Разместить

Цифровая Витрина

Главная О нас Услуги


Загадка о морском пейзаже




Аннотация

Таинственное железнодорожное покушение на Императорскую семью, которое расследует чиновник по особым поручением Арнольд Эристов, оказывается отвлекающим маневром. Настоящая цель террористов совсем иная. Подозреваемый в причастности к заговору известный художник на первый взгляд абсолютно невиновен. Однако во время обыска ученик Эристова замечает некую странность в одном из морских пейзажей, висящих в галерее.Новая загадка от авторов многочисленных бестселлеров А.П. Кроткова — настоящий подарок ц



Сумма: 100 ₽

Приобрести










Читать книгу онлайн
(Ознакомительный раздел)







Вступление 23 января 1891 года Секретно! Докладная записка Директору Департамента полиции Петру Николаевичу Дурново От командира особого летучего отряда Охранного отделения полковника Игнатова «Об обеспечении безопасности Их Императорских Величеств» По оперативной информации, полученной мною от агента (псевдоним «Трой») на ближайшие полгода руководством боевой организации, объявившей себя преемницей недавно разгромленной политической полицией партии «Народная воля», запланирован крупный теракт в отношении членов монаршей семьи. По некоторым сведениям, для организации покушения эмиссары революционеров, выдавая себя за официальных представителей военных ведомств некоторых стран Латинской Америки, изучают возможность закупки новейших образцов военной техники у крупнейших оружейных фирм Европы. Так, достоверно известно о контактах террористов с представителями германской фирмы Круппа и британской «Армстронг, Уитворт и Ко». Пока нет достоверной информации, к чему привели эти переговоры, в какие еще фирмы обращались мнимые «латиноамериканцы» и какого типа угроза может исходить от наших противников. Однако известно точно, что несколько боевых групп, действующих в кавказских губерниях, получили приказ от Центрального комитета упомянутой партии срочно подготовить и осуществить ограбление банковских учреждений или инкассаторских перевозок с целью добычи крупной денежной суммы. Деньги должны быть переправлены за границу. Можно предположить, что они предназначены для расчета с фирмой, взявшей заказ на изготовление необходимой злоумышленникам техники. До выяснения всех обстоятельств дела предлагаю Вашему Высокопревосходительству план мероприятий по усилению охраны государя и членов его семьи… Около полуночи начальника небольшой станции Ивана Степановича Булыкина разбудил дежурный: – Ваше благородие, на десятой версте оторвались вагоны! – Какие еще вагоны?! Что ты мелешь! – непонимающе щурился на подчиненного начальник. Он не спал больше суток, лично наблюдая за тем, чтобы все в его маленьком хозяйстве в преддверии важного события имело образцовый вид. Вконец вымотавшись, Булыкин всего на часок прилег на топчане в своем кабинете, распорядившись беспокоить себя только по исключительным поводам. Поэтому его естественной реакцией на бредовую новость стало крайнее раздражение: – Когда оторвались? От кого? С ума спятил! Предыдущий состав без происшествий миновал перегон восемь часов назад. – Не могу знать. Только железнодорожный сторож Мигулько по телефону сообщил, что видел какие то вагоны. Новость встревожила и одновременно крайне озадачила Ивана Степановича. Через несколько часов в его зону ответственности должен был поступить поезд, на котором едет сам брат государя, Великий князь. Случись с ним здесь какая беда, и с виновного начальство погоны снимет вместе с головой. У железнодорожного чина даже закололо в затылке, когда он представил, что с ним могут сделать за малейший недосмотр в отношении экстренного поезда чрезвычайной важности. Впрочем, так ли уж все действительно ужасно? «Да полноте, – окончательно проснувшись, успокоил себя Иван Степанович. – Поводов то для особых волнений нет. Откуда тут нынче взяться бесхозным вагонам! Но даже если допустить, что они непостижимым образом материализовались на участке этого непутевого Мигулько, то, принимая во внимание наклон рельсов, должны катиться не навстречу особо важному поезду, а к следующей станции. Следовательно, по здравому размышлению, это у соседей должна голова болеть, а не у меня». Однако принять меры все же было необходимо и безотлагательно. Первым делом Булыкин сообщил о ЧП начальнику дистанции. Тут же от станции к станции полетел тревожный сигнал: «Немедленно задержать все поезда вплоть до выяснения обстановки!!!» Уже успевший поступить на ближайший перегон княжеский поезд тут же вернули на десять километров в противоположную сторону, а опасный участок дороги наглухо закрыли семафорной сигнализацией. Затем начальник станции – еще достаточно молодой и энергичный службист – взялся за свое любимое дело – начал бойко отдавать команды. Он даже повеселел, вдруг сообразив, что, возможно, само Провидение посылает ему шанс выдвинуться перед высоким начальством. Ведь появились же откуда то эти вагоны, благослови их Господь! А вот как князю доложат о том, кто первый обнаружил опасность и вовремя принял меры. Высокий пассажир, возможно, запомнит фамилию скромного чиновника и пожелает наградить. Не век же ему куковать на этом Богом забытом полустанке. * * * По приказу Ивана Степановича была срочно выслана машина с дорожными мастерами, которым было приказано во что бы то ни стало обнаружить злополучные вагоны, поймать их и приволочь на буксире на станцию. Прошло около часа после получения странного известия, когда отряженный на поиски локомотив осторожно вступил на опасный участок, освещая себе дорогу тремя мощными рефлекторами. Перед паровозом по краям железнодорожного полотна, словно опытные охотники, готовые заарканить опасного зверя, шли вооруженные необходимым инструментом путейцы с горящими факелами в руках. * * * Ожидая возвращения своих людей, начальник станции мерил перрон нервными шагами, выбегал на пути и опять возвращался в свой кабинет – взволнованный, немного испуганный и издерганный. О карьерном скачке он уже не помышлял. Каждые несколько минут мелкому чиновнику приходилось снимать трубку и докладывать все более высоким руководителям обстановку. Начальство нетерпеливо требовало срочно разобраться и обеспечить скорейшее прохождение экстренного поезда с августейшей особой. При этом звонившие не скупились на брань, словно лично он во всем был виноват. «Кретин», «болван», «размазня» – это были самые мягкие эпитеты, которыми незаслуженно награждали Булыкина. Через два часа вернулась поисковая партия. Рабочие добросовестно прошли большую часть перегона и встретились с командой, высланной им навстречу со следующей станции. Но, как и следовало ожидать, никаких вагонов обнаружено не было. Выведенный из себя начальник станции теперь точно знал, кому он обязан своим позором. Тем временем переполох усилился. Видимо, поднимаясь по инстанциям, новость обрастала страшными подробностями воображаемой опасности. Перед самым возвращением ремонтной бригады Иван Степанович получил очередной разнос. От него требовали срочного исправления ситуации и грозили в случае дальнейшего затягивания дела с позором выгнать со службы. Уволенный с таким аттестатом после скандальной истории, он точно не сможет устроиться на приличное место. * * * Выслушав старшину ремонтников, Иван Степанович поспешил отрапортовать по начальству, что все в порядке и его участок готов к приему экстренного поезда. Теперь можно было отомстить за пережитое унижение и страх. – Дрезину мне! Срочно!!! – потребовал взбешенный хозяин крохотного железнодорожного княжества. Несколько часов его пинали вышестоящие господа. Но и он в своей небольшой вотчине тоже царь и бог. Он сам во всем разберется и жестоко покарает виновного. * * * Стрелки на часах показывали двадцать минут третьего. Начальник станции сыпал проклятиями, представляя, как сразу с размаху въедет кулаком в пьяную харю этому пьянице Мигулько, собьет его с ног и начнет топтать ногами. «Отведу душу, а после уволю, сволочь! Завтра же выкину его вон. Как паршивого пса», – мстительно говорил себе начальник станции, зная, что у провинившегося обходчика большое семейство, и без прилагающегося к его будке казенного огородика и верного заработка он сразу окажется в бедственном положении. * * * На перроне в ожидании дальнейших распоряжений начальства столпились вернувшиеся из недавних поисков рабочие и с ними еще несколько станционных служащих. Прежде чем подчиненные заметили сердитую фигуру шефа, до руководителя долетели обрывки разговора. Одни приняли все всерьез и высказывали разные версии происходящего вплоть до самых фантастических. Другие же посмеивались над явно страдающим белой горячкой обходчиком и опростоволосившимся по его вине начальником. – Допился мужик. А наш то, «Зайчик Степанчик» (этим прозвищем подчиненные за глаза наградили шефа сладкоежку за привычку всегда иметь в кармане конфеты одноименной марки, а также за отчество Степанович), совсем растерялся. Курьерским носится по станции, сам не свой. Ручки дрожат, глазки бегают, пар из ушей идет, даже конфетки от нервов не помогают. – Вот теперь всыпет ему начальство. Будет у него задница того же цвета, что и его красная фуражечка. Что ни говори, а пьяница на железной дороге страшнее любой иной напасти. – Да ты что говоришь, Федул, бог с тобой! – возмущенно отреагировала кассирша. – Мигулько совсем не пьющий. Это