Разместить

Цифровая Витрина

Главная О нас Услуги


Загадка о двух ферзях




Аннотация

Последняя треть 19 века. Загадочное и дерзкое по исполнению убийство высокопоставленного чиновника заставляет руководство имперской полиции бросить лучшие силы на расследование этого преступления. В ходе опроса свидетелей всплывает фигура таинственной дамы, с которой связана некая зловещая загадка. Расследование поручено одному из лучших сыщиков Департамента полиции поручику Вильмонту.



Сумма: 100 ₽

Приобрести










Читать книгу онлайн
(Ознакомительный раздел)







Вступление Это было очень загадочное преступление: товарищ мини-стра путей сообщения (заместитель министра), тайный совет-ник граф Платон Ильич Сокольский был убит в собственном салон-вагоне неизвестной дамой. При этом все отдавали долж-ное дерзости и хладнокровию преступницы: в вагоне за тонкой перегородкой купе, в котором высокопоставленный сластолю-бец уединился со своей гостьей, постоянно находились полто-ры дюжины чиновников его департамента (правда, никто из них не слышал крика своего патрона или каких-либо подозри-тельных звуков). Да и на платформе перед тремя зеркальными министерскими вагонами спецпоезда постоянно фланировали жандармы и полицейские чины… Вполне мирно до этого занимавший свой пост на протя-жении почти девяти лет высокопоставленный сановник стал объектом настоящей охоты со стороны революционных терро-ристов после того, как дал согласие на расстрел бастующих деповских рабочих в Самаре. За минувший год боевики эсеров трижды неудачно стреляли в него. Во время одного из поку-шений дерзкому террористу удалось под видом министерского курьера проникнуть в здание Министерства путей сообщения на набережной Фонтанки и подкараулить графа при выходе из служебного кабинета. Шесть выстрелов в упор не оставили бы шансов никому. Но именно в этот раз случилось необъяснимое. Славящийся безотказным боем шестизарядный французский револьвер системы Лефоше (обычно использовался офицерами из отдельного корпуса жандармов) в руке двадцатиоднолетне-го нигилиста, мнящего себя новым Робеспьером, неожиданно дал осечку. Это дало повод избежавшему верной смерти счаст-ливчику во всеуслышание заявить, что его, дескать, хранит сам Господь. В благодарность за чудесное спасение богатый вель-можа тут же пожертвовал крупную сумму на благотворитель-ность. Однако последующие события показали, что для само-успокоения оснований нет. Запущенный маховик террора остановить уже было невозможно. В дело были пущены пуды динамита. Вначале злоумыш-ленники попытались с помощью подкупленной служанки пронести «адскую машинку» в шляпной коробке в дом жертвы. Когда эта затея провалилась «Его Сиятельство» едва не взо-рвали на прогулке. Это случилось в центре Петербурга на Невском, на глазах у сотен свидетелей: из кондитерской лавки выскочил чернявый молодец и швырнул в проезжающую каре-ту вельможи бомбу. Грохнул взрыв, тяжелый графский экипаж опрокинулся на бок. Место происшествия заволокло густым едким дымом. В разряженной летней толпе гуляющих горожан возникла паника. Пользуясь возникшей сумятицей, бомбист спокойно сел в поджидающую его за углом пролётку и благо-получно скрылся. Однако граф снова остался невредим. Хотя кучер его эки-пажа, один из охранников, пожилой слуга и двое случайных прохожих, включая гостиничного мальчишку-посыльного были разорваны в клочья. Ещё несколько человек получили тяжёлые увечья. Чудесным образом пережив череду покушений затравлен-ный чиновник жил в постоянном паническом страхе. Даже у себя в департаменте и дома несчастный не чувствовала себя в полной безопасности. Не доверяя приставленным к нему со-трудникам охраны, князь окружил себя специально нанятыми телохранителями, и не выходил из дома, не надев под платье кольчугу. Тогда террористы придумали дьявольский план, как подобраться к жертве вплотную… Был душный августовский вечер. Только начало смеркать-ся. Следователи из Петербургского полицейского управления уже заканчивали свою работу, когда стало известно, что на место преступления должен пожаловать представитель Охран-ного отделения Департамента полиции при Министерстве внутренних дел. Эта организация в Российской империи веда-ла политическим сыском. Из непосвящённых мало кто знал, что в структуре «Охран-ки»* имелось небольшое мобильное спецподразделение контрразведки, именуемое в официальной переписке летучим отрядом полковника Игнатова. О нём