Цифровая Витрина

Первый сервис на котором авторы
продают свои произведения сами

Деньги поступят сразу
на Ваш личный счет

100% от указаной Вами суммы

Зарабатывайте деньги дома

Это очень удобно

25

Антон Павлович Кротков

Загадка о двух ферзях

  • Red snapper Kafue pike fangtooth humums slipmouth, salmon cutlassfish; swallower European perch mola mola sunfish, threadfin bream. Billfish hog sucker trout-perch lenok orbicular velvetfish. Delta smelt striped bass, medusafish dragon goby starry flounder cuchia round whitefish northern anchovy spadefish merluccid hake cat shark Black pickerel. Pacific cod.

    Whale catfish leatherjacket deep sea anglerfish grenadier sawfish pompano dolphinfish carp large-eye bream, squeaker amago. Sandroller; rough scad, tiger shovelnose catfish snubnose parasitic eel? Black bass soldierfish duckbill--Rattail Atlantic saury Blind shark California halibut; false trevally warty angler!

    Trahira giant wels cutlassfish snapper koi blackchin mummichog mustard eel rock bass whiff murray cod. Bigmouth buffalo ling cod giant wels, sauger pink salmon. Clingfish luderick treefish flatfish Cherubfish oldwife Indian mul gizzard shad hagfish zebra danio. Butterfly ray lizardfish ponyfish muskellunge Long-finned sand diver mullet swordfish limia ghost carp filefish.

    Антон Павлович Кротков Загадка о двух ферзях

    Social prophecy? Black comedy? Study of freewill? A Clockwork Orange is all of these. It is also a dazzling experiment in language, as Burghiss creates a new language - 'meow', the cat slang of a not-too-distant future.

Аннотация

Последняя треть 19 века. Загадочное и дерзкое по исполнению убийство высокопоставленного чиновника заставляет руководство имперской полиции бросить лучшие силы на расследование этого преступления. В ходе опроса свидетелей всплывает фигура таинственной дамы, с которой связана некая зловещая загадка. Расследование поручено одному из лучших сыщиков Департамента полиции поручику Вильмонту.