же всем известно. Никогда прежде никаких замечаний не имел. Исправный, старательный мужик. – Пьющий непьющий, какая теперь разница! – усмехнулся здоровенный детина монтер. – Надо же начальнику крайнего найти. А крайний у нас всегда стрелочник или путевой обходчик. Вот ему и достанется нынче на орехи. Вон, глядите, и дрезина уже их благородию подана. И поделом! Нечего воду мутить, если мерещится всякая чертовщина. Услышал это Иван Степанович и передумал ехать: «Успею еще поквитаться с гадиной. А то как увижу его пьяную красную морду, так под горячую руку еще, чего доброго, зашибу до смерти. Отвечай потом. Нет. Нынче дело есть поважней – княжеский поезд надо принять». С другой стороны, внутренний голос подсказывал Булыкину, что надо бы все таки съездить, чтобы разобраться во всем на месте. Но уж больно не хотелось в такую мерзопакостную погоду отправляться в путь в открытой дрезине, а единственная, имеющаяся в его распоряжении маневровка сейчас – в преддверии прибытия важного поезда – должна была покинуть основной путь. Таковы были правила. Между тем заморосил дождь. На открытых участках пути задувал пронизывающий до костей ветер. «Не поеду! – после некоторых колебаний принял окончательное решение начальник станции и сразу почувствовал улучшение настроения. – Надо скорее забыть про эту глупую историю. Да и другие вскоре ее забудут, как только княжеский поезд благополучно минует перегон». * * * Старый путевой обходчик Игнат Крутилин хорошо знал Василя Мигулько. Обходя дважды в день свою версту, Крутилин часто встречал соседа будочника. Много лет проработали они бок о бок в этой глуши и стали почти родней друг другу. И бабы их между собой дружили, и детишки. Поэтому Игнат так болезненно воспринял промашку сослуживца. Вместе с путевыми рабочими Крутилин тоже ходил искать злополучные вагоны. При нем дружка крыли последними словами, а наехавший с соседней станции сердитый инженер даже ударил в лицо. – Видно, кончилась моя служба! – уныло пожаловался товарищу Мигулько, утирая кровь с разбитых губ. – Теперь точно со свету сживут, штрафами замучают. Как подумаю, что перед самими холодами придется уходить от дома, тепла, землицы – в чисто поле, – жить не хочется. Хоть на ближайшей осине вешайся или на рельсы ложись. Крутилин очень сочувствовал соседу и в то же время не понимал, как у него могла выйти такая досадная осечка. Ведь тот был моложе его на 17 лет и, следовательно, должен был обладать более ясной головой. Но Василь даже после того, как все поиски окончилось ничем, все равно продолжал твердить про какие то вагоны. – Как же можно было без доношения, если они, окаянные, на моем околотке как из под земли выросли! Не сообщи я, потом сказали бы: «Прозевал Мигулько, под суд его, злодея!» Эти лешие, что с чертовыми вагонами были, ведь споймать меня хотели. Только я убег от них и сразу к телефону – тревогу поднимать. А мне за это вместо благодарности кулак в зубы! * * * Погруженный в свои мысли, Крутилин мерно шагал привычной дорогой. Перед прохождением важного поезда требовалось еще раз проверить путь. Это был худой жилистый человек в старой фуражке путейца, в длиннополом дождевике поверх форменного бушлата, в видавших виды, но еще крепких сапогах. Через плечо на длинной лямке у него висела холщовая сумка с бутылкой молока, куском сала, краюхой хлеба. В кармане штанов курево, спички и на случай дождя самодельная зажигалка. Обходчик нес молоток на длинной ручке, пристроив его на правое плечо, как солдат ружье в походе. При себе мастер также имел гаечный ключ. На ремне у него висели сигнальные флаги – зеленый и красный. В особом пенале – комплект петард, которые в случае опасности надлежало класть на шпалы, чтобы, взрываясь, они предупредили локомотивную бригаду об опасности. В этот предутренний час на землю опустился плотный туман. Даже имея в руках фонарь, разобрать очертания предметов можно было не далее чем за десять шагов. Впрочем, в пределах своего околотка Игнат до трещинки знал каждую шпалу, каждый пикетный столбик, отмеряющий сотню метров железнодорожного пути. Он мог бы с завязанными глазами пройти этот путь туда и обратно, на ощупь проверяя исправность вверенного его заботам казенного имущества. В некотором смысле это была его страховка на случай потери здоровья. Одного знакомого Крутилина, тоже обходчика, работавшего на другой дистанции, уволили со службы в связи с потерей зрения. В одночасье на старости лет тот лишился всего – жалованья, крыши над головой, куска земли. Несчастный подавал руководству дороги ходатайство о выделении ему хотя бы единовременного пособия в размере шестидесяти рублей. Однако из правления дороги пришел отказ: «Никакого