ходило много слухов, но общеизвестно было только то, что его сотрудники во взаимо-действии с коллегами из армии и жандармами занимались борьбой с иностранными шпионами и наиболее опасными революционными группами. Прибывший специальный агент (настоящего имени и зва-ния этого офицера не знал никто, за исключением его непо-средственного командира и начальника охранного отделения) являлся одним из лучших сотрудников этого засекреченного отряда. Впрочем, один из следователей, едва услышав необычную фамилию представителя солидного ведомства, заявил товари-щам, что однажды уже сталкивался с данным сотрудником секретной полиции: - Господа, он англичанин. Точнее шотландец. Фамилия у него кажется шотландская. Я слышал, что наши Пинкертоны из «охранки» таким образом перенимают передовой опыт Скот-ланд-Ярда. Вот увидите, джентльмен с собой в саквояже при-несёт целую криминалистическую лабораторию. А что вы хотите - Европа-с! Кстати, обратите внимание на его физионо-мию, временами на ней появляется совсем лермонтовское мрачное и вместе с тем поэтическое выражение. Как вам из-вестно, у нашего великого поэта имелись шотландские корни. *Охранное отделение, в просторечии «охранка» — общее название территориальных органов Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи, ведавших политическим сыском. Когда таинственный представитель королевской британ-ской полиции, наконец, появился в вагоне, его провожали любопытные взгляды. Правда, саквояжа в его руках не было. Но это только усилило интригу, ибо можно было предполо-жить, что всё необходимое для работы он уместил в карманах. Это был невысокий, худощавый шатен с гусарскими уси-ками над пухлой мальчишеской губой. Трудно было судить о его возрасте. С одной стороны некоторые припухлости лица, и ломающийся голос свидетельствовали, что юнец только недав-но вышел из нежного детского возраста. Но с другой, этот волевой подбородок с обаятельной ямочкой посередине, ма-ленький шрам на лбу, уверенная манера держаться свидетель-ствовали о сильном независимом нраве своего обладателя, отваге, привычке повелевать людьми и принимать серьёзные решения. От такого за одно только опрометчивое обращение «юноша» можно было получить вызов на дуэль. Лицо незнакомца казалось почти чёрным от сильного зага-ра, словно он недавно вернулся из тропиков. Суммируя первые впечатления, искушённый наблюдатель мог сделать вывод, что, несмотря на свою молодость, перед ним уже достаточно опытный офицер, крепко сидящий в седле. Среди затянутых в строгие мундиры чиновников этот франт в своём клетчатом костюме добротного английского сукна, выглядел скорее ловким репортёром, чем их коллегой. Несколько раз по пути сюда подозрительного субъекта пыта-лись выловить, как праздношатающегося бдительные поли-цейские урядники. Молодой человек отделывался от них, с небрежным видом доставая из кармана жетон тайной полиции. С ним была спутница, - примерно его ровесница, по виду кур-систка. Пред дверьми купе, стесняясь своих чувств, плакал в пла-ток старик-лакей. Своей рабской преданностью он напоминал пса, скулящего у ног внезапно скончавшегося хозяина. Пройдя в купе, где было совершено преступление, визитёр внимательно огляделся. На ковре возле столика распростёрся труп дородного мужчины. В открытых остекленевших глазах покойника застыло изумление. Смерть явно явилась к нему в тот момент, когда он меньше всего её ожидал. Убитый был грузным, лысеющим мужчиной, мясистое ли-цо которого обрамляли пышные бакенбарды. Золочёные пуго-вицы форменного сюртука были расстегнуты, а на белоснеж-ной ткани жилета в районе сердца расплылось большое крова-вое пятно вокруг колотой раны. Лежащая на груди покойного окладистая раздвоенная борода тоже была испачкана в крови. Искусственное освещение в купе ещё не зажигали. В лучах заходящего солнца поблескивали звёздочки на шитых золотом погончиках тайного советника. Среди миниатюрных «фрачни-ков» сразу бросились в глаза крестики Святой Анны второй степени с мечами, Святого Станислава второй степени, Вла-димира второй и третьей степеней и Георгия. С орденами соседствовал золотой значок Императорского православного Палестинского общества 1-й степени. Это благотворительная организация жертвовала большие суммы на помощь право-славным, совершающим паломничество в Святую землю. Неожиданно для себя молодой человек вдруг заметил ма-ленький синий штампик на светлой подошве одной из туфель убитого и немного