Читать бесплатно ознакомительный фрагмент книги

Загадка о двух ферзях

Вступление Это было очень загадочное преступление: товарищ мини-стра путей сообщения (заместитель министра), тайный совет-ник граф Платон Ильич Сокольский был убит в собственном салон-вагоне неизвестной дамой. При этом все отдавали долж-ное дерзости и хладнокровию преступницы: в вагоне за тонкой перегородкой купе, в котором высокопоставленный сластолю-бец уединился со своей гостьей, постоянно находились полто-ры дюжины чиновников его департамента (правда, никто из них не слышал крика своего патрона или каких-либо подозри-тельных звуков). Да и на платформе перед тремя зеркальными министерскими вагонами спецпоезда постоянно фланировали жандармы и полицейские чины… Вполне мирно до этого занимавший свой пост на протя-жении почти девяти лет высокопоставленный сановник стал объектом настоящей охоты со стороны революционных терро-ристов после того, как дал согласие на расстрел бастующих деповских рабочих в Самаре. За минувший год боевики эсеров трижды неудачно стреляли в него. Во время одного из поку-шений дерзкому террористу удалось под видом министерского курьера проникнуть в здание Министерства путей сообщения на набережной Фонтанки и подкараулить графа при выходе из служебного кабинета. Шесть выстрелов в упор не оставили бы шансов никому. Но именно в этот раз случилось необъяснимое. Славящийся безотказным боем шестизарядный французский револьвер системы Лефоше (обычно использовался офицерами из отдельного корпуса жандармов) в руке двадцатиоднолетне-го нигилиста, мнящего себя новым Робеспьером, неожиданно дал осечку. Это дало повод избежавшему верной смерти счаст-ливчику во всеуслышание заявить, что его, дескать, хранит сам Господь. В благодарность за чудесное спасение богатый вель-можа тут же пожертвовал крупную сумму на благотворитель-ность. Однако последующие события показали, что для само-успокоения оснований нет. Запущенный маховик террора остановить уже было невозможно. В дело были пущены пуды динамита. Вначале злоумыш-ленники попытались с помощью подкупленной служанки пронести «адскую машинку» в шляпной коробке в дом жертвы. Когда эта затея провалилась «Его Сиятельство» едва не взо-рвали на прогулке. Это случилось в центре Петербурга на Невском, на глазах у сотен свидетелей: из кондитерской лавки выскочил чернявый молодец и швырнул в проезжающую каре-ту вельможи бомбу. Грохнул взрыв, тяжелый графский экипаж опрокинулся на бок. Место происшествия заволокло густым едким дымом. В разряженной летней толпе гуляющих горожан возникла паника. Пользуясь возникшей сумятицей, бомбист спокойно сел в поджидающую его за углом пролётку и благо-получно скрылся. Однако граф снова остался невредим. Хотя кучер его эки-пажа, один из охранников, пожилой слуга и двое случайных прохожих, включая гостиничного мальчишку-посыльного были разорваны в клочья. Ещё несколько человек получили тяжёлые увечья. Чудесным образом пережив череду покушений затравлен-ный чиновник жил в постоянном паническом страхе. Даже у себя в департаменте и дома несчастный не чувствовала себя в полной безопасности. Не доверяя приставленным к нему со-трудникам охраны, князь окружил себя специально нанятыми телохранителями, и не выходил из дома, не надев под платье кольчугу. Тогда террористы придумали дьявольский план, как подобраться к жертве вплотную… Был душный августовский вечер. Только начало смеркать-ся. Следователи из Петербургского полицейского управления уже заканчивали свою работу, когда стало известно, что на место преступления должен пожаловать представитель Охран-ного отделения Департамента полиции при Министерстве внутренних дел. Эта организация в Российской империи веда-ла политическим сыском. Из непосвящённых мало кто знал, что в структуре «Охран-ки»* имелось небольшое мобильное спецподразделение контрразведки, именуемое в официальной переписке летучим отрядом полковника Игнатова. О нём ходило много слухов, но общеизвестно было только то, что его сотрудники во взаимо-действии с коллегами из армии и жандармами занимались борьбой с иностранными шпионами и наиболее опасными революционными группами. Прибывший специальный агент (настоящего имени и зва-ния этого офицера не знал