закона о назначении пенсий и пособий в подобных случаях не существует». Зная о столь печальной судьбе коллеги, Крутилин решил, что если когда нибудь ослепнет, попытается как можно дольше скрывать это от начальства. А уж поймать его на плохой работе никому не удастся. Еще никто и ни разу не упрекнул Игната в ненадлежащем исполнении своих служебных обязанностей… * * * Время от времени тишину окружающего леса нарушал звонкий металлический стук. Походка у старого обходчика неторопливая, взгляд внимательный, все движения обстоятельные, выверенные. Пройдет немного, остановится, увидев ослабший костыль, которым рельс прибит к шпале, – подобьет несколькими точными ударами молотка. Заметит немного разболтавшийся стык – затянет гайку, насыпь подравняет, водяные трубы осмотрит. Малейшая изменившаяся кривизна рельсов, подозрительная неровность – и обходчик, знающий на своем участке каждую шпалу, каждую потаенную особенность полотна, немедленно опустится на корточки, чтобы досконально изучить подозрительное место. Точно так же в идеальном порядке Игнат содержал свое домашнее хозяйство: маленький огородик с полдесятиной пахотной земли, лепящийся к самому железнодорожному полотну, и корову. Дрова, керосин и прочие необходимые припасы ему дважды в месяц бесплатно доставляли со станции на маневровом паровозике, именуемом всеми «бычком». Одним словом, если исправно исполняешь свое привычное дело, то работа обходчика имела массу достоинств. Правда, по молодости бывало, что порой и заскучаешь в такой глуши. Но с годами Игнат прикипел душой к этой жизни и иной уже не желал. Он давно перестал бояться таких ночных прогулок в одиночку. Хотя за его долгий век всякое бывало. Однажды зимой на обходчика напала стая оголодавших волков, посчитав одинокого человека легкой добычей. Вначале за деревьями в темноте ему померещилось какое то передвижение. А потом Игнат увидел горящие в темноте глаза и понял, что к нему подбираются серые хищники. Таких ужасных волков обходчик никогда не видел – ни до, ни после того случая – исхудавшие, и оттого особенно злые, как порождения Ада, шерсть на загривках дыбом, круглые ненавидящие глазища, оскаленные пасти, из которых течет слюна. И самое страшное – двухдюймовые кривые клыки, щелкающие в неистовой злобе. Когда мужик понял, что лесная стая согласованно отрезает ему пути для бегства, у него под шапкой зашевелились волосы. А волки молча начали сжимать вокруг своей жертвы кольцо. К счастью, случилось это недалеко от дома. Каким то чудом ему удалось отбиться своим нехитрым инструментом и добежать до хаты. Но ох и сильно ж ему тогда досталось! Одежда на нем была изорвана в клочья. В нескольких местах длинные клыки добрались до тела и причинили ему страшные рваные раны. Пока Игнат лечился, его заменяла жена. Несколько раз в день, надев мужнин овчинный тулуп и взяв сумку с инструментами, она отправлялась той самой дорожкой, на которой волки подкараулили мужа. Уж такова служба обходчика, что в любую погоду и время суток, невзирая на поджидающие тебя опасности, ты обязан выйти на маршрут. Жизнь железнодорожного сторожа течет совсем не так, как у большинства обычных людей. Ударил мороз – все по домам, а тебе долг велит выходить на рельсы. Дождь, гроза, ураган, – добрый хозяин пса на улицу не выгонит, а дорожный мастер закутается потеплее или накинет плащ и в путь – проверить, не лопнула ли рельса от страшного мороза, проходит ли вода в трубы и кюветы по руслам водостоков, не размыло ли где нибудь песчаное полотно. То же самое в жару, когда все стремятся укрыться в теньке, а обгоревший на солнце смотритель непременно накануне прохода поезда убедится, что из за расширения раскаленного металла рельсы не сдвинулись со своих мест. Как солдат, верный своему долгу, обходчик никогда не покинет доверенного ему поста и предпочтет умереть, но не допустить крушения. * * * Прошел обходчик свою часть пути. Вот и пограничный столбик. За ним начинается следующий участок, которым ведает проштрафившийся нынче Василь Мигулько. Здесь они всегда встречаются. Присядут обычно на рельсу, покурят, перебросятся парой скупых фраз, ибо за долгие годы все меж ними по многу раз переговорено. И разойдутся, чтобы снова сойтись через несколько часов. Однако на этот раз Мигулько на месте не оказалось. Это удивило Игната. Привык он, что выходят они в обход примерно в одно и то же время, прекрасно зная манеру друг друга. «Наверное, не хочет никого сегодня видеть из за этой неприятности с вагонами, – понял приятеля Крутилин. – Что ж, неудивительно. После такой конфузии любой людей начнет сторониться. Не слишком приятно, когда тебя за выжившего из ума брехуна считают». И все таки