смутился, словно его взгляду открылось нечто неприличное вроде чужого исподнего белья. Это был штамп столичной железнодорожной таможни. Такие стави-лись на реквизированном у контрабандистов товаре, среди которого нередко попадались партии очень дорогих вещей и предметов роскоши. Принимая подарки от подчинённых тамо-женников итальянскими туфлями, высокопоставленный чи-новник конечно не мог предвидеть, что когда-нибудь настанет момент, когда недоступное чужому взгляду клеймо взяточника откроется всем… * Уменьшенные копии настоящих медалей и орденов, предна-значающиеся для ношения на фраке и повседневном мундире. Убийство произошло в декорациях фешенебельных апар-таментов с обилием бронзы и позолоты, инкрустаций, полиро-ванного красного дерева, дорогой диванной обивки. Хоть вновьприбывший и был привычен к виду смерти, но даже его в первую минуту ошеломило обилие нестыкующихся между собой деталей: ордена и знак благотворительного общества на груди убитого; и в то же время чрезмерная роскошь помеще-ния с будуарными круглыми зеркалами в золочёных рамах на обитых зелёным шёлком стенах, делающего его похожим на шикарный кабинет в дорогом доме свиданий. Тут же спокойно покуривали и обсуждали планы на вечер, почти закончившие свою работу судейские. От всего этого чужак ещё более скон-фузился, но постарался скрыть своё состояние за маской хо-лодной сосредоточенности. Не удивительно, что вначале он показался присутствую-щим в купе следователям уголовного розыска холодным, за-мкнутым и заносчивым снобом, от которого не жди ничего хорошего. Но это впечатление оказалось ошибочным. Лицо вошедшего вдруг озарилось любезной улыбкой, сверкнули под усиками белые, как слоновая кость зубы, и визитёр отрекомен-довался, по-кавалерийски лихо щёлкнув каблуками: - Поручик Вильмонт, специальный агент Охранного отделения, - и учтиво добавил без малейшего британского акцента, стара-ясь придавать своему мальчишескому голосу солидную коман-дирскую басистость: - Прошу вас, господа, не воспринимать меня как алчного варя-га. Я не тот дармоед, что ждёт пока другие ему яичко облупят, да в рот положат. Обходительность коллеги, его бравый вид и прозвучавшие в его голосе уважительные нотки, понравились полицейским следователям. Один из них тут же с охотой взялся ввести Вильмота в курс дела. Согласно предварительной версии сыщиков картина пре-ступления была такова: 48-летний товарищ министра недавно познакомился с некой юной обольстительницей. Ради неё важный пассажир приказал задержать отправление своего поезда. Предмет его страсти вроде как осчастливила настойчи-вого поклонника после долгих отказов согласием отправиться с ним на отдых в Ливадию. Перед чарами этой девушки уже немолодой бонвиван бук-вально потерял голову. Ближайшие помощники бедняги пока-зали следствию, что в последние три месяца их шеф, не считая, пачками бросал деньги, на отборные букеты, доставленные курьерским прямиком из Амстердама. Для своей пассии он покупал собольи ротонды и ювелирные гарнитуры, выписывал из-за границы разные парижские штучки. - Да вот вам, пожалуйста! - полицейский взял со стола изящ-ную позолоченную коробочку, тонко стилизованную под артефакт из древнеегипетской гробницы. Внутри на синем бархате лежал флакон духов. Следователь шутливо объявил: - Очередное жертвоприношение на алтарь кровожадной богини! Раньше, чем Вильмот успел прочесть название на пузырьке, полицейский сообщил: - Это новый аромат знаменитого парижского парфюмера. В России такие купить невозможно, только из-за границы надо заказывать. Вот так-с… Даже если я целый год стану отклады-вать половину жалованья, то всё равно не смогу купить такие своей супруге. Впрочем, нам подобные расходы и античные страсти ни к чему. Сами видите, чем всё заканчивается. Рассказчик аккуратно поднял с пола рукой, затянутой в золотисто-коричневую лайковую перчатку, пёстрый китайский веер. - Изящная вещица, не правда ли? Он складной и легко умеща-ется в женской сумочке. А случись обыск никому и в голову не придёт, что игрушка с сюрпризом. Следователь нажал потайную кнопку на рукояти, и из неё вдруг выскочило окровавленное тонкое лезвие ножа-стилета. - Даже револьвера не надо! Колющий удар требует меньших усилий, чем режущий, а потому даже женская ручка легко пришпилит своего кавалера к дивану. Вильмот попросил коллегу дать ему осмотреть диковинное оружие. - Теперь понятно, почему никто ничего не слышал. - Вот