никто, за исключением его непо-средственного командира и начальника охранного отделения) являлся одним из лучших сотрудников этого засекреченного отряда. Впрочем, один из следователей, едва услышав необычную фамилию представителя солидного ведомства, заявил товари-щам, что однажды уже сталкивался с данным сотрудником секретной полиции: - Господа, он англичанин. Точнее шотландец. Фамилия у него кажется шотландская. Я слышал, что наши Пинкертоны из «охранки» таким образом перенимают передовой опыт Скот-ланд-Ярда. Вот увидите, джентльмен с собой в саквояже при-несёт целую криминалистическую лабораторию. А что вы хотите - Европа-с! Кстати, обратите внимание на его физионо-мию, временами на ней появляется совсем лермонтовское мрачное и вместе с тем поэтическое выражение. Как вам из-вестно, у нашего великого поэта имелись шотландские корни. *Охранное отделение, в просторечии «охранка» — общее название территориальных органов Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской империи, ведавших политическим сыском. Когда таинственный представитель королевской британ-ской полиции, наконец, появился в вагоне, его провожали любопытные взгляды. Правда, саквояжа в его руках не было. Но это только усилило интригу, ибо можно было предполо-жить, что всё необходимое для работы он уместил в карманах. Это был невысокий, худощавый шатен с гусарскими уси-ками над пухлой мальчишеской губой. Трудно было судить о его возрасте. С одной стороны некоторые припухлости лица, и ломающийся голос свидетельствовали, что юнец только недав-но вышел из нежного детского возраста. Но с другой, этот волевой подбородок с обаятельной ямочкой посередине, ма-ленький шрам на лбу, уверенная манера держаться свидетель-ствовали о сильном независимом нраве своего обладателя, отваге, привычке повелевать людьми и принимать серьёзные решения. От такого за одно только опрометчивое обращение «юноша» можно было получить вызов на дуэль. Лицо незнакомца казалось почти чёрным от сильного зага-ра, словно он недавно вернулся из тропиков. Суммируя первые впечатления, искушённый наблюдатель мог сделать вывод, что, несмотря на свою молодость, перед ним уже достаточно опытный офицер, крепко сидящий в седле. Среди затянутых в строгие мундиры чиновников этот франт в своём клетчатом костюме добротного английского сукна, выглядел скорее ловким репортёром, чем их коллегой. Несколько раз по пути сюда подозрительного субъекта пыта-лись выловить, как праздношатающегося бдительные поли-цейские урядники. Молодой человек отделывался от них, с небрежным видом доставая из кармана жетон тайной полиции. С ним была спутница, - примерно его ровесница, по виду кур-систка. Пред дверьми купе, стесняясь своих чувств, плакал в пла-ток старик-лакей. Своей рабской преданностью он напоминал пса, скулящего у ног внезапно скончавшегося хозяина. Пройдя в купе, где было совершено преступление, визитёр внимательно огляделся. На ковре возле столика распростёрся труп дородного мужчины. В открытых остекленевших глазах покойника застыло изумление. Смерть явно явилась к нему в тот момент, когда он меньше всего её ожидал. Убитый был грузным, лысеющим мужчиной, мясистое ли-цо которого обрамляли пышные бакенбарды. Золочёные пуго-вицы форменного сюртука были расстегнуты, а на белоснеж-ной ткани жилета в районе сердца расплылось большое крова-вое пятно вокруг колотой раны. Лежащая на груди покойного окладистая раздвоенная борода тоже была испачкана в крови. Искусственное освещение в купе ещё не зажигали. В лучах заходящего солнца поблескивали звёздочки на шитых золотом погончиках тайного советника. Среди миниатюрных «фрачни-ков» сразу бросились в глаза крестики Святой Анны второй степени с мечами, Святого Станислава второй степени, Вла-димира второй и третьей степеней и Георгия. С орденами соседствовал золотой значок Императорского православного Палестинского общества 1-й степени. Это благотворительная организация жертвовала большие суммы на помощь право-славным, совершающим паломничество в Святую землю. Неожиданно для себя молодой человек вдруг заметил ма-ленький синий штампик на светлой подошве одной из туфель убитого и немного смутился, словно его взгляду открылось нечто неприличное вроде чужого исподнего