Игнату было неприятно, что давно ставший ему близким другом сосед, вместо того чтобы по родственному излить душу, чурается его. * * * Вздохнув и тихо беззлобно выругавшись себе под нос, Крутилин присел на рельсу и достал кисет с махоркой. Прошло минуты три. Внезапно Игнат ощутил под собой дрожание рельса. Это было странно: следующий поезд должен был появиться здесь только через два часа. Обходчик прислушался. Вскоре он отчетливо разобрал далекое металлическое постукивание колес на рельсовых стыках. Не было сомнения – что то тяжелое катится сюда по рельсам, покуда скрытое пеленой тумана. Однако привычных опытному уху шумов, производимых паровозом, слышно не было. Только необъяснимое жужжание примешивалось к перестуку металлических катков и лязгу межвагонных сцепок. Сердце обходчика забилось чаще от охватившего его волнения. Крутилин машинально взглянул на находящееся в пределах видимости крылышко уклоноуказателя. Оно показывало, что неизвестные вагоны уверенно вползали на довольно крутой и затяжной подъем. Впрочем, обходчик и без всяких указателей это прекрасно знал. Но как такое возможно?! В этом направлении паровоз иной раз тянул состав из последних сил, а помощнику машиниста частенько приходилось бежать впереди локомотива и сыпать на рельсы песок балласта или битое стекло для лучшего сцепления колес. А тут почти в полной тишине нечто тяжелое само без помощи машины взбиралось в горку. – Чертовщина какая то! Игнату вспомнились слова соседа про загадочные вагоны призраки, неизвестно откуда появляющиеся на полотне. Он вскочил на ноги. Мурашки побежали у него по спине. Надо было что то делать, а Игнат стоял как вкопанный и смотрел в сторону уходящих под наклоном вниз рельсов. А оттуда – из невидимой глубины доносился быстро нарастающий шум приближающейся беды. Поднявшийся ветер начал разгонять туман. И тут они выплыли из редеющего серого облака – один за другим два насыпных вагона и груженная лесом платформа. Были они поменьше обычных вагонов, но вместе представляли собой серьезный монолит, грозящий большой бедой. Вагоны бойко катились в горку, наталкиваясь один на другой, бряцая цепями стяжек и полязгивая буферами. Нагруженные колеса вдавливали шпалы в песок. И по прежнему никакого шипения и тяжелого дыхания паровоза. Только этот необъяснимый приглушенный гул, который напоминал рычание изготовившегося к прыжку зверя. Этого просто не могло быть! * * * Игнат словно прирос ногами к шпалам, не мог сдвинуться с места. Как завороженный глядел он на приближающуюся темную махину и не мог поверить в реальность происходящего. Все это казалось ему страшным сном. А вагоны приближались все ближе. В свете фонаря их уже можно было разглядеть – темные, закопченные, покрытые рыжей ржавчиной. Сейчас его повалит и мгновенно перережет десятками тяжелых вращающихся катков. И тут обходчику показалось, что он слышит приглушенные голоса. Они вывели его из оцепенения. Если поблизости люди, то происходящее не порождение дьявола. У Крутилина словно ураган пронесся в голове. «Надо срочно предупредить начальство!» Он бросился бежать, размахивая красным фонарем. Но из за деревьев уже появились темные фигуры в накинутых на головы, остроконечных капюшонах. Они легко догнали старика, сбили с ног и поволокли его в лес… * * * Каждому машинисту знакомо это противнейшее состояние, когда среди ночи в комнату отдыха входит дежурный и бесцеремонно объявляет: «Пора вставать!» Особенно мерзко, если начальство что то переигрывает в расписании и у тебя отбирают твои законные часы сна. В эти минуты ты ненавидишь свою работу, проклинаешь тот день, когда впервые поднялся в паровозную будку. Каждая частичка твоего тела протестует против такой несправедливости. Тоска сжимает грудь, сон не отступает, а, напротив, приобретает в твоих глазах особенную ценность. И лишь усилием воли ты заставляешь себя подняться с лежанки, берешь в руки «шарманку» – жестяной крашеный сундучок с нехитрыми пожитками и идешь к машине. На улице тебя встречает пробирающий до костей холод. Шагнув за дверь, словно проваливаешься в прорубь… Странное чувство испытывал сегодня паровозный машинист Николай Бирюков. И дело было не только в недосыпе и внезапной надобности ехать в этот ранний час. Необъяснимая тревога, защемив сердце, кричала в уши: «Не надо сегодня ехать! Откажись под любым предлогом, откажись!» «Может, действительно отказаться, – размышлял машинист. – Но кто вместо меня поедет? Григорьев. Или Окунев. А как же мальчишка мой? Нет, отдавать его чужому дяде не след. Еще не опытный, с другим механиком тяжело ему придется». * * * На фоне черной громадины паровоза уже суетится молодой помощник в засаленной одежде. В одной