именно! Она его как бабочку булавкой – с удовольствием острил следователь. – Старичок и ахнуть не успел, как клинок пробил бедняге сердце. - А кто тогда вытащил нож? – поинтересовался Вильмонт. - Да, дурень адъютант – вступил в разговор похожий на англи-чанина товарищ собеседника Вильмонта. На продолговатом бледном лице прилизанного «джентльмена» с английским пробором появилось брезгливое выражение. – Он уже успел с горя вдребезги напиться. И в данный момент дрыхнет мерт-вецким сном на диване в соседнем купе. Так что сейчас его трогать бесполезно… А вообще препоганейшая история выри-совывается для нашего брата, господа. Никто об этой дамочке толком ничего не знает, и описать её не может. На перроне лицо её было закрыто непроницаемой вуалью. Ну, прекрасно сложена, ну молода и вообще видимо недурна собой! Так ведь из этого, судари мои, супа не сваришь! Одни утверждают, что она, дескать, молодая актриса, то ли из Нижнего, то ли из Ярославля, только в этом сезоне получившая ангажемент в столице. Другие, божаться, что эта, мол, профессиональная содержанка, то ли немка из Риги, то ли полячка. Кому верить? Что докладывать поначальству?! Нервно куря, молодой «англичанин» небрежно стряхивал пепел в одну из двух стоящих на столике чашек китайского фарфора с недопитым чаем. Из этих чашек погибший чинов-ник и его гостья пили перед тем, как она внезапно вонзила в него кинжал. Другой следователь придирчиво осматривал коллекцию бутылок в буфете, выбирая напиток для дегуста-ции. Третий со скучающим видом взял из стоящей здесь же на столике вазы яблоко кальвиль и принялся грызть его с мелан-холичным видом. Такие яблоки продавались в нескольких самых дорогих магазинах, ибо доставлялись из Франции. Каж-дое было снабжено гербом и стоило пятнадцать рублей. При-мерно столько получал квалифицированный деповский рабо-чий – один из тех, в кого во время забастовки покойный руко-водитель железнодорожного ведомства так опрометчиво раз-решил стрелять, за месяц почти каторжного труда, проводя по 12 часов в день в шумном задымлённом цеху. И так шесть дней в неделю… - А вообще жаль старика, - обведя скабрезным взглядом това-рищей не только по работе, но и по внеслужебным визитам в разные злачные места, ухмыльнулся двадцатилетний «англи-чанин». - Хотел приручить «вольную тигрицу». Только не всякому дано быть Мишкой Хлудовым. Да и не в его почтен-ных летах затевать рискованные амуры. Вильмот лишь сардонически улыбнулся шутнику и щёлкнул на прощание каблуками: - Честь имею, господа! Благодарю за содействие. Он никогда не был ханжой, но и не любил неприкрытый цинизм. Смерть в любом случае достойна хотя бы минималь-ного почтения. К тому же при жизни покойный был выдаю-щимся государственным мужем и немало сделал для того, чтобы дряхлеющая империя, одной из вечных проблем которой всегда были плохие дороги, превратилась в крупнейшую же-лезнодорожную державу. А то что, судя по всему он был мздо-имцем, так какой чиновник в России не принимает подноше-ний! Что же касается упомянутого следователем московского фабриканта Хлудова, то это действительно была весьма при-мечательная фигура – мот, первостатейный хулиган, донжуан и к тому же оригинал. Например, в газетах писали, что он держит дома молодую тигрицу, которую для него отловили в Средней Азии. Эксцентричный миллионер обращался с ней как с комнатной собачкой - кормил из рук, позволял класть себе голову на колени, когда сидел в кресле с газетой или кальяном. Когда же Хлудов прогуливался со своей питомицей по улицам, держа её на поводке, то их обычно сопровождала толпа зевак, а встречные лошади нередко вставали на дыбы, учуяв хищника… Ничего толком не выяснив у коллег, Вильмонт вышел к своей молодой спутнице немного разочарованным. Она ждала его снаружи вагона, так как, по её словам, больше всего на свете боялась мышей и покойников. - Ну, Машенька, теперь вся моя надежда на вас, - объявил молодой офицер зардевшейся от удовольствия девушке. Началось то, что сыщики называют «охотой на рябчика». Когда возможные свидетели преступления неочевидны, со-трудник полиции пытается отыскать среди большого количе-ства потенциальных очевидцев того, кто действительно видел что-то стоящее. Отдалённо это напоминает вспугивание охот-ником притаившихся в зарослях птиц и стрельбу влёт по с шумом поднявшейся птахе. Ибо зачастую нужный человек не горит желанием исповедаться перед полицией в том, чему оказался невольным