белья. Это был штамп столичной железнодорожной таможни. Такие стави-лись на реквизированном у контрабандистов товаре, среди которого нередко попадались партии очень дорогих вещей и предметов роскоши. Принимая подарки от подчинённых тамо-женников итальянскими туфлями, высокопоставленный чи-новник конечно не мог предвидеть, что когда-нибудь настанет момент, когда недоступное чужому взгляду клеймо взяточника откроется всем… * Уменьшенные копии настоящих медалей и орденов, предна-значающиеся для ношения на фраке и повседневном мундире. Убийство произошло в декорациях фешенебельных апар-таментов с обилием бронзы и позолоты, инкрустаций, полиро-ванного красного дерева, дорогой диванной обивки. Хоть вновьприбывший и был привычен к виду смерти, но даже его в первую минуту ошеломило обилие нестыкующихся между собой деталей: ордена и знак благотворительного общества на груди убитого; и в то же время чрезмерная роскошь помеще-ния с будуарными круглыми зеркалами в золочёных рамах на обитых зелёным шёлком стенах, делающего его похожим на шикарный кабинет в дорогом доме свиданий. Тут же спокойно покуривали и обсуждали планы на вечер, почти закончившие свою работу судейские. От всего этого чужак ещё более скон-фузился, но постарался скрыть своё состояние за маской хо-лодной сосредоточенности. Не удивительно, что вначале он показался присутствую-щим в купе следователям уголовного розыска холодным, за-мкнутым и заносчивым снобом, от которого не жди ничего хорошего. Но это впечатление оказалось ошибочным. Лицо вошедшего вдруг озарилось любезной улыбкой, сверкнули под усиками белые, как слоновая кость зубы, и визитёр отрекомен-довался, по-кавалерийски лихо щёлкнув каблуками: - Поручик Вильмонт, специальный агент Охранного отделения, - и учтиво добавил без малейшего британского акцента, стара-ясь придавать своему мальчишескому голосу солидную коман-дирскую басистость: - Прошу вас, господа, не воспринимать меня как алчного варя-га. Я не тот дармоед, что ждёт пока другие ему яичко облупят, да в рот положат. Обходительность коллеги, его бравый вид и прозвучавшие в его голосе уважительные нотки, понравились полицейским следователям. Один из них тут же с охотой взялся ввести Вильмота в курс дела. Согласно предварительной версии сыщиков картина пре-ступления была такова: 48-летний товарищ министра недавно познакомился с некой юной обольстительницей. Ради неё важный пассажир приказал задержать отправление своего поезда. Предмет его страсти вроде как осчастливила настойчи-вого поклонника после долгих отказов согласием отправиться с ним на отдых в Ливадию. Перед чарами этой девушки уже немолодой бонвиван бук-вально потерял голову. Ближайшие помощники бедняги пока-зали следствию, что в последние три месяца их шеф, не считая, пачками бросал деньги, на отборные букеты, доставленные курьерским прямиком из Амстердама. Для своей пассии он покупал собольи ротонды и ювелирные гарнитуры, выписывал из-за границы разные парижские штучки. - Да вот вам, пожалуйста! - полицейский взял со стола изящ-ную позолоченную коробочку, тонко стилизованную под артефакт из древнеегипетской гробницы. Внутри на синем бархате лежал флакон духов. Следователь шутливо объявил: - Очередное жертвоприношение на алтарь кровожадной богини! Раньше, чем Вильмот успел прочесть название на пузырьке, полицейский сообщил: - Это новый аромат знаменитого парижского парфюмера. В России такие купить невозможно, только из-за границы надо заказывать. Вот так-с… Даже если я целый год стану отклады-вать половину жалованья, то всё равно не смогу купить такие своей супруге. Впрочем, нам подобные расходы и античные страсти ни к чему. Сами видите, чем всё заканчивается. Рассказчик аккуратно поднял с пола рукой, затянутой в золотисто-коричневую лайковую перчатку, пёстрый китайский веер. - Изящная вещица, не правда ли? Он складной и легко умеща-ется в женской сумочке. А случись обыск никому и в голову не придёт, что игрушка с сюрпризом. Следователь нажал потайную кнопку на рукояти, и из неё вдруг выскочило окровавленное тонкое лезвие ножа-стилета. - Даже револьвера не надо! Колющий удар требует меньших усилий, чем режущий, а потому даже женская ручка легко пришпилит своего кавалера к