руке паренек держал факел, в другой – масленку. Юноша весело перебегал от одной буксы к другой – заливал в них масло. Парень раньше своего машиниста узнал о предстоящем рейсе и старался подготовить паровоз к его приходу. Расторопный малый уже слазил на тендер, набросал с него угля поближе к топке, чтобы хватило на долгую поездку. Намахавшись за предыдущий день лопатой и почти не спав, помощник тем не менее имел вид бодрый. Он насвистывал какой то заводной мотивчик и даже как будто пританцовывал на ходу. «И откуда только силы берутся?» – удивился машинист. Кочегарам во время стоянки отдых был не положен. Жизнь подмастерья была во много раз тяжелее машинистской. Они должны были постоянно находиться при паровозе в ожидании своего механика и греть машину на случай срочного выезда. * * * Завидев мастера, кочегар весело подбежал к Бирюкову, вытирая пучком пакли руки. На закопченном, как у негра, блестящем лице паренька разительно выделялись белки глаз и оскаленные в улыбке, белые зубы: – Наш крейсер готов, мастер! Через двадцать минут приказано отчаливать. Однако машинист Николай Бирюков не зря носил прозвище «Бирюк». Первым делом он дал помощнику подзатыльник: – Сколько раз говорил тебе, Гришаня, – не свисти! – Так ведь мы же при деньгах, Николай Данилович. Только вчерась жалованье получили, – оправдывался запамятовший уроки учителя помощник. – И всегда свое заработаем. Мастер в очередной раз напомнил ученику, что дело тут не в примете. Просто любой свист можно принять за неисправность. Свистеть могут подшипники или греющаяся втулка – да что угодно. Поэтому подходя к машине, опытный паровозник слушает ее, как дирижер свой оркестр, чтобы вовремя обнаружить поломку. – Машину уважать и любить надо. Паровоз тебе не касса, а кормилец и верный друг. Содержи его в чистоте, заботься о нем, и он тебе тоже ответит добром. Бирюков с недовольным видом обошел локомотив, однако не нашел к чему еще придраться. Паровоз прогрет и действительно готов в дорогу. Машинист поднялся по высокой подножке в тесную кабину, вынул из кармана белый платок и прошелся им по всем ручкам и вентилям, совсем как адмирал, инспектирующий военный корабль. Платок остался чист. Сменяя гнев на милость, Бирюков уже без прежней сердитости буркнул помощнику: – Ладно, поехали воду набирать. И будем подцеплять состав. Через десять минут заправленный водой паровоз со скрежетом и звоном ударил своими буферами в первый вагон предназначенного ему в этот рейс состава. Тут же появились сцепщики, которые начали стягивать локомотив с вагоном специальной винтовой упряжью – стяжками и крюками. Пока они работали, появился какой то мужик. Он был очень взволнован. Прибежавший рабочий стал орать, что на соседнем товарнике какому то Коле буферами раздавило грудь. Бирюкова скребануло по сердцу, когда он услышал, что покалеченного и умирающего сцепщика зовут так же, как и его. Примета – хуже некуда. Однако думать об этом времени не было. Старшина сцепщиков махнул машинисту рукой, мол, все готово, можно трогать. Паровоз медленно сдвинулся с места, дрогнули крюки стяжек, и вагоны, скрипя, один за другим потянулись за ним. Начиналась обычная ежедневная работа. * * * В кабине тепло и уютно. Постепенно Бирюков забыл про свои недавние мрачные предчувствия. Машина шла ходко, быстро разогнавшись до шестидесяти верст в час. Весельчак помощник запел озорные частушки, и Николай Данилович впервые с утра сдержанно улыбнулся. Гришаня это заметил и поделился заветной мечтой об обновке: – Вот вернемся домой, дядя Коля, сразу куплю себе блестящие сапоги со скрипом и чтоб с калошами, поддевку, картуз с лаковым козырьком, гармонику. Машинист бросил на юнца снисходительный взгляд из под мохнатых бровей. – Никак невесту решил подыскать, добрый молодец? – А почему бы и не жениться, дядь Коль? Я ведь теперь при машине состою, регулярное жалованье имею, – обстоятельно ответил кочегар. – Ну тогда держи от меня в честь твоей будущей помолвки. Машинист достал из кармана и протянул помощнику часы на цепочке. – Наша работа, Гришаня, точность любит. – Знаю, дядь Коль, знаю, – с сияющим лицом лепетал помощник, восторженно разглядывая подарок. От счастья у него даже глаза стали мокрыми. * * * Ровной дорожкой стелится путь через необозримые просторы полей и перелески. Мелькают мимо телеграфные столбы. На каждом пикете и переезде стоит возле будки или шлагбаума сторож с белым фонарем или зеленым флагом в руке. Высунувшись по грудь из окошка, машинист успевает кивнуть знакомым обходчикам и орлиным взором вглядывается в путь впереди. Издали видны ему семафорные крылышки, стрелочные фонари. За спиной у него особый поезд. «Зеленая улица» ему по