свидетелем, а, попав в разработку, всяче-ски пытается ускользнуть от прямого ответа. Кто-то боится мести со стороны сообщников преступника, а кто-то презирает царских сатрапов и напротив сочувствует городским «Робин Гудам». В таких делах Вильмонт, не смотря на свою молодость действовал очень расторопно, к каждому собеседнику пытаясь подобрать свой ключик. Пока он разговаривал, его помощница стояла рядом с большим откидным блокнотом и зарисовывала карандашом малейшие мелькнувшие в ходе беседы детали интересующего их лица. Это была настоящая человеческая карусель! За какие-то полчаса перед юной парой длинной чередой прошла целая вереница людей разного типа, характера и звания. По признанию художницы от кокард, разноцветных фуражек чиновников разных военных и гражданских ведомств у неё стало рябить в глазах. А сколь-нибудь ценного источни-ка информации всё не удавалось найти. Вильмот уже был готов признать безнадёжность задуманно-го им дела, когда на глаза ему случайно попался жалкий тип неприметного вида в куцом мундирчике коллежского реги-стратора* почтово-телеграфного ведомства. Он как-то боком пробирался вдоль состава, явно стремясь скорее проскочить мимо пожаловавшего на место громкого убийства столичного обер-полицмейстера со свитой. Вильмонт поспешил прегра-дить беглецу дорогу. Их пути пересеклись вдали от чужих глаз в дальнем конце перрона. - Что вам угодно, милостивый государь? – побледнев, испуган-но пролепетал чиновник, сообразив, что ему не отвертеться от решительного вида молодца, в котором сразу почувствовал Власть. Судя по петлицам, он состоял телеграфистом в министер-ском поезде. Неудачник, застрявший в мелких служащих, и при этом наверняка обременённый большой семьёй. Он был уже в годах. Редкие бакенбарды посеребрены сединой, не-скольких зубов в углу рта не хватает, дряблая подрагивающая при каждом слове шея. Могло показаться, что с его худого маленького лица никогда не сходило опасливо-унылое выра-жение. Этот бедный и убогий представитель человечества явно давно смирился со своей незначительностью мелкой пешки. Грех было мучить такого, но молодому сыщику словно кто-то на ухо нашёптывал: «Спроси его! Спроси!! Спроси!!! Да не меш-кая - прямо в лоб! Не спроста он так удирал. Наверняка что-то знает или видел, а теперь боится, что затаскают по допросам и судам. - Пожалуйте, рассказать мне всю правду о той даме – идя на откровенный блеф, потребовал Вильмонт. - О какой даме? – изумлённо уставился на него телеграфист. От волнения он снял с головы фуражку и редкие волосы по краям его морщинистой рябой лысины затрепал ветер. - Сами знаете, о какой! - Ах, о той, - чиновник как-то сразу весь обмяк, покорно опу-стил голову и промямлил. – Хорошо, извольте… Телеграфист стал рассказывать, что случайно столкнулся с интересующей господина офицера дамой в тамбуре вагона. Он спешил успеть до отправления поезда подписать командиро-вочный лист в управлении дороги, чтобы получать положенное путевое довольствие в размере пятидесяти копеек в сутки. Она же только вошла. Видимо, пользуясь тем, что в тамбуре никого нет, дама откинула со своего лица вуаль, чтобы взглянуть на себя в зеркальце перед тем, как войти в купе к почитателю своей красоты. - В этот момент я буквально налетел на неё, - смущённо пояс-нил телеграфист. – Мы оба сильно сконфузились. Я стал изви-няться. А она бросилась мимо меня. Передо мной мелькнул освещённый солнцем нежный разовый профиль. Телеграфист принялся описывать черты лица девушки. В какой-то момент Вильмонт взглянул на появляющийся под карандашом помощницы портрет и ахнул. Сомнений быть не могло, он хорошо знал эту юную особу! Но поверить в то, что неизвестной хладнокровной убийцей влиятельного члена правительства является милая маленькая Лили было невоз-можно.




Конец ознакомительного раздела























Hi!
___________________________________________________________________________________________________________

О Цифровой Витрине
Использование
Услуги


Видеоинструкции
Как продавать книги
Ответы на вопросы
Наши преимущества
Связаться с нами
Зарегистрироваться
Войти в личный кабинет
Добавить свою электронную книгу
Добавить своё видео
Рекламировать книгу бесплатно
Создать обложку книги
Создать буктрейлер книги
Продвижение электронных книг
___________________________________________________________________________________________________________

© Москва | Цифровая Витрина | 2016 - 2018