дивану. Вильмот попросил коллегу дать ему осмотреть диковинное оружие. - Теперь понятно, почему никто ничего не слышал. - Вот именно! Она его как бабочку булавкой – с удовольствием острил следователь. – Старичок и ахнуть не успел, как клинок пробил бедняге сердце. - А кто тогда вытащил нож? – поинтересовался Вильмонт. - Да, дурень адъютант – вступил в разговор похожий на англи-чанина товарищ собеседника Вильмонта. На продолговатом бледном лице прилизанного «джентльмена» с английским пробором появилось брезгливое выражение. – Он уже успел с горя вдребезги напиться. И в данный момент дрыхнет мерт-вецким сном на диване в соседнем купе. Так что сейчас его трогать бесполезно… А вообще препоганейшая история выри-совывается для нашего брата, господа. Никто об этой дамочке толком ничего не знает, и описать её не может. На перроне лицо её было закрыто непроницаемой вуалью. Ну, прекрасно сложена, ну молода и вообще видимо недурна собой! Так ведь из этого, судари мои, супа не сваришь! Одни утверждают, что она, дескать, молодая актриса, то ли из Нижнего, то ли из Ярославля, только в этом сезоне получившая ангажемент в столице. Другие, божаться, что эта, мол, профессиональная содержанка, то ли немка из Риги, то ли полячка. Кому верить? Что докладывать поначальству?! Нервно куря, молодой «англичанин» небрежно стряхивал пепел в одну из двух стоящих на столике чашек китайского фарфора с недопитым чаем. Из этих чашек погибший чинов-ник и его гостья пили перед тем, как она внезапно вонзила в него кинжал. Другой следователь придирчиво осматривал коллекцию бутылок в буфете, выбирая напиток для дегуста-ции. Третий со скучающим видом взял из стоящей здесь же на столике вазы яблоко кальвиль и принялся грызть его с мелан-холичным видом. Такие яблоки продавались в нескольких самых дорогих магазинах, ибо доставлялись из Франции. Каж-дое было снабжено гербом и стоило пятнадцать рублей. При-мерно столько получал квалифицированный деповский рабо-чий – один из тех, в кого во время забастовки покойный руко-водитель железнодорожного ведомства так опрометчиво раз-решил стрелять, за месяц почти каторжного труда, проводя по 12 часов в день в шумном задымлённом цеху. И так шесть дней в неделю… - А вообще жаль старика, - обведя скабрезным взглядом това-рищей не только по работе, но и по внеслужебным визитам в разные злачные места, ухмыльнулся двадцатилетний «англи-чанин». - Хотел приручить «вольную тигрицу». Только не всякому дано быть Мишкой Хлудовым. Да и не в его почтен-ных летах затевать рискованные амуры. Вильмот лишь сардонически улыбнулся шутнику и щёлкнул на прощание каблуками: - Честь имею, господа! Благодарю за содействие. Он никогда не был ханжой, но и не любил неприкрытый цинизм. Смерть в любом случае достойна хотя бы минималь-ного почтения. К тому же при жизни покойный был выдаю-щимся государственным мужем и немало сделал для того, чтобы дряхлеющая империя, одной из вечных проблем которой всегда были плохие дороги, превратилась в крупнейшую же-лезнодорожную державу. А то что, судя по всему он был мздо-имцем, так какой чиновник в России не принимает подноше-ний! Что же касается упомянутого следователем московского фабриканта Хлудова, то это действительно была весьма при-мечательная фигура – мот, первостатейный хулиган, донжуан и к тому же оригинал. Например, в газетах писали, что он держит дома молодую тигрицу, которую для него отловили в Средней Азии. Эксцентричный миллионер обращался с ней как с комнатной собачкой - кормил из рук, позволял класть себе голову на колени, когда сидел в кресле с газетой или кальяном. Когда же Хлудов прогуливался со своей питомицей по улицам, держа её на поводке, то их обычно сопровождала толпа зевак, а встречные лошади нередко вставали на дыбы, учуяв хищника… Ничего толком не выяснив у коллег, Вильмонт вышел к своей молодой спутнице немного разочарованным. Она ждала его снаружи вагона, так как, по её словам, больше всего на свете боялась мышей и покойников. - Ну, Машенька, теперь вся моя надежда на вас, - объявил молодой офицер зардевшейся от удовольствия девушке. Началось то, что сыщики называют «охотой на рябчика». Когда возможные свидетели преступления неочевидны, со-трудник полиции пытается отыскать