всему перегону. А потому весело стучите, колеса! Старательно шурует тяжелой железной лопатой помощник. Сильное пламя бушует в топке. Промелькнули мимо огни небольшой станции. – Полегче! – бросает напарнику машинист, – скоро начнется спуск. Молодой помощник, работающий пока еще по принципу «греби больше, кидай дальше» растерянно смотрит на мастера. – Могила! – мрачно вырывается у машиниста. Он выхватывает лопату из рук неопытного кочегара и показывает, как надо «шуровать». Ловко летит с лопаты уголь. Пламя из красного – верный признак неполного сгорания – становится белым, а потом успокаивается за вовремя прикрытой дверцей топки. Грозно сияет в печи раскаленный перламутр. Стрелка манометра ползет вниз. Паровоз легко и быстро бежит с горки. От такой науки помощник аж рот открыл и уважительно скребет пятерней затылок. – Закрой поддувало то , – пряча добродушную улыбку в усы, велит машинист. И вдруг, мгновенно переменившись, хватается за ручку регулятора пара. Дико кричит: – Тормози! Еще не понимая, в чем дело, парень тем не менее бросается к нужному вентилю и начинает изо всех сил заворачивать его. Между тем машинист уже дал контрпар и начал подавать тревожные гудки, чтобы сопровождающие поезд кондуктора задействовали вагонные тормоза и успели спастись. – Прыгай! – повернув искаженное сильным волнением лицо к напарнику, приказывает ему Бирюков. Мальчишка выглядывает в открытую дверь и видит грузовые вагоны на изгибе дороги. Скрытые деревьями, они появились внезапно. Поезд уже не остановить. Гриша смотрит на сжавшегося в комок на своем месте дядю Колю, который хоть и был с ним всегда строг, но заменил сироте отца. Сгорбленный, угрюмый, с побелевшими щеками, впившийся взглядом в приближающуюся опасность, он показался мальчишке самым смелым, благородным и дорогим ему человеком на свете. – Я один не стану прыгать, – заявляет кочегар. – Пошел вон, щенок! – орет на него машинист, страшно округлив глаза. Перепуганный мальчишка сразу шагает в пустоту. Он падает на откос, который оказался очень крутым. Скатываясь по нему, парень ударяется обо что то головой… Очнулся он на куске брезента. Его куда то несли. Ясно послышался голос: – Куда прешь, дурень! Не видишь, что ли? Здесь штабной вагон! Второй, помягче, ему объяснил: – Машинист это, вашбродие. Совсем зеленый. А от второго одну обугленную пряжку с ремня нашли. Паровоз то взорвался. Первый голос сразу изменился, стал теплее, но громче и властнее: – Освободите купе, и доктора – срочно! Когда Гришу осторожно поднимали в вагон, он закричал от страшной боли и осознания непоправимой беды, которая в одну минуту исковеркала всю жизнь ему и многим другим людям. * * * Для расследования катастрофы из столицы была срочно отправлена правительственная комиссия. Помимо чиновников МПС и лично приехавшего отчитаться директора дороги, в нее вошли также представители Министерства внутренних дел, прокуратуры, военного ведомства. Естественно, что к месту крушения важные господа из Петербурга отправились не на дрезине, а прямо на своем поезде, состоящем из двух зеркальных министерских вагонов, одного багажного и мощного курьерского паровоза. Высокопоставленный офицер тайной полиции Арнольд Михайлович Эристов тоже был включен в состав комиссии. Правда, в интересах дела на нем был мундир железнодорожного ведомства. В одном купе с ним ехали главный инспектор железных дорог инженер барон Шериваль и его помощник, технический инспектор движения императорских поездов инженер барон Таубе. Оба они буквально лебезили перед еще одним пассажиром – чиновником для особых поручений Министерства юстиции – высоким щуплым господином с длинным желтым лицом, тонкими бледными губами и зло прищуренными глазками. Он очень красиво бросал себе в правый глаз стеклышко монокля, когда начинал вещать о чем то очень важном. Именно ему император велел во всем разобраться и доложить. С собою высокий прокурорский начальник вез двух молодых шустрых канцеляристов. Один был рыжей масти, другой темный остроносый, очень живой. Они напоминали пару отлично натасканных охотничьих псов при своем хозяине. На ближайшей к месту крушения станции в поезд подсел ее начальник – довольно молодой мужчина, но уже с седыми висками. Чтобы не терять даром времени, плотно пообедавший и успевший заскучать в пути желтолицый прокурор решил немедленно открыть следствие. Всю дорогу до места катастрофы он допрашивал начальника станции. Причем делал это таким инспекторским недоброжелательным тоном, что происходящее больше походило на запугивание. Комиссия еще не прибыла на место крушения, а прокурорский начальник уже делал выводы! – Вы, любезный, зря полагали, что вам все сойдет с рук. Вам