, следуя к Клодии.

— Ненавижу!.. Люблю!!! — истерит Катулл. — Девка! Лярва грошовая… Нет, богиня, богиня!! Слушай, Рим, смейся: Клодия наша, Клодия эта, — Клодия, что была светом жизни, нынче на улицах, шлюха, ловит подонков, грязных сатиров!

Мимо поэта к выходу мчится переодевшийся в рваный плащ, с растрёпанной накладной бородкой, Клодий-Красавчик.



[1]«Катулл» на латинском «Щенок».