среди большого количе-ства потенциальных очевидцев того, кто действительно видел что-то стоящее. Отдалённо это напоминает вспугивание охот-ником притаившихся в зарослях птиц и стрельбу влёт по с шумом поднявшейся птахе. Ибо зачастую нужный человек не горит желанием исповедаться перед полицией в том, чему оказался невольным свидетелем, а, попав в разработку, всяче-ски пытается ускользнуть от прямого ответа. Кто-то боится мести со стороны сообщников преступника, а кто-то презирает царских сатрапов и напротив сочувствует городским «Робин Гудам». В таких делах Вильмонт, не смотря на свою молодость действовал очень расторопно, к каждому собеседнику пытаясь подобрать свой ключик. Пока он разговаривал, его помощница стояла рядом с большим откидным блокнотом и зарисовывала карандашом малейшие мелькнувшие в ходе беседы детали интересующего их лица. Это была настоящая человеческая карусель! За какие-то полчаса перед юной парой длинной чередой прошла целая вереница людей разного типа, характера и звания. По признанию художницы от кокард, разноцветных фуражек чиновников разных военных и гражданских ведомств у неё стало рябить в глазах. А сколь-нибудь ценного источни-ка информации всё не удавалось найти. Вильмот уже был готов признать безнадёжность задуманно-го им дела, когда на глаза ему случайно попался жалкий тип неприметного вида в куцом мундирчике коллежского реги-стратора* почтово-телеграфного ведомства. Он как-то боком пробирался вдоль состава, явно стремясь скорее проскочить мимо пожаловавшего на место громкого убийства столичного обер-полицмейстера со свитой. Вильмонт поспешил прегра-дить беглецу дорогу. Их пути пересеклись вдали от чужих глаз в дальнем конце перрона. - Что вам угодно, милостивый государь? – побледнев, испуган-но пролепетал чиновник, сообразив, что ему не отвертеться от решительного вида молодца, в котором сразу почувствовал Власть. Судя по петлицам, он состоял телеграфистом в министер-ском поезде. Неудачник, застрявший в мелких служащих, и при этом наверняка обременённый большой семьёй. Он был уже в годах. Редкие бакенбарды посеребрены сединой, не-скольких зубов в углу рта не хватает, дряблая подрагивающая при каждом слове шея. Могло показаться, что с его худого маленького лица никогда не сходило опасливо-унылое выра-жение. Этот бедный и убогий представитель человечества явно давно смирился со своей незначительностью мелкой пешки. Грех было мучить такого, но молодому сыщику словно кто-то на ухо нашёптывал: «Спроси его! Спроси!! Спроси!!! Да не меш-кая - прямо в лоб! Не спроста он так удирал. Наверняка что-то знает или видел, а теперь боится, что затаскают по допросам и судам. - Пожалуйте, рассказать мне всю правду о той даме – идя на откровенный блеф, потребовал Вильмонт. - О какой даме? – изумлённо уставился на него телеграфист. От волнения он снял с головы фуражку и редкие волосы по краям его морщинистой рябой лысины затрепал ветер. - Сами знаете, о какой! - Ах, о той, - чиновник как-то сразу весь обмяк, покорно опу-стил голову и промямлил. – Хорошо, извольте… Телеграфист стал рассказывать, что случайно столкнулся с интересующей господина офицера дамой в тамбуре вагона. Он спешил успеть до отправления поезда подписать командиро-вочный лист в управлении дороги, чтобы получать положенное путевое довольствие в размере пятидесяти копеек в сутки. Она же только вошла. Видимо, пользуясь тем, что в тамбуре никого нет, дама откинула со своего лица вуаль, чтобы взглянуть на себя в зеркальце перед тем, как войти в купе к почитателю своей красоты. - В этот момент я буквально налетел на неё, - смущённо пояс-нил телеграфист. – Мы оба сильно сконфузились. Я стал изви-няться. А она бросилась мимо меня. Передо мной мелькнул освещённый солнцем нежный разовый профиль. Телеграфист принялся описывать черты лица девушки. В какой-то момент Вильмонт взглянул на появляющийся под карандашом помощницы портрет и ахнул. Сомнений быть не могло, он хорошо знал эту юную особу! Но поверить в то, что неизвестной хладнокровной убийцей влиятельного члена правительства является милая маленькая Лили было невоз-можно.
Отзывы о произведении

Чтобы оставить отзыв и оценить произведение, необходимо зарегистрироваться.

Отзывов пока нет