надобно было жандармов звать при первом же сомнении, а вы все покрыть решили. Пренебрегли с своим долгом – самым преступным образом. Да с! Стеклышко монокля на лице высокого прокурорского начальника хищно блеснуло. Он явно получал садистское удовольствие, развлекая себя истязаниями безропотной жертвы. – Неприятностей хотели избежать, не так ли с? Зато теперь, смею вас уверить, вы их будете иметь под разными соусами. Вы, сударь, нынче под суд пойдете. Начальник станции даже не пытался защищаться. Он был крайне подавлен и испуган. В его полных тоски, потухших глазах стояли слезы. На своего мучителя провинившийся чиновник смотрел застывшим, затравленным взглядом подраненной птицы, к которой приближается в своих высоких, страшных, болотных сапогах охотник. * * * Похоже, «в верхах» уже определили главных обвиняемых. Организаторов диверсии еще только предстояло установить и поймать – дело это хлопотное и могло занять не один месяц. А пока государю и чудом избежавшему гибели его брату – Великому князю – надо было срочно предъявить окровавленные тушки разгильдяев чиновников, проглядевших угрозу. Произошло же вот что: по расписанию первым на перегон должен был выйти экстренный пассажирский поезд с Великим князем. Видимо, террористам откуда то стало об этом известно. И они привели в действие свой дьявольский план. Однако в последний момент один из двух паровозов великокняжеского поезда сломался. Поэтому начальство решило пустить вперед багажный состав, который перевозил имущество знатного путешественника и его многочисленной свиты. Это и спасло жизнь высокому пассажиру и его приближенным. Эристову уже были известны многие детали случившегося. И они указывали на то, что виноватых в трагедии следовало искать не только непосредственно на месте происшествия, но и в высоких столичных кабинетах. Расследование катастрофы обещало вскрыть множество фактов нарушения требований безопасности, причем от низового до самого высокого уровня власти. Впрочем, людям посвященным давно было известно, с какой сумасшедшей скоростью летают монаршие поезда по ветхим изношенным путям; и как по причине ужасающей коррупции неважнецки обстоит дело с безопасностью на железных дорогах, даже когда дело касается первых лиц империи. Да вот только не нужна была правда высокому начальству. Истина только помешала бы всем, ибо безумные деньги оседали не только в карманах собственников дорог, но и покровительствующих им чиновников. Пайщиками крупных железнодорожных обществ были министры и те же самые великие князья, что рисковали в поездках головой. И всех по большому счету устраивало такое положение дел. Правда, лишь до тех пор, пока речь не шла об их собственных жизнях. И так как пострадать мог брат самого государя, то расследование надлежало провести со всей строгостью, примерно наказать виновных и отрапортовать наверх о наведении порядка. Поэтому высокое начальство уже назначило пешек на роли «стрелочников», которые, как известно, за все всегда в ответе. Эристов это понял по тому, как находящиеся в купе железнодорожные инспекторы дружно набросились на начальника здешней станции. Им даже не требовалось приказывать «ату его!». Лизоблюдство и подхалимаж на Руси всегда были в чести. И чтобы угодить важному прокурору и отвести от себя грозу, чинуши без малейших душевных колебаний с радостью топили коллегу. Чтобы не присутствовать при столь позорном действе, жандарм вышел из купе. Слава богу, его дело было не вскрывать коррупционные язвы, а ловить террористов. Иначе ему пришлось бы замахнуться на персон высшего ранга. А это было гиблое дело. Для подобных битв с ветряными мельницами у пятидесятилетнего ветерана службы уже не было сил и смелости. Хотя физически он еще был крепок: в борьбе, беге, стрельбе запросто мог бы дать фору двадцатипятилетним коллегам. Но постоянные интриги, бездарность большинства начальников, твердолобый бюрократизм страшно утомили его душу. Особый летучий отряд Охранного отделения, хоть и был на особом счету у высшего руководства,




Конец ознакомительного раздела























Hi!
___________________________________________________________________________________________________________

О Цифровой Витрине
Использование
Услуги


Видеоинструкции
Как продавать книги
Ответы на вопросы
Наши преимущества
Связаться с нами
Зарегистрироваться
Войти в личный кабинет
Добавить свою электронную книгу
Добавить своё видео
Рекламировать книгу бесплатно
Создать обложку книги
Создать буктрейлер книги
Продвижение электронных книг
___________________________________________________________________________________________________________

© Москва | Цифровая Витрина | 2016 - 2018